«Гордись – ты женщина!» - первая заповедь женского авиаполка.
Ох я и обрыдалась, пока читала... Но однозначно - это лучшая книга года
Ирина Ракобольская, Наталья Кравцова. Нас называли ночными ведьмами
Ракобольская и Кравцова служили в 46-ом Гвардейском Томанском полку от самого начала войны, до самой Победы. И это их воспоминания о том, как они, юные девчонки по призыву Комсомола в 1941-ом записались добровольцами,
"Сотни девушек, от 16 до 20 лет, никогда в жизни не прикасавшихся к плоскости самолета, не державших в руках оружия, пришли в армию по этому призыву. Среди них были студентки и ткачихи, воспитательницы детских садов и школьницы…"
как учились, как отступали и как гнали врага до Берлина. О радостях и горестях, о боевых подругах. О жизни все эти четырех военных года.
Книга полна светлой радости и светлой грусти, она предельно искренняя.
В ней две части: сперва воспоминания Ракобольской, а потом воспоминания и литературный очерк Кравцовой.
Немецкие солдаты говорили, что летчиц на По-2 трудно сбить, потому что они «ночные ведьмы». Зато пехотинцы называли этот самолет старшиной фронта, а девушек, летавших на нем, – небесными созданиями.Летчики других авиаполков ласково говорили «сестренки».Полк прошел с боями от Донбасса, через Сальские степи и предгорья Кавказа, через Кубань и Крым с наступающими фронтами, Белоруссию и Польшу, дошел до Восточной Пруссии, Германии и окончил войну севернее Берлина.В этой книге рассказывается о боевом пути полка, о наших боевых подругах, о ночных полетах, о том, как погибали, как горели над целью живыми… И о том, как побеждали, как из юных девочек вырастали Герои нашей страны. О том, как все это было…В этом полку прошли всю войну десять студенток Московского государственного университета. Двое погибли. Пяти было присвоено звание Героя Советского Союза…Первая часть книги написана начальником штаба полка, профессором МГУ Ириной Ракобольской, вторая – Героем Советского Союза, летчиком Натальей Кравцовой (Меклин), членом Союза писателей России
Каково это, стать летчицей, проситься на фронт?!
"Мужчины, обучающиеся в ЭВАШП, смотрели на нас с усмешкой и состраданием и называли батальоном смерти… А Вера Ломако, известная летчица, говорила нам: «Девушки, да вы смотрите на них свысока».
Про строжайшую дисциплину, которой сами себя подчинили ещё в учебке.
"Однажды, когда девочки с мехмата встретили своих однокурсников и шли с ними после обеда не в строю, мы, «университетчики», собрались и сказали им, что они позорят университет, что мы напишем об этом в вузком комсомола… Девушки плакали и обещали больше никогда с мужчинами не разговаривать…"
Про любимые самолёты и полёты
"На самолете не было бомбового отсека, бомбы привешивались в бомбодержатели прямо под плоскости самолета. Не было прицелов, мы создали их сами и назвали ППР (проще пареной репы)."
"без приводных прожекторов найти свой аэродром, где посадочная полоса обозначалась чаще всего фонарями, открытыми лишь с одной стороны. Летчики говорили: «Надо сесть по папироске командира полка".
Про то, что девочки всегда девочки!
"девчонки оставались девчонками: возили в самолетах котят, танцевали в нелетную погоду на аэродроме, прямо в комбинезонах и унтах, вышивали на портянках незабудки, распуская для этого голубые трикотажные кальсоны, и горько плакали, если их отстраняли от полётов"
"Вооруженцы Логачева и Вишнева поспорили – взорвется ли взрыватель, если не вынимать чеку. Они поставили взрыватель на пригорок, и кто-то из них метнул камень. Раздался взрыв… Логачеву положили в медсанчасть с ранением на лице. Обеим дали мы взыскания приказом по полку. Потом оказалось, что делать этого мы не имели права…"
"Первые оперативные сводки, я думаю, доставили много веселых минут штабным работникам дивизии. Мы, например, писали: «Ветер на разных высотах разный», «летчик Чечнева встретила три самолета – один впереди и два по бокам»…
"Оказывается, только наши девушки, убирая газ, кричали сверху: «Полундра, лови мины» или «Морячки, куда картошку?». С малой высоты голоса так хорошо слышны.Гладков писал впоследствии, что девичьи голоса в темном ночном небе помогали бойцам больше, чем мины и картошка…"
"помню, как была потрясена, когда вошла в комнату, где находилось не менее десяти генералов (командующий приехал со своими заместителями и, конечно, с Вершининым), чтобы доложить Бершанской, что в зале все готово. Я вошла – Рокоссовский встал, и за ним встали все остальные командиры. «Товарищ маршал, разрешите обратиться к командиру полка», – доложила, стою, и все стоят… Рокоссовский предлагает мне сесть, и все садятся тоже… До меня не сразу дошло – ведь это он встал передо мной как перед женщиной!
