Неужели он совершенно другой? Не тот циничный мерзавец, которым я его считала?
— Передам тебе всю информацию: номер Лизы, опишу ситуацию.
Он кивнул, соглашаясь.
— Только... - задумалась на мгновение. - Я бы хотела вести это дело с тобой.
Неофициально, но, уверена, моя помощь тебе пригодится. Я знаю Антипова, знаю, на что он способен. А ещё я знаю таких женщин, как Лиза. Понимаю, какими они могут быть, как с ними нужно себя вести.
— Я не возражаю.
— Только об этом никто не должен узнать.
— Разумеется.
Я бросилась к рабочему столу, вынула ежедневник. Гордин не иронизировал, не ёрничал, он делал записи, уточнял детали. В этот момент он был нормальным человеком.
Профессионалом.
— Думаю, тебе уже ясна картина, - резюмировала я в конце.
— Оля, пока я лично не пообщаюсь с клиенткой, мне картина не ясна. Твои сведения пригодятся, но лишь для того, чтобы понять, насколько Антипова откровенна.
— В каком смысле? - озадачилась.
— Клиенты часто врут. А женщины врут намного чаще мужчин. Это не сексизм, это сухая статистика.
— Раз ты привык так работать, будь по-твоему.
— Да. Я так привык.
Я поднялась, он тоже. На этом наш разговор должен был закончиться, но не закончился.
Настало время озвучить очень важный момент:
— Есть один нюанс.
Гордин вскинул брови, внимательно посмотрел на меня.
— Лиза очень молоденькая. Ей всего девятнадцать, родом не из богатой семьи и денег у неё нет.
Студентка, не работает.
Гордин поднял подбородок, сощурился.
— А я знаю, какой космический гонорар ты берёшь за свои услуги.
Молчал, никак не комментировал.
— Поэтому я прошу тебя пойти на ещё одну хитрость. Договор ты заключишь с Антиповой, но платить тебе буду я.
Вопрос денег для меня не стоял, я готова была отдать всё до копейки, лишь бы снова отправить бывшего мужа на скамью подсудимых и помочь Елизавете. Помочь ей — помочь себе. В ней я видела себя, и испытывала сейчас все те же чувства, что и она.
— Да, я, действительно, беру высокую плату, - отозвался он тихо.
Подошёл ко мне. Близко. Очень близко, беспардонно вторгся в личное пространство.
Так близко, что я ощущала тонкий аромат его парфюма - пряного, холодного, горьковатого.
Чуть склонил голову, оказавшись в паре сантиметров от моего лица.
— Но с тебя я денег не возьму.
Я отпрянула, пятилась, пока не наткнулась на преграду в виде стола.
— Безвозмездно? Андрей, это неправильно. Труд должен быть оплачен.
— Нет, Ярцева, я бесплатно не работаю.
— А что же тогда тебе нужно?
Он снова настиг меня. Снова его лицо оказалось в опасной близости от моего.
— Я уже озвучил тебе своё условие.
Я распахнула глаза, пытаясь осознать происходящее.
— Я хочу заняться с тобой с..сом, — напомнил он. Поднял руку, коснулся пальцами моего подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Этого не будет, - зашипела я.
— Либо так, либо никак иначе.
— Гордин, ты в своём уме? Ты меня за кого принимаешь?
Его глаза скользили по моему лицу и задержались на губах.
— За дикую, необузданную кошку. За страстную женщину, настолько горячую, что запросто можно обжечься, - прошептал он мне в губы. - Я хочу тебя, Ярцева. И уже давно. Я не собираюсь брать тебя силой, и подачки мне от тебя не нужны. Лечь со мной в кровать, раздвинуть ноги и закрыть глаза в надежде, чтобы всё это быстрее закончилось, - этот вариант не для меня.
Я потеряла дар речи. Мерзость! Наглость! Какое же он чудовище!
Как же глупо было надеяться, что Гордин другой, что он нормальный, не-е-ет... как был самовлюблённым циником, так им и остался.
— Ты даже представить не можешь, как сильно я хочу тебя, - перешёл на пугающий шёпот.
Но почему-то от этого шёпота по спине пробежались мурашки.
— Это сейчас был комплимент? - спросила злорадно.
— Увы, по-другому комплименты я делать не умею. И другим быть не могу. Я не ласковый, ручной котёнок. Я - тот, кто я есть.
