Ольге Викторовне своему мужу. Антипов расценил поведение адвокатов, как вмешательство в личную жизнь.
— Протестую! - снова вклинился прокурор. - Это домыслы.
— Это вовсе не домыслы! - начинал закипать Андрей. - Это прямая цитата из его речи, прослушать которую можно в записи звонка в полицию, совершённого в день нападения.
— Протест отклоняется, - принял судья нашу сторону. - Продолжайте, Андрей Борисович.
— Накануне Антипов применил к жене действия насильственного характера. По моему совету клиентка обратилась в полицию. Узнав об этом, Антипов решил поквитаться и со мной, и с Ольгой Викторовной.
Слушать пересказ из его уст было тревожно. Андрей помнил не все события того страшного дня, но уверенно рассказал всё, что смогла выдать его память.
А дальше началось самое страшное. Сторона обвинения требовала максимального наказания, пытаясь доказать, что я совершила умышленное преступление. Прокурор приводил аргументы, он убеждал суд, будто я схватила выбитый Андреем пистолет только для того, чтобы выстрелить в
Антипова. Это было не так.
Когда прокурор закончил, с речью выступил Данилов.
— Уважаемый суд, ваша честь, - обратился он ко всем. - Верховный суд постановил, что при наличии опасности граждане имеют право защищать свою жизнь и жизнь третьих лиц всеми способами. С опасностью столкнулась моя подзащитная. Антипов уже был осужден за нападение, представлял угрозу не только для своей второй жены, но и для всех, кто ей помогал.
Он вынул из кожаной папки отчёт. Все эти сведения были приложены к делу, и судья заранее с ними ознакомился, но Павел должен был дать комментарии.
— Позвольте я приведу несколько доводов, доказывающих, что у Ольги Викторовны не было умысла убивать гражданина Антипова.
— Прошу, - разрешил судья, слушая и одновременно изучая бумаги.
— Ольга Викторовна сразу же позвонила в полицию, как только заприметила опасность.
Позже, когда случился выстрел, она не сбежала. Она дождалась правоохранительных органов.
Далее. Обвинение утверждает, что убийство было умышленным, так как моя подзащитная держала в руках пистолет. Позвольте я восстановлю хронологию. После того как пострадавший
Гордин смог выбить пистолет из рук Антипова, Ольга Викторовна подобрала оружие не для того, чтобы убить нападавшего. А для того, чтобы нападавший не успел ранить кого-то ещё. Таким образом она его обезоружила. Но у Антипова был с собой нож, о котором заранее никто из троих потерпевших не знал.
Я так дико нервничала, заламывала пальцы и до крови кусала губы. Паша выступал уверенно, говорил чётко и по существу, в какой-то момент я даже поверила, что у него всё получится...
— После того, как Антипов нанёс ножевое ранение гражданину Гордину, он поднялся и направился с ножом к моей клиентке. Расстояние между ними было всего полтора метра.
Об этом так же указано в отчёте.
И судья, и прокурор одновременно перевернули страницы.
— Полтора метра... - повторил Паша. - Это два мужских шага, а времени на это будет затрачено меньше секунды. У моей подзащитной была секунда, чтобы принять решение.
Секунда, чтобы оценить, приведёт выстрел к летальному исходу или нет. До этого Антипов продемонстрировал, на что способен: хладнокровно выстрелил в безоружного человека, который ему не угрожал, который настаивал на диалоге. Антипов всё это проигнорировал и ранил Гордина, оставляя его умирать. Угрожая, он переключил внимание на мою клиентку.
Подчёркиваю, она защищала не только свою жизнь: в кабинете находилась личная помощница, а жизнь гражданина Гордина висела на волоске. Ему срочно нужна была медицинская помощь.
Я взглянула на Андрея. В памяти тут же всплыло его бледное лицо, лужи крови. Сердце пропустило удар.