То же повторилось, когда прибежала дежурная по части, кажется, это была Жигуленко. Так мы еще женщины!"
Про личную честь и верность долгу и делу
"В Ассиновской я потеряла печать полка. Тонкий резиновый кружочек давно отклеился от деревяшки, и я хранила его в кармане гимнастерки. Потерять печать – это могло означать только трибунал…Поэтому я проверила свой пистолет ТТ и на коленях долго ползала по грязному полу штаба. Произошло чудо, где-то у стенки, под пожелтевшим плакатом «Берегите детей от летних поносов», я нашла свою печать. Стреляться уже было не нужно…"
"Я уважала Соню за силу ее характера, благодаря которой она не сломалась, когда была приговорена трибуналом наземной армии к расстрелу после выхода из окружения. Она отказалась подавать на кассацию. Спас ее, очевидно, комиссар дивизии Горбунов. Он писал мне уже после войны, что ему шофер сказал во время поездки: «А у женщин инженера полка к расстрелу приговорили…» Горбунов не знал об этом, срочно дал шифровку в штаб ВВС фронта. Оттуда приостановили выполнение приговора, дело пересмотрели"
"1942–1943 годах постепенно наш полк из комсомольского превращался в партийный. Уходя на боевое задание, летчики писали заявления «хочу идти в бой коммунистом». Нужно помнить, что те, кто вступал в партию в годы войны, на фронте, приобретали только две привилегии: быть первыми в бою и обрести страшную смерть, если доведется попасть в плен. Поэтому такой выбор заслуживает уважения, как бы ни оценивать деятельность партии с позиций сегодняшних представлений"
"Фашистские зенитчики подбили наш самолет. Он совершил вынужденную посадку на ничьей земле. Летчик и штурман – Руфина Гашева и Ольга Санфирова решили пробираться к своим. Идут – одна чуть впереди, другая сзади. На двух подруг один пистолет. Идущая впереди говорит подруге, у которой в руке пистолет: «Если наткнешься на врагов – первым выстрелом убей меня, вторым себя». Идут. Потом первая оборачивается, говорит подруге: «А ведь ты меня не убьешь». Вторая тут же отвечает: «Я тебя больше всего на свете люблю. Я тебя обязательно убью!»
«…Сначала хирург вынул из раны клочья от комбинезона, свитера и брюк и на вытянутой руке поднес эти окровавленные лохмотья к самому моему носу:
– Это отдашь начхозу, когда будешь сдавать обмундирование…
Потом он вытащил из раны осколки зенитного снаряда. Их было много, больших и мелких. Было очень больно, но кричать я не осмеливалась, так как за легкой перегородкой находилась мужская палата, и я скорее бы откусила себе язык, чем позволила кричать от боли…»
Да, наши Героини вспоминают одни и те же события, но у них разный стиль повествования, у Меклин (Кравцовой) абсолютно художественный. И все их чувства, перипетии... Представляете, отправляясь на войну они мечтали, что после Победы вернутся в университет, после ночных боёв проводили диспуты по философии, истории... Женя Руднева под вражеским огнём переживала, что немцы под Ленинградом разрушили Пулковскую обсерваторию..
Обязательно прочитайте! И, честное слово, вы посмотрите на мир иначе.
#мемуары #нонфикшн #история
Раньше всего отзывы и обзоры на книги выходят у нас в телегам. Подписывайтесь https://t.me/pro_novel