— Ты - животное, Гордин! - выпалила я.
Он хищно, по-звериному жадно оскалился.
— Называй, как хочешь. Но я в любом случае заполучу тебя. Не сейчас, позже. Тогда, когда ты сама устанешь брыкаться.
— Ты этого не дождёшься! - возразила решительно.
— Дождусь. Вот увидишь. Сама знаешь, я всегда иду до конца. И всегда выигрываю.
В дверь постучали, мы одновременно отошли друг от друга.
— Ольга Викторовна, - побеспокоила Надя. - Три часа. К вам пришли.
— Да, Надежда, спасибо, - часто задышав, сказала я и бросила презрительный взгляд на Андрея. -
Пригласи, пожалуйста, клиентку.
Гордин молча забрал свои вещи, отошёл к двери, пропуская посетительницу в кабинет.
Обернулся, застыл на мгновение, посмотрел на меня.
В его тёмных глазах сверкнула не похоть, не вожделение и не желание подчинить. В них полыхал азарт, вызов, который он мне бросил, будучи уверен, что одержит сразу две победы: над
Антиповым и надо мной.
Он ушёл. Я перевела взгляд на клиентку.
— Чай, кофе?
— Пожалуйста, чай.
— Надя! - позвала я помощницу. Та выбежала ко мне из приёмной. - Сделай, пожалуйста, два чая.
Я любезно улыбнулась клиентке, раскрыла ежедневник и готовилась приступить к работе. Но что-то меня заставило помедлить. И передумать.
— Хотя нет, подожди, - вернула Надежду. - Сделай мне кофе. Чёрный. Горький. Без молока и без сахара.
Андрей
Быстро спустился по лестнице, не стал ждать лифта. Вертел ключи от машины на пальце, улыбался.
Ну, Ярцева! Ну, зараза! Гордая, строгая, вся из себя независимая, непобедимая.
Посмотрим-посмотрим, насколько же ты непобедима.
Ранимая ты. Это я понял по взгляду, когда озвучил своё решение. Сначала острая боль от надуманности, а следом - вспышка. Короткая, с долей надежды и скупой благодарности.
Так ведут себя ранимые женщины, которые прячут свою боль глубоко в душе. Стоит чуть затронуть эту душу, всколыхнуть, они её показывают. Нехотя, даже неосознанно, но показывают.
Будешь моей, Оля. Не упирайся. Хочется поиграть? Давай поиграем. Я укрощу тебя, кошечка. И
сколько бы ты ни демонстрировала своё желание гулять сама по себе, я тебя приручу. Не увильнёшь. Не надейся.
Запрыгнул в машину и, взглянув на часы, поехал в свой офис.
Ярцева. Оля... Ну, какая ты, а? Покрутил головой, усмехнулся. Забавляло меня, как возмущалась, как опешила, открыв рот, когда озвучил условие. Не шокировал, не огорошил новостью -
напомнил. Всего лишь напомнил. От своих слов не отказываюсь. От намеченных планов не отступаю. Это касается отношений с женщинами, этим же принципом руководствуюсь в работе.
Но одно исключение я всё-таки сделал.
Елизавета Антипова будет единственной женщиной-клиентом, с которой я согласился работать.
Оля давила, что я должен взяться за это дело ради справедливости. Для меня это благородное чувство потеряло свой смысл. Когда-то ради справедливости я пошёл на опрометчивый шаг, разделивший мою жизнь на до и после. Мною двигал гнев, ярость и желание воздать по заслугам.
Я был молод, был подростком и верил, что всё делаю правильно.
Как оказалось, нет. Так думал только я. С тех пор я ничего не делаю ради справедливости. Я всё делаю согласно букве закона и пожеланиям клиента. Одно осталось неизменно - азарт и любовь побеждать.
А справедливость... где она? Нет её. Это я вам как адвокат заявляю.
Ради чего же я согласился взять дело Антиповой?
Остановился у светофора, ждал, когда загорится зелёный сигнал. Мимо проходили люди, все они спешили по своим делам. А я неспешно положил обе ладони на руль, барабанил пальцами по кожаной обмётке и смотрел впереди себя, думая.
— Оля, Оля...
Желание обладать этой женщиной росло в геометрической прогрессии. От каждого едкого словечка я только зажигался. От изумрудного пламени в её колючем взгляде сам загорался.
