С некоторых пор повсюду и, особенно назойливо с экранов, стало звучать "присаживайтесь !" вместо простого "садитесь". Кажется, что в этом нет ничего удивительного. А жаль, что люди не обращают внимание на то, как предлагающие им сесть ставят их, не задумываясь об этом, в приниженное положение, а самих себя – в невежд или в негостеприимных хозяев. Вам по сути предлагается присесть на краешек стула и, притом очевидно, ненадолго. Чем-то это напоминает ситуацию с клерком, который вам совсем не рад и надеется, что вы быстренько "уберётесь с глаз", но напрямую этого не скажет.Не претендую на то, что я первый обращаю внимание на сказанное. Натолкнулся в СМИ на мнение, когда автор вообще называет предложение "присаживаться" отвратительным. Я тоже считаю его во всяком случае унизительным по отношению к посетителю, тем более к гостю. Явление это идёт, скорее всего, от давних взаимоотношений советского следствия и подозреваемых в чём-то допрашиваемых лиц, когда нормальное "садитесь" вызывало у последних ассоциацию тюремной посадки и поэтому наталкивалось на неприятие самого слова. Сейчас совсем другое время, но куда же делось обычное предложение сесть или в определённой ситуации тёплое, радушное "садитесь, пожалуйста"?
Подобные рецидивы (прошлая память) проявляются порой по прошествии длительного времени. Вы и сегодня можете быть свидетелями того, когда новый покупатель или клиент, подходя к живой очереди, спрашивает: "Кто крайний?" Это вызывает иногда саркастические ответные реплики, и справедливо. Имеется ввиду не сарказм, а смысл слова "крайний". Очередь это своего рода цепь, в которой каждый человек – звено. Цепь не имеет краёв и, соответственно, крайних звеньев. В ней есть первое, средние и последнее звено. Поэтому правильно спрашивать: "Кто последний?" И вот здесь интересно происхождение такого феномена. В период Отечественной войны мне, подростку, нередко приходилось часами стоять в очереди для отоваривания карточек хлебных пайков, которые ежемесячно выдавались семьям. Иждивенцам, например, полагалось по 200 грамм хлеба, похожего на глину, в день. Мы с сестрёнкой резали порцию на крохотные полоски и облизывали их, называя пироженками. Обычными в очередях были ожесточённые стычки за место, вплоть до драк. С ужасом вспоминаю случаи, когда люди теряли хлебные карточки или когда их вырывали у них из рук. Семья целый месяц оставалась без хлеба. Это была трагедия! Люди теряли сознание; женщины бросались на пол, катались и бились в истерике. Поймите меня, но такие сценки навсегда зацепила детская память. Описанное даёт представление о нервно-психологической обстановке в очередях. Это объясняет резкую реакцию людей на вопрос о последнем в очереди: "последняя у попа жена" и всякое другое похлеще. Слово "последний", как известно, имеет негативный оттенок – плохой, никуда не годный, худший. В нормальной ситуации мы о таком значении слова не задумываемся, Но в то время люди стали бояться буквально произносить его и нашли ему замену – "крайний". Отголоски этого остались в каких-то семьях и изредка проявляются, хотя самих свидетелей тех событий уже фактически нет. Кстати, слово "крайний" тоже имеет свой негатив. Так называют человека, на которого падает ответственность за подозрение в совершении чего-то нехорошего.
А теперь наиболее существенное по теме рецидивов. Все знают, как в своё время поступили с обращением "товарищ". Выражение "Тамбовский волк тебе товарищ" дискредитировало такое обращение, а распад Советского Союза добил его; сегодня оно применяется редко и избирательно. В принципе это справедливо, так как слово не имеет женской формы и выглядит странно по отношению к женщине, звучит сухо и официозно. Однако не менее странно другое; выяснилось,что десятки миллионов российских людей лишились возможности нормального обращения друг к другу, поскольку привившийся казалось бы нормальный термин "гражданин" ("гражданка","граждане") тоже оказался дискредитированным. Показательно, что источник этого находился в правоохранительных органах, откуда пошло "присаживайтесь". Так следователи обращались к криминальным элементам. А сегодня разве не так обращаются? Естественно, что законопослушные люди чураются такого обращения к ним; им кажется, что слово испоганено одинаковой формой обращения и к ним, и к криминальным элементам. В результате обращение приобрело уродливую форму. Или кто-то считает нормальным, когда незнакомые люди при необходимости привлечения чьего-то внимания используют половой признак ("женщина, вы здесь не стояли" или "вон тот мужчина"), иногда с добавлением какого-то признака ("девушка в короткой юбке", "мужчина в коричневой куртке")? Порой приходится трогать незнакомого человека за плечо, чтобы ему что-то сказать.
Провалом в описываемой области некоторое время назад пыталась воспользоваться либеральная "элита", которая стала протаскивать обращение друг к другу и к группе людей "господин", "господа". Почему либералы и почему элита? Потому что обращаться так к простому люду, к труженикам нелепо – они не поймут и не примут, а называть их по логике отношений с господами холопами позволит лишь потерявшая совесть, в основном артистическая, "элита", которая трусливо прячется за рубежом. Так вот. Трудно представить, что будет найдена и привьётся какая-то искусственная форма обращения, и тогда возникает вопрос: а почему не вернуться к повсеместному употреблению благородного слова "гражданин" – нейтрального по отношению к чинам, положению в обществе, профессии и прочему? Надо просто обратить на это внимание официальных органов, средств массовой информации, чаще использовать слово в речах, выступлениях и пр. Простой пример. Масса людей собирается на стадионах, в залах . Почему часто к ним обращаются обезличенно: "Просим соблюдать ..." А почему бы не начать со слова "граждане"? Понятно, что навязать что-то подобное в приказном порядке невозможно , но вернуть народу нормальное обращение необходимо. Проживавший в царской России великий Н.А.Некрасов называл себя гражданином и призывал всех быть гражданами страны; проживавший в Советском Союзе великий В.В.Маяковский гордился тем, что он гражданин той же страны. А мы, современные жители России, стесняемся, боимся или считаем себя недостойными называться её гражданами?