— Исходя из представленных доказательств, - подытожил Данилов. - Прошу суд признать мою клиентку Ярцеву Ольгу Викторовну невиновной.
— Всё это впечатляет... - поднялся со стула прокурор, вступая в прения. - Вот только я попросил бы ответить на один вопрос. Если у обвиняемой не было умысла, почему же она, выстреливая, несколько раз крикнула, что ненавидит нападавшего? Неприязнь налицо.
Прокурор с разрешения судьи включил запись. Выстрел, мой крик - всё было как в тумане. Эта запись легко может закопать меня ещё глубже.
Данилов глубоко вздохнул, готовясь к ответу. Но тут я не выдержала.
— Я отвечу! - встала и подала голос.
Паша резко ко мне обернулся, панически распахнул глаза и закрутил головой, запрещая.
— Пожалуйста, - игнорировала я его. - Можно я отвечу на этот вопрос?
— Прошу, - разрешил судья.
Я застыла, глядя на Андрея. Он был напряжён и бледен. Кричащий взгляд проникал мне под кожу, казалось, я даже слышала, как бешено бьётся его сердце.
— Полицию я вызвала, когда услышала первый выстрел в коридоре, но, испугавшись, что нападающий выхватит у меня телефон, я спрятала его. Я не могла быть уверена, слышал ли меня диспетчер, не бросил ли трубку, у меня не было возможности проверить. Я не знала, вызвал ли он скорую помощь, а тем временем у меня на глазах истекал кровью невинный человек.
Ресницы Андрея дрогнули, нервно дёрнулся кадык.
— Он умирал... - мой голос ослаб, я с трудом заставляла себя говорить громче. – Ему нужна была скорая. Я должна была её вызвать как можно скорее, но Антипов бы этого не позволил.
Андрей часто задышал, борясь с нахлынувшими эмоциями.
— В ту секунду я ненавидела не то что Антипова, я ненавидела саму ситуацию, в который мы все оказались.. Я знаю, нет ничего дороже человеческой жизни, и именно о человеческой жизни я думала, когда смотрела на умирающего Андрея Гордина.
Обессиленная и уже ни во что не верящая, я села на скамью. Все начали переглядываться, только наши с Андреем взгляды были прикованы друг к другу.
Скорее всего, я его не увижу в ближайшие годы... А, может, это наша последняя встреча.
Я моргнула, не думая о других, позволила горькой слезе скатиться по щеке.
Я не замечала людей вокруг - все они слились в одно серое месиво. Отчётливо видела только лицо Андрея. Я затаила дыхание, чуть-чуть приоткрыла губы и беззвучно сказала:
— Я люблю тебя...
Андрей не моргал, его глаза вмиг наполнились болью.
Мир вокруг замер, время остановилось. Где-то далеко глухо-глухо отсчитывали последние секунды моей свободы настенные часы.
Тик-так... тик-так...
— Суд удаляется для принятия решения, - громко озвучил судья и, поднявшись, отправился в совещательную комнату.
Это был самый долгий перерыв в моей жизни. Я не понимала, что чувствовала, просто ждала. И
уже ни на что не надеялась.
— Встать! Суд идёт, - прогремело на весь зал, и мы все поднялись, приветствуя судью.
Он вошёл, занял своё место и разложил перед собой бумаги. Надел очки, пробежался по тексту глазами, готовясь огласить приговор. Но вдруг замер, снял очки и, закусив дужку зубами, взял недолгую паузу.
— Прежде чем озвучить решение, позвольте мне кое-что сказать...
Такого никто не ожидал. Присутствующие в зале начали перешёптываться, переглядываться, я смотрела на судью безотрывно.
— Ещё на студенческой скамье я усвоил главное: нет ничего дороже человеческой жизни, чести и достоинства. Ненависть, злоба, жестокость - эти эмоции не должны влиять на наши решения. Это губительно.
Я приложила пальцы ко рту.
— Когда мы принимаем решение, обязаны прислушиваться к другим чувствам, таким как...