— Что же ты со мной делаешь? - прошептал, представляя её.
Застряла в башке, словно гвоздь, и никак её оттуда не вытащишь. Какое-то незнакомое ранее чувство поселилось внутри. Тяга, но не просто физическая. Эмоциональная, что ль, не знаю.
Я надавил на неё, ультимативно поставил перед фактом - мы станем любовниками, хочет она того или нет. Зачем я это сделал? И уместно ли это было, учитывая, что я знал о её проблеме с мужем?
Не лучше было бы пожалеть, посочувствовать, погладить по головке?
Нет. Стоило бы мне начать гладить её по голове, эта дикая кошка отгрызла 6 мне руку.
Она не такая. Она не девочка, которая хочет на ручки. Слишком гордая, слишком сильная, слишком упёртая и слишком расплодила своих тараканов.
Она показала мне свою спину... свои шрамы, изъяны, которые останутся с ней навсегда.
Зачем она это сделала? Чтобы разжалобить, наглядно продемонстрировать, на что способен
‘Антипов? Да. Но только отчасти.
С другой стороны, она подумала, что шрамы отпугнут меня, вызовут брезгливость, заставят перестать видеть в Ярцевой женщину. С чего она так решила? Возомнила, будто знает меня?
Или... или это отголоски горького опыта?
Оголив свою спину, оголив свою душу, она посчитала, что я отступлю... Зря, Оля. Я не какой-то там сопливый и инфантильный мальчишка, который до трясучки боится не-идеальности. Я просто так не отступлю. И шрамы меня не остановят. Моё желание выше этого, сильнее этого, мощнее.
Я был открыт, как обычно. Как привык, сказал всё женщине в лоб. Меня тянет к ней, её ко мне тоже, иначе бы мы не затеяли нашу игру в подстрекательства на долгие годы. И в свойственной мне манере я сделал Ольге комплемент, как бы дико это не выглядело со стороны.
Я показал ей, что она красива, желанна. Что я не просто хочу её, я на многое пойду, чтобы заполучить её. Жалость её бы унизила, смена поведения - заставила бы усомниться в себе и в своей красоте.
Я прожжённый циник, но я хорошо знаю людей. Любовь... Как бы странно это не звучало, но женщинам мало, чтобы их просто любили. Им надо, чтобы их хотели. Так они чувствуют себя полноценными. Так они чувствует себя женщинами.
И вместо того, чтобы жалеть Ольгу, утешать, я поступил по-своему: сказал всё, как есть.
Без воды и соплей. В лоб.
Это мой метод. Он всегда работал. И на этот раз сработает. Я точно знаю: Ярцева будет моей.
Загорелся зелёный сигнал светофора, я надавил на педаль газа и рванул в новый день.
**
— Лена! - позвал секретаршу, оказавшись в офисе.
Она в любопытстве приподнялась и вытянула голову.
— Перенеси завтрашнюю встречу с Романовым.
— На какое время?
— На любое удобное ему, но только после пяти.
— Хорошо, Андрей Борисович, - услужливо кивнула Елена.
Я замер. Покосился на неё.
— Ладно тебе так официально, - огляделся по сторонам, все сотрудники попрятались у себя в кабинетах. - Всё равно никто не слышит.
— Андрей Борисович, — серьёзно и профессионально возразила она. - Это в выходные и после работы можно фамильярничать. А сейчас вы - Андрей Борисович. Мой босс и мой...
— Андрей? - не успела договорить Лена, когда меня позвал один из юристов.
Я отвлёкся на его вопросы, дал необходимые рекомендации и снова вернулся к Елене.
— Так вот, завтра внеси в график клиентку. На три часа.
— Хорошо, Андрей Борисович... - на автомате сказала она, стуча пальцами по клавиатуре. Потом резко очухалась, резко подняла голову и захлопала глазами. – Вы сказали... клиентку?
— Да. Антипова Елизавета. Бракоразводный процесс. Так и запиши.
Она продолжала смотреть на меня, как баран на новые ворота. Я понимал её удивление.
За то время, что Лена трудится в моей фирме, клиенток она не видела, я давно отказался работать с женщинами. Она очень хорошо меня знала, и сейчас эта новость повергла её в шок.
— Но... - замялась она.
