Утончённый привет зрителям!
На мой взгляд, любому творцу, занятому поиском источника вдохновения, в первую очередь следует обратить внимание на окружающую нас природу. При всей её кажущейся хаотичности, любое событие в ней подчинено чётким и понятным законам логики, что в итоге создаёт идеальную гармонию. Казалось бы, очевидно, что медведь не будет спать летом, а сакура распускаться зимой, но многие артисты, ослеплённые желанием реализовать свои сокровенные фантазии, упорно не хотят принимать во внимание базовые принципы мироздания, и продолжают бросать семена своего таланта в каменистую почву.
История «Мегалополиса» началась почти полвека назад на Филиппинах, когда знаменитый режиссёр Фрэнсис Форд Коппола, валяясь в постели и страдая от подхваченной во время съёмок «Апокалипсиса» тропической лихорадки, увидел во сне великолепный в своём совершенстве образ Нового Рима. Едва оправившись от недуга, режиссёр бросился было реализовывать мечту, однако явно не склонная к сантиментам реальность внесла свои коррективы в его планы, и волею судьбы «Мегалополис» стал, вероятно, его последним фильмом, и к тому же увидевшим свет в эпоху радикально изменившихся культурных ценностей.
оригинальное название: Megalopolis
год: 2024
режиссёр: Фрэнсис Форд Коппола
в ролях: Адам Драйвер, Джанкарло Эспозито, Натали Эммануэль, Обри Плаза, Шайа ЛаБаф, Джон Войт, Лоренс Фишбёрн, Талия Шайр, Джейсон Шварцман
«Мегалополис» открывается титрами, чётко обозначающими, что это не просто какой-то там банальный фильм, а непременно эпическая сказка. Сделанная режиссёром оговорка является весьма уместной, поскольку происходящее на экране имеет к реальности весьма опосредованное отношение и морфологически больше всего напоминает двухчасовую версию некролога гражданина Кейна, исполненную полной противоположностью Орсона Уэллса.
Фильм рассказывает нам о некой «Американской республике», с точки зрения стиля подозрительно напоминающей США 1930-х, но при этом имеющей технологии уровня XXI века, и управляющейся по древнеримскому образцу. Плебеи сидят на вэлфере и меняют свои голоса на гарантированный базовый доход и смартфон, патриции прожигают жизнь в клубах, а мэр Нового Рима по имени Фрэнк Цицерон занят политической борьбой с молодым архитектором-визионером Цезарем Каталиной. Каталина, обладающий магическим талантом останавливать время и видеть будущее, возглавляет городское бюро дизайна и полон грандиозных планов перестроить уродливый загнивающий мегалополис, создав на его месте эстетически прекрасный город будущего, для чего изобретает революционный неразрушимый стройматериал под названием мегалон.
Тем временем в самом Новом Риме дела идут не сильно блестяще — город погряз в долгах, и спасти его от банкротства может лишь крупный кредит, предоставленный банкиром Марком Крассом, инфраструктура стремительно разрушается, плебеи недовольны низким качеством хлеба и зрелищ, а старый советский спутник под названием «Карфаген», висящий над городом, может в любую минуту сойти с орбиты и раньше времени прекратить вечеринку.
Кроме того, как у Цицерона, так и у Каталины намечаются проблемы на личном фронте. Каталина, перманентно огорчённый несовершенством мира, топит горе в бутылке, расстаётся со сверхгламурной гетерой-журналисткой, что, кстати, является очевидной тавтологией, после чего немедленно соблазняет весталку, а дочка Цицерона Юлия тем временем влюбляется в его политического оппонента и даёт мэру города дополнительную мотивацию преследовать бунтаря. Узнав о романе Юлии и Каталины, его кузен Клаудио, давно влюблённый в дочку мэра, решает отомстить родственнику и вступает в сговор с врагами Цезаря. Элементы политической борьбы и личной вендетты складываются в элегантный, пусть и вполне предсказуемый калейдоскоп, но в глубоко гуманистических традициях эпических драм прошлого тысячелетия, любовь и добро успешно переживают все испытания и в итоге непременно одерживают верх.
Несмотря на то, что людям во все времена свойственно считать нынешнее поколение совершенно бездарным, нельзя отрицать тот факт, что крупнейшим режиссёрам XX века было свойственно глубокое понимание значения грандиозности в кино, недоступное современным любителям дрожащей видеокамеры. Из всего поколения титанов 70-х и 80-х Коппола меньше всего подвергся тлетворному влиянию новомодной эстетики приземлённого неряшества, и в то время, когда даже Скорсезе адаптировался к реалиям стриминга, Коппола продолжает держать марку и снимает исключительно фильмы, изначально предназначенные стать великими. Соответственно, именно это ощущение тщательнейшим образом создаётся с первых же кадров «Мегалополиса».
В отличие от относительно скромной буффонады того же Бёртона, или нуарных экспериментов Родригеса, Коппола действует с традиционным для него размахом и создаёт на экране целый мир, сочетающий визуальное великолепие арт-деко, сногсшибательную экспрессивность классических голливудских фильмов 30-х и обличение извечных пороков, завёрнутых в слегка осовремененную обёртку. Разумеется, обратной стороной такого подхода является витальная необходимость иметь значительный культурный багаж для того, чтобы в полной мере насладиться фильмом.
