Спектакль «Матросская тишина» Рязанского театра драмы проходит через три времени и зависает между жизнью и смертью
Матросская тишина – название, которое у советского и постсоветского человека имеет стойкие ассоциации. Однако, возникая в тексте одноименной пьесы Александра Галича, оно употребляется с совсем иным смыслом и настроением. Матросская тишина – заветная улочка в жизни каждого человека. Место, где он еще не успел побывать. Мечта, благословенный Эдем, где Создатель ждет и любит всех нас, нерадивых детей, «плоть от плоти своей». Премьерный спектакль Рязанского театра драмы «Матросская тишина» – это почти библейская притча об Отце и Сыне, которые, пройдя через адовы круги взаимных обид, боли и страданий, выходят на недосягаемую высоту любви и всепрощения.
Пьеса Александра Галича, задуманная еще в конце войны, а законченная в 1956 году, имеет сложную, богатую на события, но в итоге счастливую сценическую судьбу. Пережив запреты и цензуру, она стала настоящим театральным хитом, прежде всего, благодаря прославленному спектаклю «Табакерки».
Режиссер рязанской постановки Борис Лагода, вписывая «Матросскую тишину» в контекст нашего времени, практически убирает политические акценты и выводит на первый план человеческую историю. И если общественная искра пьесы в настоящий момент уже не будоражит так остро, то ее личная, глубоко интимная составляющая – ранит и цепляет как никогда.
События в спектакле разворачиваются в трех временных отрезках: 1929, 1937 и 1944 годы. Четвертый акт пьесы, действие которого происходит в мае 1955-го, не играется, да и сам основной текст несколько сокращается, отвечая стремительному ритму современных реалий. Более того, линейное повествование Галича лишается своей однонаправленности, перекраивается и превращается в калейдоскоп воспоминаний, возникающих в затуманенном сознании раненного человека.
Именно в таком состоянии зритель застает в начале действия одного из главных героев пьесы – Давида Шварца.
Санитарный поезд. Гулко стучат колеса, беспокойно мечется яркий луч света, разрезая гнетущую темноту. На жесткой койке бьется и стонет перебинтованный молодой человек. Его болезненный бред сгущается и словно материализуется, заполняя черное пространство сцены.
Постановочная группа спектакля: художник Геннадий Скоморохов, художник по свету Андрей Козлов, композитор Андрей Зубрич – создают сюрреалистический мир, застывший где-то между жизнью и смертью. Огромные напольные часы, стол, табуретки, пюпитр, кровать с пружинным матрасом – все бытовые предметы неловко болтаются в воздухе, подвешенные на длинных тросах. Попадая в лучи света, эти стройные ряды нитей напоминают струны некоего неземного музыкального инструмента, на котором разыгрывается партитура человеческих судеб. В определенный момент кто-то невидимый приводит их в движение, вещи опускаются на сцену, и память оживает.
1929
Покосившийся дорожный указатель с надписью «Тульчин» задает место действия: маленькое еврейское местечко в Винницкой области Украины. А отчаянная мольба покалеченного паренька: «Папа! Папа!» – звучит как заклинание, переносящее сюжет в далекие детские годы.
Мрачная атмосфера полутемного вагона разгоняется дружной ватагой детворы. Дворовая компания играет в «Маугли» и лихо отплясывает веселые дикарские танцы (балетмейстер Галина Кобзева). Отвечая многослойности постановки, актерский состав также существует в двух возрастах. В первую встречу со зрителями им всего по 12 лет: будущая красавица Таня (Анастасия Дягилева), уже сейчас беззаветно влюбленная Хана (Анастасия Сылка) и Давид (Денис Чистяков), юный одаренный скрипач, измученный невыносимой ношей – любовью родного отца.
Роль Абрама Шварца играет Юрий Борисов. Играет тонко, глубоко эмоционально, на полутонах. Его герой открывается постепенно, проходя в зрительском восприятии путь от вороватого выпивохи до настоящего героя.
Колоритный говорок, характерные жесты, тяжело опущенные плечи, усталое лицо, изборожденное глубокими морщинами – каждая деталь рисует образ старого еврейского отца, много пережившего и перестрадавшего. Но, пожалуй, выразительней всего глаза! Такие хитрые и бегающие, когда тульчинский пройдоха обстряпывает на своем товарном складе темные делишки с ушлым напарником – кладовщиком Митей Жучковым (Никита Левин). И вдруг такие счастливые и озаренные внутренним светом, когда сын – обожаемый Додик – берет в руки скрипку!
