ПОСЛЕДНИЙ СТРАХ БЕЛЛЫ рассказ Тима Яланского
Работа была представлена на «Самых страшных чтениях», организованных издательством «Астрель-СПб» в рамках «Самого страшного фестиваля – 2019».
Тьма за окном тянула щупальца в малиновое небо. Над набережной перекатывалась музыка.
— Я боюсь глубины, — Белла повозила креветкой по тарелке, размазала жёлтый соус.
— Конечно, ведь из-под воды монстр — ам! — Николай клацнул зубами и хищно улыбнулся. Статная и яркая Беллочка в ауре светильников выглядела как конфетка в обёртке из светлого шёлка.
— Вдруг там сидит такой монстр? — девушка ткнула вилкой в скользкий тёмный ломтик. Тот дрогнул, но не подался.
— Это трепанг, — Николай следил, как Белла хмурит брови, как мелькнул розовый язык. Девушка приоткрыла мягкие губы навстречу тугому скользкому комочку еды
Николай облизнул собственную губу, наблюдая, как её рот принимает моллюска. Белла улыбнулась, зная, что он не может оторвать взгляд.
Она закашлялась, прижала ладонь к горлу, пальцы скомкали и отбросили салфетку.
— Белла! — Николай вскочил, растопырил руки, словно хотел оградить спутницу:
— Белла, Беллочка, выпей! — она выбила из его руки бокал с минералкой и наклонилась. Чёрные локоны упали на лицо. Зазвенели по паркету вилка и нож, с хрустом раскололась тарелка.
По белой скатерти расползались алые пятна.
Николай схватил мобильный, бросил взгляд на стойку: ни бармена, ни официанта… Белла захрипела, выгнулась дугой, задрала лицо к потолку. Мобильный грянул о пол. Девушка вывалила язык, ногтями раздирая кожу на шее. Белки глаз тонули в кровавой сетке. Николай обхватил лицо Беллы, сжал щёки: в её рту что-то пульсировало.
Он протолкнул пальцы мимо языка — холодного и твёрдого, как масляный каучук. Пальцы скользили, Белла хрипела и сучила ногами — каблуки визжали по паркету.
Как можно глубже — в уголках рта девушки пузырилась кровь, струйки текли из ноздрей и рисовали линии на щеках. Николай пыхтел — он ухватил извивающееся чёрное нечто и выдирал его из Беллиного рта. Тварь вгрызлась в нёбо. Николай впился до боли под ногтями в «трепанга», выкручивал его. Под рукой хрустнуло — челюсть Беллы перекосилась, Николаю брызнуло в лицо, и он грохнулся на осколки посуды. Чёрная мерзость выпустила добычу.
Девушка повисла на стуле сломанной куклой. Из окна продолжала литься музыка, над стойкой блестели ряды бокалов — бармена нигде не было. Николай спохватился, сел, едва не задев макушкой столешницу: мерзкая тварь скрылась. По немому экрану мобилки рассыпалась сеть радужных трещин.
Боль ожгла запястье, словно нож рубанка. Николай завыл и ухватился за руку: под кожей набухла тёмная выпуклость — мерзкая тварь впилась в тело и поднималась выше, прогрызала путь. Мужчина перекинул через локоть салфетку и затянул: нельзя пускать её — и заорал: «трепанг» пошёл глубже, в мышцу. Обезумев от боли, Николай схватил вилку и вонзил в тёмный бугорок — кровь закапала на паркет. Всхлипывая, вонзал вилку всё глубже чтоб не дай бог не упустить тварь. Засучил ногами — выбраться отсюда, на улицу… телефон… И уткнулся взглядом в стрелки на форменных штанах подошедшего официанта.
Официант улыбался, во рту его извивались чёрные языки моллюска. Он наступил начищенной туфлёй на раненую руку Николая возле вилки. Белла подняла голову и уставилась скользкой темнотой глазниц.