справедливость, - сказал судья и с уважением взглянул на Данилова.
— Сострадание... - перевёл взгляд на прокурора.
— Вера, - взглянул на Андрея.
А потом он посмотрел на меня.
— И любовь к ближнему.
Моё сердце стучало, внутри всё клокотало, я почти задыхалась.
— Провозглашается приговор суда... - услышала я. От напряжения в глазах потемнело.
— Принимая во внимание обстоятельства, суд постановил прекратить уголовное дело... -а дальше я будто оглохла, меня уносило куда-то. Судья шевелил губами, зачитывая текст, а у меня в глазах потемнело. - Признать подсудимую невиновной, и в связи с оправдательным приговором освободить Ярцеву О.В. из-под стражи в здании суда.
У меня подкосились ноги, пальцами хваталась за перегородку бокса, но никак не могла ухватиться. Я пыталась не рухнуть в обморок, всё ещё не веря в услышанное. Сердце убегало, в висках пульсировала кровь. Данилов улыбался мне как мальчишка.
Когда меня выпустили, Павел протянул руку, чтобы поздравить. Я растерялась, коленки тряслись, сердце выпрыгивало. Я почти ничего не видела из-за слёз радости.
И как только моего плеча коснулась тёплая, родная рука Андрея, я обернулась.
Улыбнулась, наполняясь ликованием от счастья в его глазах. Андрей обнял меня. Сильно, крепко, наплевав на всех.
Пусть смотрят. Пусть думают, что хотят. Всё равно... Я вцепилась пальцами в лацканы его пиджака, уткнулась лицом в его грудь и наконец-то глубоко, с облегчением выдохнула.
— Всё позади, Оленька, всё закончилось. - шептал он мне ласково, нежно. - Всё,родная, не плачь.
Не плачь...
**
— Подойдите ко мне, — попросил судья, когда в зале начали расходиться люди.
Мы втроём выполнили его просьбу.
— Каждый из вас сейчас думает, что же повлияло на принятие решения. Павел иванович, —
обратился он к Данилову. - Вы выступили превосходно, как всегда.
Паша вежливо улыбнулся.
— Андрей Борисович, давая свидетельские показания, вы были весьма убедительны.
Судья и Андрей обменялись загадочными взглядами и одновременно кивнули.
— Но больше всего меня тронула ваша речь, Ольга Викторовна, - под конец обратился он ко мне, улыбаясь. Я улыбнулась в ответ и услышала доброе: - Поздравляю.
Ольга
Никогда не могла подумать, что такая мелочь, как возможность полежать в ванной, станет для меня поистине великой радостью. Я согнула ногу в колене, на коже образовалась горка из пены.
Сдула её, улыбаясь, как девчонка.
Напряжение потихоньку покидало тело, голова очищалась от мыслей, мне было хорошо.
Прикрыла глаза, глубоко вдохнула аромат розового масла и снова улыбнулась.
— Ты там как? - раздался голос за дверью.
- Я в раю... - ответила сонно и лениво.
Андрей открыл дверь и вошёл внутрь. Медленно сел на пол, привалившись спиной к ванне и уместив руку на бортике.
— Сколько я уже так лежу?
— Полтора часа, - сдерживая смех, ответил он.
— Даты что?
Я обалдела, потеряв счёт времени, и только сейчас заметила, что вода остыла. Андрей положил голову на свою руку, смотрел на меня пристально, нежно. С любовью.
Так умел смотреть только он...
— Ольк... - прошептал он тихо-тихо. - Я тогда чуть не рехнулся. Только сейчас понял, что все эти дни не жил, а существовал. Не представляю, что бы было, если тебя у меня забрали.
Влажными пальцами я коснулась его виска, опускаясь к щеке. Андрей прикрыл глаза и прильнул к моей ладони. Сильный, властный, непобедимый, сейчас он был любящим, искренним, понимающим ценность чувств и отношений.