— И ещё, - перебил. - Иногда ко мне на... консультацию... будет приезжать Ольга Ярцева.
Не надо придавать этому значения, в личный график вносить не надо и болтать об этом по всему офису тоже не надо.
— Я и не собиралась.
— Знаю, предупреждаю на всякий случай, - подмигнул по-доброму. Встал рядом с её столом, протянул руку и по-отечески коснулся её подбородка. - Только тебе и могу доверять, племяшка.
— Андрей Борисович! - тут же напомнила о субординации Елена. - Это после семи вечера вы - мой дядя, а сейчас...
— А сейчас я грозный босс, который хочет кофе! - наигранно нахмурился, но не выдержал и рассмеялся. - Приготовь, пожалуйста.
Лена. Моя дорогая, любимая племянница. Дочь двоюродного брата, который когда-то обратился ко мне за помощью. Лена сама поступила в МГЮА, хорошо учится, и по просьбе брата я пригласил её к себе на стажировку. С тех пор она у меня задержалась. Работает помощником юриста, одновременно ведёт мои дела, очень выручает. Ответственная, исполнительная, трудолюбивая, хлопот не доставляет, краснеть за неё не приходится -идеальный сотрудник и один из обожаемых мною членов семьи.
Лена помогает мне и ещё в одном щепетильном вопросе. Личном. Потеряв контакт с матерью, племянница сообщает мне, как у неё дела, об артрите узнал тоже от Лены.
Удивительно, как так получилось: мать рада встрече с племянницей, с моим двоюродным братом - да хоть с чёртом лысым, только не со мной.
Тут я бессилен. Наверное, это единственная проблема, которую я не могу решить. Но и бросить мать не могу. Помогаю, опекаю издалека, узнаю о здоровье через семью – пусть так, раз по-другому уже быть не может.
Андрей
Ко встрече с Лизой Антиповой я подготовился: заранее составил список вопросов и, не желая ссылаться на слова Ярцевой, решил собрать всю информацию о клиентке с самого начала.
Посмотрим, совпадут ли показания.
В назначенный час на пороге кабинета появилось совсем юное, запуганное и потерянное создание. Это и была Елизавета. Невысокая, худенькая, с прозрачной кожей. Её светлые волосы были убраны в хвост. Помню, что Ярцева упомянула о синяках на шее, разглядеть их не получилось - ворот водолазки прятал от назойливых взглядов личную трагедию моей новой клиентки.
— Елизавета Андреевна, — поднялся со стула и прошёл к ней. - Проходите.
Зашуганная, молчаливая, она всё время смотрела в пол. Я помог снять плащ, передал его Лене, чтобы повесила в приёмной. От напитков она отказалась.
— Я слушаю вас, - помог сесть, придвинув стул, а сам разместился напротив.
Мне важно смотреть на клиента не тайком или украдкой, а прямо в лицо, в глаза.
— Я хочу развестись со своим мужем, - прошептала она еле слышно. - Я его ненавижу!
Хочу, чтобы он исчез из моей жизни!
Она боялась взглянуть на меня, прятала руки.
— Угу, - кивнул я. - Я задам вам несколько уточняющих вопросов и попрошу ответить на них максимально откровенно. Я это делаю не из любопытства, а ради полноты информации.
— Хорошо, - отозвалась она неживым голосом.
— Приступим.
Я раскрыл ежедневник, сделал глоток кофе и начал опрашивать.
— Полных лет сколько?
— Девятнадцать.
— Мужу сколько?
— Тридцать семь.
— Когда заключили брак?
— В феврале прошлого года.
Сейчас было начало апреля. Год и два месяца. Не таким уж и крепким оказалось их «долго и счастливо».
— Вы были совершеннолетней, когда вступали в брак?
— Да.
Лиза снова опустила голову, а я продолжил:
— Общие дети есть?
— Нет.
— Вы не беременны?
— Нет, - закрутила головой очень рьяно.
— Точно? - я должен был убедиться.
— Точно!
Уже неплохо. С общими детьми процесс мог бы затянуться надолго.
— Общая недвижимость есть? - задал очередной очень важный вопрос.
Лиза не ответила.
— Елизавета Андреевна, - призвал я её обратить на меня внимание.
Она подняла красные глаза. Дурное предчувствие било набатом.
Продолжение следует...