– Я не вернусь! – Надежда хлопнула входной дверью, стараясь не заплакать.
Дом был её убежищем, её маленьким миром, куда она убегала от житейских бурь. Но теперь это место казалось ей чужим, как будто каждая вещь внутри потеряла смысл. Она любила этот дом когда-то. Построенный ещё её родителями, он напоминал ей о детстве, о запахе яблок, о зимних вечерах у камина. Но больше всего здесь она чувствовала себя защищённой.
Пятьдесят лет. Она всегда гордилась тем, что дожила до этого возраста с чистым сердцем. Но как только отметили юбилей, начались трещины. Разговоры, что у неё за спиной, сплетни. «Почему она одна?» – шептались люди. Никто не понимал, сколько боли она носила в себе.
Она встретила Олега поздно, после развода, когда ей было уже за сорок. Это был тот мужчина, с которым, казалось, она могла построить новую жизнь. Но мечты разбились о его измены. Когда Надежда обнаружила правду, она не кричала, не устроила сцену. Она просто замкнулась в себе, как и всегда. Прощение было её вечной слабостью.
– Я обещал тебе, что всё изменится, – Олег стоял за дверью, глухо стуча по дереву. Его голос был тихим, как шёпот ветра, но она знала каждую его интонацию. Когда-то эти слова приносили ей надежду. Но не сейчас.
Она прислонилась к двери, чувствуя холод от осеннего ветра, который просачивался через щели. Что-то изменилось внутри неё. Больше не было сил терпеть. Не было желания прощать.
– Надя, я люблю тебя… – его голос дрожал. Она слышала в нём слабость, отчаяние.
– Любишь? – горько усмехнулась она. – Любишь так, как ту, другую?
Тишина на той стороне длилась слишком долго. Ответа не последовало.
Она понимала, что у них был последний шанс. Ещё один шаг – и она снова могла бы сломаться, простить, попытаться вернуть то, что было. Но уже не было смысла. Олег предал её доверие слишком глубоко. За этими дверями, за её спиной, лежала жизнь, которую она больше не хотела спасать. Дом, который когда-то был символом их будущего, стал теперь пустым.
Надежда села на деревянный пол и обняла колени, чувствуя, как холод обволакивает её плечи. Она не хотела больше быть той женщиной, которая всегда прощает. Не хотела быть слабой.
– Надя, открой… Мы поговорим…
Но слова разлетались, не находя отклика в её сердце. Её руки дрожали, а внутри поднималась ярость. Не к нему – к себе. К себе за то, что она позволяла всё это. Год за годом, шаг за шагом она строила эту клетку из прощений, убеждая себя, что такова жизнь, что в каждой семье бывают проблемы. Но теперь она понимала, что не проблемы убивают любовь, а предательство.
Вспомнив лицо своей матери, которая говорила ей: «Женщина должна быть сильной», она наконец-то осознала смысл этих слов. Сила была не в том, чтобы терпеть, а в том, чтобы отпустить.
– Надя… Я люблю тебя, – голос Олега становился всё тише.
Она поднялась на ноги. Глубокий вдох. Её пальцы коснулись дверной ручки. Ещё один момент – и она могла бы открыть, впустить его, начать всё заново. Но что-то остановило её. Не страх. Не обида. Это было решение.
– Ты меня не любишь, Олег. Ты любишь себя. – Её голос звучал тихо, но твёрдо.
Она не слышала, что он сказал в ответ. Дверь не открылась. Впервые за долгие годы она почувствовала свободу – не от него, а от себя самой. От своих ожиданий, от своей вечной надежды на лучшее.
Она вышла на крыльцо, вдыхая прохладный осенний воздух, насыщенный запахом яблок. Этот дом больше не будет её тюрьмой.