— Я очень сильно тебя люблю...
Я придвинулась ближе, обняла его, оставляя на коже и футболке капли воды.
— Ты понял, что я тогда сказала в суде? После своей речи? Понял?
— Понял. Но хочу ещё раз услышать, - прошептал он мне в губы.
— Андрей, я люблю тебя. Ты - лучшее, что случилось в моей жизни.
Он поцеловал меня нежно и трепетно, гладил пальцами лицо и мокрые волосы. Поцелуй становился настойчивее, тихие стоны наполнили ванную. Он уже почти скинул одежду, почти оказался в воде, но в дверь позвонили.
— Кого там чёрт принёс?! - выпалил раздражённо. - Я сейчас.
Подарив мне быстрый поцелуй, он вышел в коридор.
Вода остыла, но мне не было холодно. Тело стало горячим, щёки покраснели, я приложила пальцы к губам, наслаждаясь его вкусом, запахом, пытаясь удержать.
Я так дико соскучилась по нему, мне всё ещё не верилось, что всё позади. Что теперь мы будем вместе, и никто никогда нас не разлучит.
— Оля, Паша пришёл! - крикнул Андрей, и я принялась спускать воду.
После душа вышла из ванной, закуталась в теплый махровый халат. Андрей и Данилов общались на кухне.
— Привет, Паш, - поздоровалась я, хотя мы недавно виделись.
— Здравствуй, Оль. С лёгким паром.
Не знала, о чём беседовали два старых друга, но, когда я зашла на кухню, они закончили. Данилов засобирался уйти, но, вдруг остановился и перевёл на меня добрый взгляд.
— Я, собственно, чего пришёл, - сказал он таинственно и вынул из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое лист бумаги. - Обещал вернуть? Вот, возвращаю.
Он протянул мне записку Андрея. Ту самую, первую. Записку, которая не позволила мне погрузиться в отчаяние, которая вселяла веру и надежду.
— Спасибо, - прошептала я и подняла на Пашу влажные глаза. - За всё спасибо.
Он тепло улыбнулся, по-дружески коснулся моего плеча и ответил:
— Пожалуйста, Оль. Я рад, что всё так закончилось.
Андрей вызвался проводить друга, я же осталась на кухне и перечитывала записку.
Снова и снова, не могла остановиться.
Гордин вернулся, обхватил руками мою талию и, положив подбородок мне на плечо, прочитал своё же послание. Коснулся губами щеки, держал поцелуй долго, чувственно, словно делился со мной силой, наполняя любовью.
— Каждое слово - правда, - услышала шёпот. - В каждой букве - любовь.
***
Мне удалось сохранить статус адвоката, комиссия не лишила меня практики. Это была очень хорошая новость, но на деле она мало что значила.
Был вечер, я приехала домой к Андрею. Там я жила все эти дни. Обречённая, грустная, я рухнула в кресло и уставилась невидящим взглядом в стену. Сколько я так просидела, не знала. Очухалась лишь, когда Гордин вернулся с работы.
Он зашёл в комнату, взглянул на меня и тут же напрягся.
— Оля, что случилось?
Я повернула голову, облизала губы, почувствовав солёный вкус от слёз.
— Сегодня от меня клиентка отказалась. А потом позвонила ещё одна и тоже сказала, что не нуждается в моих услугах.
Мой голос дрожал, садился. Погано себя чувствовала.
— Родная, они просто испугались, - мягко утешал Андрей. - Навели справки, узнали о случившемся и, не разобравшись, сделали свои выводы. Отказались и хрен с ними!
Будут другие.
— А если не будут? - вскочила я с кресла и, скрестив руки, начала расхаживать по комнате. - А если это проделки конкурентов? Переманивают клиентов таким образом.
— И такое может быть, - согласился он.
— Что же мне делать?
