При первых трудностях - на плахе голова.
Лежит и думает: "а ну его всё к чёрту".
Выдумывает всякие слова,
Выкрашивая видимое чёрным.
Лежит насупившись.
На небо что глядеть?
Какая невидаль!
Скосивши очи к носу
Упрямо крутит зубом папиросу
(Нет, мне не доводилось посмотреть).
Скрутив - задумалась.
Вздохнула, чем осталось,
Чуть поперхнулась, сплюнула, как прежде.
"Эх, - говорит, - пожалуй, можно малость
Пожить".
И, отряхнув одежды,
Пошатываясь, встала в полный рост:
В ногах как будто появилась сила;
И небо, засверкавшее от звёзд,
Блеснуло тут: "ранëхонько забыла".
И дождь пошёл.
И смыл он с жизни пепел.
Главу омыл, не знавшую венца
Тернового.
И был тот миг нелепен,
Но мир воскликнул: "Ай, да, молодца!"
При первых трудностях - на плахе голова.
Лежит и думает: "а ну его всё к чёрту".
Выдумывает всякие слова,
Выкрашивая видимое чёрным.
Лежит насупившись.
На небо что глядеть?
Какая невидаль!
Скосивши очи к носу
Упрямо крутит зубом папиросу
(Нет, мне не доводилось посмотреть).
Скрутив - задумалась.
Вздохнула, чем осталось,
Чуть поперхнулась, сплюнула, как прежде.
"Эх, - говорит, - пожалуй, можно малость
Пожить".
И, отряхнув одежды,
Пошатываясь, встала в полный рост:
В ногах как будто появилась сила;
И небо, засверкавшее от звёзд,
Блеснуло тут: "ранëхонько забыла".
И дождь пошёл.
И смыл он с жизни пепел.
Главу омыл, не знавшую венца
Тернового.
И был тот миг нелепен,
Но мир воскликнул: "Ай, да, молодца!"