«Чего бы это ни стоило, но я тебя заставлю быть человеком!..» – деспотичная любовь отца угнетает и мучает мальчика. В жизни Абрама Шварца, «пьяницы и жулика», есть единственная и заветная мечта – увидеть Додика известным скрипачом, играющим перед большим залом!
И мечта сбывается. Но дорогой ценой.
1937
Еще один временной скачок. Комната в общежитии студентов Московской консерватории. Столичная молодежь, горящая чувствами, планами и надеждами: Таня (Дарья Егорова), Хана (Мария Конониренко), Давид (Вячеслав Мельник). Большие залы, Всесоюзный конкурс, всеобщее признание – это уже реальность. Тульчин забыт как страшный сон: «Не помню. И не хочу помнить… Для меня все началось два года назад, на площади – у Киевского вокзала!» Точно так же Давид пытается вычеркнуть из памяти и тиранившего его родителя (досадуя, правда, на то, что тот долго не присылает деньги!).
Но неприятное воспоминание вдруг само возникает на пороге! Абрам Шварц, беспардонный, громкоголосый, заполняющий все вокруг своей суетливостью и такой неугомонный в наивной отцовской заботливости («Почему вы не кушаете чернослив? Кушайте все… Это для всех поставлено»).
Старик-отец переполнен радостью: он приехал к сыну, первый раз увидел Москву! Но волна счастья разбивается о холодность Давида. Тульчинский «король Лир» с его грязным, мешковатым костюмом, неграмотной речью и невоспитанностью противен блестящему студенту.
И этот момент осознания – один из сильнейших в спектакле. Абрам как-то вдруг осекается, сникает. Растерянно оглядывается вокруг, словно пытаясь спрятаться от нахлынувшей неловкости. Но даже в эту секунду – ни капли злобы или раздражения. Лишь любовь, кроткая и всё понимающая.
1944
Поколенческая тема в спектакле «Матросская тишина» – это не только конкретная семья Шварцев. Это и судьба Вольфа Мейера (Роман Пастухов), вернувшегося на землю отцов, в родной Тульчин, после долгих исканий в чужом, как оказывается, Иерусалиме. И история Гуревичей, которые бросают насиженные места, уезжают в Москву, но даже там продолжают жить своими «местечковыми радостями». Выход старухи Гуревич (Наталья Паламожных) – почти бенефисный: характерный еврейский юмор, когда смех пробивается сквозь слезы, неизменно встречается аплодисментами.
Отцом-заступником для «зеленых» студентов становится и секретарь партийного бюро консерватории Иван Кузьмич Чернышов (Валерий Рыжков), опекающий сына «врага народа» Славу Лебедева (Борислав Носатов). У Валерия Рыжкова также есть свой коронный выход, а точнее выезд. Его герой выкатывается на сцену на импровизированный трибуне, статуарностью позы символизируя партийных работников всех времен и народов.
Спектакль, конечно же, не обходится без этих примет эпохи. Они неизбежны, как неизбежна война, зарево которой уже полыхает над горизонтом. Она превратит мирный Тульчин в кровавое гетто. Трепетного скрипача – в отважного офицера, который вернется в родовое гнездо героем-освободителем. Деятельную комсомолку Людмилу (Анастасия Бурмистрова) – в милосердную медсестру, провожающую в последний путь израненного Давида.
В эту войну уйдет и Абрам Шварц. Закрыв дверь студенческого общежития, оставив за ней негодующего и обиженного сына. Уйдет навсегда.
Да, они встретятся. На несколько мгновений. Когда отец, принявший мученическую смерть от рук фашиста, явится сыну шекспировской тенью. Но этих мгновений будет достаточно, чтобы повиниться и примириться. Встать на колени, попросить прощения. Помечтать о будущем, которое ждет внука, маленького сына Давида. И уйти туда, откуда не возвращаются. Вместе. Рука об руку. Но впереди, конечно, будет папа.
Вера НОВИКОВА
фото:
Сцены из спектакля «Матросская тишина» - Сергей ГАЗЕТОВ / rzndrama.ru
