— Ну, лесоруб! Гоните вашу мать!!!
Ох как же неохота умирать,
Заржав, Кобыла как стрела помчалась,
Лукерья еле-еле удержалась,
С турчанкой завопив ещё страшней,
Отпрянул я и выпал из саней.
*
—Тьфу ты опять, бесовка черноглаза!
—Какого лешего орала так, зараза?!
—Стегала бы лошадку потихоньку,
—Зачем пугать своих князей спросонку?
—Все вместе бы на саночках скользили,
—Когда б девчонки блин не голосили,
*
Ворчал я, сплёвывая комья снега,
Безбожно залепившего глаза,
Проникнувшего словно бы с разбега,
Везде где можно и куда нельзя,
Не пот же по ногам течёт противно,
И …не дай Бог! Ведь будет очень стыдно.
*
Спешили к счастью спутницы недаром,
Не зацепило саночки ударом,
Падение балласта помогло,
В железе тело весит сто кило,
Не зря же Сивка резвости прибавила,
Всю тяжесть на обочине оставила.
*
А вон и мужички сюда спешат,
Друг другу нечто глупое кричат,
Прёт каждый здоровенный толстый кол,
Приподнимать хотят наверно ствол,
От мук избавить якобы страдающего,
Изображу-ка с понтом умирающего.
*
Поплачу жалобно и покричу,
Язвительно потом похохочу,
И надо будет дурней научить,
Как ель в другую сторону свалить…,
Но почему никто не унывает?
Ох, что-то это мне напоминает.
*
—Живехонек князь, зрите, хлопцы, ратуйте!
Я думал скажет: «Девушек обрадуйте»,
Пришлось опять нырнуть в сугроб низины,
Чтоб увернуться от его жердины,
Братки ж не лесорубы, а бандиты!
Вон хари сколь беззубы и пропиты.
*
Эх, поздно распознать сумел засаду,
Ведь мог бы сабелькой ответить гаду!
Непрост, однако чумовой детина,
Длиннее втрое у него дубина,
В бою такая не секрет хреновина,
Толпа с оглоблями завалит воина.
*
Полез обратно я под ветки ёлки,
Хоть выкурят оттуда эти волки,
Но надо мыслями чуть-чуть собраться,
И выкрутится всё же постараться.
—Ну где ты, зверь неведомый, лытаешь?
—В час трудный почему не помогаешь?!