Через какое-то время Лицо было арестовано и осуждено на хороший срок с конфискацией имущества. В перестройку и эпоху гласности Лицо было реабилитировано и выпущено на свободу с чистой совестью. Оказался то ли жертвой политической репрессии, то ли жертвой тотального режима.
Когда Жертва была ещё Лицом, оно, Лицо, увлеклось совсем молоденькой и незамужней барышней. Владельцем комплекта была законная, но до изнеможения надоевшая супруга.
Так вот Лицо посетила коварная мысль, как бы передарить комплект, более достойной его, изумительного и очень дорогого подарка. Он обратился к одному из своих подчинённых с просьбой, когда его, то есть, Лица не будет дома, разыграть бандита, совершить налёт на его дом и реквизировать у законной супруги не только оговоренный комплект, но и норковую шубку. Естественно налётчику было сообщено, что где храниться.
Но вместо детективного сюжета сложился Шекспировский сюжет в духе Леди Макбет. Как только Налётчик и наша Леди увидели друг друга, сразу поняли, что Лицо оказалось лишним! Придётся его уничтожить, причём законным образом, а делишек у него было более чем достаточно для длительного срока тюрьмы. Сказано, сделано! Лицо стало Заключенным.
Но все карты перемещала Перестройка с её Гласностью. У Заключенного хватило сил и связей, чтобы Уголовный заключенный превратился в Политического, и Жертва отомстила мерзким обидчикам. Под обещание не обращаться в прокуратуру, а был он человеком слова, бывшая, но ещё законная супруга вернула комплект.
Жертва действительно не стала обращаться к прокурору, но через час леди и налётчик погибли в автомобильной аварии. Жертву охватило чувство торжества Графа Монте-Кристо. Жертва, осваивая новые территории, стала Либералом и Политиком!
Освоившись в новом качестве сатрапа и, усевшись в удобном кресле нового кабинета, уставленного антикварной мебелью и увешанного картинами художников эпохи ренессанса в подлинниках, послал своих вороженных до зубов холуёв, проверить, как поживает Николай.
Николай нормально поживал и, как говориться добра наживал, спиртного он никогда не употреблял, иначе бы не научился ездить на своём дремучем авто на двух колёсах подобно циркачам.
Как-то мой отец показал Николаю, как из мерзкого вьетнамского прессованного плиточного чая (плитку размером с шахматную доску я подмышкой носил) чудесный бодрящий напиток делать, он бросил и кофе пить. Отец нарезал сапожным ножом необходимое количество стружки и на электроплитке в керамическом тигле фарфоровой толкушкой измельчал чай до мельчайшей пыли, а когда чайный запах стоял на весь дом, заливал кипятком.
Пить его, действительно можно было пить только маленькими чашечками, иначе сердце могло и из груди выскочить. Я ходил к Николаю на чайные церемонии и, от этих церемоний его потянуло сначала картины акварелью рисовать, а затем и симфонии сочинять, для чего купил американский электронный клавишный инструмент с монитором.
К этому времени Николай ювелирное дело совсем забросил, так как оно стало опасным криминалом из-за конкуренции с предприятиями, связанными с всякими органами. Его не раз приглашали туда на работу, но под всякими предлогами не соглашался. Николаю хватало денег и от продажи картин.
Обо всём этом холуи доложили Политику. Через некоторое время Николай при странных обстоятельствах угорел от выхлопных газов собственного автомобиля. Так умер талантливый человек, талант его проявлялся во всём, за что только ни брался.