Андрей задумчиво уставился в стену. Сощурился, словно прикидывал в голове идеи. А потом обернулся и выдал, повергнув меня в шок.
— Взять паузу. На год. Может, на два.
— Ты сейчас серьёзно?!
У меня не было слов. Я... я... я не понимала, он шутит? Или издевается?
— Да, я серьёзно. Оль, нам нужно уметь смотреть правде в глаза. Дело резонансное, о нём трубили все, кому не лень, люди бояться связываться с человеком, который...
Он замялся.
— Который убил другого человека. Что уж там, говори, как есть.
Я любила Андрея за его умение поддерживать, вселить веру, но больше всего я любила его за способность честно говорить правду. Он не давал пустых надежд, не говорил: «Всё обойдётся», если знал, что этого не будет.
Он говорил всё, как есть, и тут же начинал искать выход.
— Тебе нужно выждать время, чтобы эта история забылась, чтобы шумиха спала.
— И что я буду делать этот год? — спросила я обречённо.
Андрей подошёл ко мне, взял за руку и, взглянув в глаза, очень просто ответил:
— Жить.
— Жить?..
— Да, Оля, жить. Жить для себя, получать удовольствие, кайфовать и заниматься любимыми делами. У тебя на первом месте всегда была работа! А сейчас настало время сменить приоритеты.
Вот ты когда последний раз была в отпуске?
Я задумалась и повела плечами.
— Не помню. Лет пять назад... Шесть...
— Ты видела Байкал? А на Камчатке бывала? Это такая красота, Ольк, словами не описать!
Острова, горы, наша страна, весь мир - это невероятные ощущения, новые эмоции!
Вот она - возможность. Живи для себя! Путешествуй, читай книги, радуйся каждому новому дню.
— Но как же квалификация? Я её потеряю.
— А я на что? Не потеряешь.
Был здравый смысл в его словах. Мне стало легче принять ситуацию.
— А, знаешь, ты прав. Начать жить для себя... Да... - я вытерла слёзы. - А, знаешь, я ещё собаку куплю. Такую же как Рекс. Вот прямо сейчас позвоню своему соседу и попрошу номер заводчика.
Будем с ней гулять... на соревнования ездить...
Задумчивый взгляд Андрея стал мягким. Тёплым, искренним, любящим и немного игривым, словно ему на ум пришла гениальная идея.
— Ольк, — шепнул он загадочно. - А на фига нам заводить собаку?
— Не хочешь?
— Да ну её, эту собаку. Давай лучше детей заведём?
Я потеряла дар речи. Он обхватил ладонями моё лицо, трогал пальцами волосы, смотрел так искренне, парализуя меня, лишая способности ясно мыслить.
— Ольк, правда. Мы любим друг друга, нам хорошо вместе, ну так чего тянуть? Это же навсегда.
Ты и я... теперь навсегда...
— Гордин, - разлепив сухие губы, пискнула я. - Ты сейчас что, меня замуж зовёшь?
— Зову. Прямо в лоб, минуя реверансы, - улыбнулся он кошачьей улыбкой. - Пойдёшь?
— Пойду.
Я была в шоке, кровь прильнула к лицу. Андрей впился в мои губы фантастическим поцелуем и, подхватив на руки, понёс в спальню.
— Ты чего задумал? - оторвавшись от его губ, спросила я.
Он улыбнулся.
— Разве непонятно? - усмехнулся лукаво. - Ты кого хочешь первым: мальчика, девочку?
Я покрывала поцелуями его лицо, чувствуя, как же сильно я люблю этого нахального, несокрушимого, МОЕГО Андрея Гордина.
— Не знаю, всё равно. Лишь бы от тебя.
Мы рухнули на кровать, целовались, ласкали друг друга. Голова кружилась от чувств и эмоций. Я
была на седьмом небе от счастья. А чуть позже стала ещё счастливее, услышав слова:
— Бог с ней, с собакой. Пусть будет. Но только после детей!
КОНЕЦ!