Чрезмерное употребление алкоголя вредит всему!
Пристальный взгляд на большинство великих писателей и драматургов 20-го века покажет, что их деятельность, к лучшему или к худшему, была хорошо смазана алкоголем. Эрнест Хемингуэй, Ф. Скотт Фицджеральд, Трумэн Капоте, Юджин О'Нил, Хантер С. Томпсон, Теннесси Уильямс, Ян Флеминг... Этот список можно продолжать и продолжать. Фицджеральд как-то отметил, что для американского писателя «похмелье – неотъемлемая часть дня, как, например, для испанца сиеста».
Видное место в этом списке, конечно, занимает Уильям Фолкнер - самый заслуженный писатель из любителей выпить. И это не помешало ему получить нобелевскую премию 1949 году, естественно, в области литературы. Вино и бренди не были его любимыми напитками. Он любил виски. «Мой собственный опыт показывает, что для моей работы мне нужны такие инструменты, как бумага, табак, еда и немного виски». Известна его фраза о том, что «плохого виски не бывает. Просто некоторые сорта виски лучше других. Но с алкоголем нельзя баловаться до того, как стукнет полтинник, а после только полный дурак не балуется».
Как-то во время интервью Хемингуэя спросили, делает ли он себе кувшин мартини (он был большим его любителем) перед тем, как сядет писать. Хемингуэй фыркнул: «Боже мой! Вы когда-нибудь слышали о ком-то, кто пил во время работы? Вы точно думаете о Фолкнере. Да, он пьет, когда пишет. Прочитав всего полстраницы, я уже могу определить то место, где он сделал первый глоток».
Я читал его «Свет в августе», где значительная часть книги посвящена подвигам пары бутлегеров - тема, с которой Фолкнер был знаком: он активнейше занимался поставкой виски в Новый Орлеан во время сухого закона. В книге есть прекрасные места, описывающие процесс его употребления, который «идет холодным, как патока, прежде чем начать медленное, теплое раскрытие». Отвлекся…
Любимым напитком Фолкнера часто называют джулеп, что, вероятно, верно: в его доме в Оксфорде до сих пор хранится его любимый металлический стаканчик для джулепа. Но его любимым был «Тодди», который он описывает как «приготовленный… с ритуальной тщательностью». Он бывает двух видов: горячий и холодный. По мнению Фолкнера, ключ к пуншу заключается в том, что сахар должен быть растворен в небольшом количестве воды перед добавлением виски, в противном случае он «останется в небольшом нетронутом водовороте, как песок на дне стакана». Как только сахар растворится, его заливают виски. Долейте по вкусу оставшейся водой и «желательно дождевой водой из цистерны». Добавьте лимон и подавайте в тяжелом стеклянном стакане. «Горячий Тодди», проходил в его барной карте как «целебный» напиток и считал, что он может справиться с любой болезнью, и особенно часто прибегал к нему в зимние вечера.
Писатель был любителем и «Мятного джулепа». И вот именно его рецепт: «Виски, 1 ст. л. сахара, лед, мята; подавать в металлической кружке».
Как-то Фолкнера спросили, что делать, если, прочтя его роман три раза мало что понятно - «Прочтите в четвертый». Впрочем, как шутили его поклонники есть и второй способ: взять пол-литра бурбона и прочитать романы в том состоянии, в котором они были написаны. Наверно надо брать то, что любил сам Фолкнер. Как правило, это был бурбон: Jack Daniels, Four Roses, Heaven Hill. Почти на любой фотографии с могилы Фолкнера можно увидеть одну из этих бутылок. которые всегда там стоят.
Несмотря на пагубную страсть, он всегда выглядел безупречно в идеально сидящем костюме и с неизменной трубкой во рту. Завистники же считали, что за него работали «литературные негры», так как нормальный человек не может столько пить и так при этом писать. Но у Фолкнера это получалось. Интересный факт, Книга рекордов Гиннесса признала его предложение из 1288 слов в «Авессаломе, Авессаломе!» самым длинным в мире.
«Творчество - это 80% бурбона и 20% льда». Отличная цитата, правда не Фолкнера, но отлично ему подходящая. Возможно, именно по этой причине крайне длиннющие и ужасно витиеватые предложения Фолкнера напоминают многим монолог явно подвыпившего священника, который, начиная говорить о вполне земных и приземленных вещах, часто лишаются не только всей логической последовательности, но и знаков препинания.