В полном соответствии с канонами классического, дорогого и эпического артхауса, режиссёр делает упор на крайне богатый и пышный видеоряд, стараясь тем самым создать необходимое настроение, помогающее зрителю усваивать слегка закамуфлированные философские идеи. Но далеко не только широко известные максимы о неизбежности прогресса, трагедии Прометея, а также противостоянии гения и толпы удерживают зрителя у экрана. Особый и уникальный аспект таланта Копполы заключается в том, что несмотря на интересную историю, которую нам рассказывает сценарий, объёмных и живых персонажей и прекрасно исполненную техническую сторону, аудиторию не оставляет ощущение присутствия в момент наступления некого грандиозного исторического события, и отдельные элементы повествования не могут отвлечь зрителя от эпического общего плана. Крайне символично, что опус Копполы совершает полный круг и в буквальном смысле возвращается к истокам — творческие приёмы, применяемые им для воссоздания атмосферы классического Голливуда, настолько устарели, что воспринимаются массовым зрителем как нечто революционное и беспрецедентное.
Разумеется, сам режиссёр явно не относится к категории луддитов, и поэтому в полной мере использует предоставляемые новыми технологиями возможности — визуальный аспект фильма безо всяких преувеличений великолепен. Современная компьютерная графика даёт всё, чего не хватало творцу в эпоху «Дракулы» — эпический золотистый светофильтр, красиво оживающие статуи, плавные переходы между реальностью и фантастическим миром будущего, гонки на колесницах в современной версии Колизея, и конечно же, сочные сцены коллапса общества. Но картинка является мерой вещей лишь в кинокомиксах, а самым очевидным бонусом эпического стиля Копполы являются крайне объёмные, поистине театральные персонажи, дающие возможность актёрам прекрасно раскрыться и максимально использовать свой талант.
Цезарь Каталина, при всей его кажущейся простоте, тем не менее глубок и как никогда актуален, поскольку каждое действия данного персонажа отражает извечную тему борьбы за благо общества, и одновременно против этого же самого общества, на 95% состоящего из абсолютно инертных элементов, в принципе не способных оценить приносимые ради них жертвы.
Пантеон антагонистов столь же прекрасен и создаёт идеально выверенный экранный конфликт. Особенно следует выделить олицетворение двух идолов римского плебса — хлеба и зрелищ — которых в фильме представляют мэр Цицерон и гетера/журналистка носящая кричащее имя Вау Платина. И хотя использование резких контрастов и очевидных метафор чаще всего свойственно молодым режиссёрам, в руках Копполы эти простейшие инструменты используется настолько элегантно и гармонично, что в процессе просмотра иногда кажется, что смотришь оригинальную постановку «Энеиды» где-нибудь в эпоху поздней Республики, а сам фильм скорее выполняет роль трибьюта наиболее архаической форме классического лицедейства, чем модернизму Фритца Ланга. Но именно в этом и заключается основная проблема «Мегалополиса» — если во времена становления и расцвета Голливуда античные культурные коды были достаточно широко распространены чтобы иметь возможность увлечь массовую аудиторию, то в наше время Плутарх окончательно проиграл Марвелу битву за умы и сердца.
Несмотря на практичность современных голливудских звёзд, шанс сняться у режиссёра уровня Копполы выпадает раз в жизни, и поэтому Фрэнсису удалось собрать у себя практически идеальный ансамбль. Как бы мы не относились к новым «Звёздным войнам» и бесплодным попыткам эталонного метросексуала Адама Драйвера играть крутых парней, следует признать, что роли неприкаянных бунтарей и личностей не от мира сего ему удаются прекрасно. Цезарь Каталина в его исполнении крайне аутентично страдает от несовершенства мира и горит едва ли не осязаемым желанием построить на его месте новый, а большего от него и не требуется. Джанкарло Эспозито в роли коррумпированного мэра Цицерона как всегда, реалистичен, объёмен и компетентен, и составляет прекрасный контраст мечтателю в исполнении Драйвера.
Натали Эммануэль представляет собой единственное относительно слабое звено, поскольку изображать музу Цезаря всё же несколько сложнее, чем подругу Серого Червя, но общего впечатления от фильма она не портит. С другой стороны, Клаудио в исполнении ветерана сцены Шайи ЛаБафа ровно в нужной степени хитёр и мерзок. Но самый приятный сюрприз преподносит Обри Плаза в роли Вау Платины — идеальное сочетание гиперболизированного абсурда и реализма позволяет ей украсить каждую сцену с участием её персонажа.
Итог: крайне неоднозначный фильм — технически идеально снятый, неглупый, культурно богатейший и визуально прекрасный, но настолько отставший или, наоборот, обогнавший нашу эпоху, что вместо 3D-очков среднему зрителю впору выдавать машину времени.
Александр Костин для сайта Альтерлит