Бабушка сидела и вязала, как всегда - у окна. Вдруг она вскрикнула, уронила вязание и всем телом упала на подоконник. Дед взволнованно подошёл к окну и увидел солдата с вещмешком за плечами, поднимающегося в гору с Профсоюзной. Это был их сын Владимир. Дед с Андрейкой бросились на улицу. Владимир еле отодрал сына от себя, чтобы обнять отца, старшинство было незыблимым, хотя сын повзрослел и его хотелось вдоволь потискать.
Отправили Андрейку с Сашей на улицу, чтобы не мешали, пообещав через пару дней отдать им отца на весь день. Велели встретить маму и аккуратно предупредить, чтобы не было удара.
Бабушка с дедом, а позднее и мама были счастливы. Отец успел сунуть Андрейке старую книгу о казаках, изорванную и обгоревшую, случайно подобранную им на Украине. Андрей с Сашей убежали на лужайку за сараями и принялись рассматривать книгу.
… После первых часов встречи и неописуемой радости женщины ушли хлопотать на кухню, и дед Григорий остался с сыном один.
- Ну, рассказывай, сынок, как воюется? Силён немец?
- Тяжело воюется, батя. Очень много наших людей гибнет. Мало у нас толковых офицеров, но много подозрительности и глупости. А в результате гибнут рядовые солдаты. У немцев всё более организовано, они более обучены. Нет, мы, конечно, тоже понемногу обучаемся. Лупим немчуру, но гибнем, гибнем, батя. Спасибо тебе, меня многому научил, командиры постоянно ставят меня в пример, бойцы советуются. Но в этот раз оплошал я, батя. Никому не рассказывал, тебе одному скажу. Шли в атаку, ранило меня, сильный толчок. Я отвлёкся на секунду от своего сектора обстрела, рану проверить, и тут нестерпимая боль, в глазах помутнело, я упал, и встать уже не смог. Потом узнал, что двух моих товарищей убили как раз из «моего» сектора обстрела. Не могу себе этого простить. Ведь были случаи, когда бойцы менее меня подготовленные физически, добегали до фашисткой траншеи и с более серьёзными ранами, чем у меня. Почему же я не смог, батя?
- Готовил я тебя не только физически, но и психологически, усиливал твой дух и волю. Но всё не передашь, на всё время надо. Ошибку ты допустил, сынок. Есть такое правило для любых событий и этапов: «Всегда держись заданного темпа».
- Батя, это я понимаю. Но ведь я был ранен. Вдруг надо было срочно остановить кровь? Получается, что надо держать темп, даже если в тебе произошли отрицательные события?
- Если темп задан тобой самим, то ты сам должен знать, когда можно остановиться для восстановления. Но если ты выполняешь задание, и от тебя зависит жизнь твоих товарищей, то даже если тебя ранили, ты не имеешь права снижать темп, пока твои товарищи не будут в безопасности. Это понятно?
- Да! Вот почему есть раненые, которые не выходят из боя.
- Пока ты понял это разумом, а вот сейчас поймёшь на практике. Хорошо помнишь все свои ощущения, когда тебя ранили?
- Пока не потерял сознание от боли, помню вроде всё.
- «Потерять сознание от боли» - это болевой шок. Если от него уйти, то не потеряешь сознание и можешь воевать дальше, но недолго, кровь уходит, рану быстрее перевязать надо. Так вот, налей из чайника, он только что скипел, кипятку себе в чашку. Налил? А теперь хлебни один глоток.
- Тьфу, батя, весь рот обжёг, если бы не выплюнул, точно бы опять болевой шок был.
- Верно говоришь, опять бы болевой шок был, а ты взял и выплюнул. А пулю, её ведь не выплюнешь, правильно? А ты? Отвлёкся, приостановился на секунду, чтобы посмотреть? А это, как раз, равносильно, что оставить кипяток во рту. Разумеешь?
- Не совсем, батя.
- Эх, несмышлёнышь ты ещё у меня, хотя и воин. Там в маленькой баночке нутряное сало с мёдом, прислали из деревни позапрошлый год, мать всё бережёт, вот и пригодилось. Возьми немного в рот и смажь всё там языком. Полегчало? Совсем хорошо? Ну, и славно. А теперь хлебни-ка опять один глоток кипятка.
- Как же это, батя? Обожгусь ведь?
- Верно, но не однозначно. Может и не обожжёшься.
Дед с невероятной скоростью начал крутить головой в стороны, от одного плеча к другому. Послышался хруст в шее. Дед остановился.
- Видел? Хлебни кипятку и так делай.
Володя хлебнул кипятку, закрутил головой и не выплюнул воду. Проглотил и уставился на отца изумлёнными глазами.
- Обжёгся?
- Нет, батя. В начале обожгло, я тут же начал трясти головой и отпустило. Видимо мозги и нервы переключились на движение головы и боль отошла. Правда кожа немного с верхнего нёба слезла.
- Ну, это не смертельно. Вот ты и на себе познал, что «скорость и движение» способны отвлечь мозг от болевого шока. И если бы ты придерживался правила «Всегда держись заданного темпа», то добежал бы до вражеских окопов, накрывая огнём свой сектор. Теперь добежишь?
Сын обнял отца, прижался к его небритой щеке, вдохнул его запах, такой родной и знакомый с детства.
- Добегу, батя, теперь добегу!...
* * *
Через день дед позвал мальчишек друзей послушать рассказ Владимира о войне, для начала задав ему вопрос:
- Как же ты, Владимир, попал в пластуны?
- На комиссии я сразу сказал, что мой дед и отец были пластунами. Во время походов за грибами и ягодами отец научил меня ползать, как ящерица, маскироваться и выжидать, незаметно скрываться близко к врагу и тихо нападать, ножевому и рукопашному бою, быстро скрываться и заметать следы. Некоторые казаки на комиссии спрашивали: «Что мы должны уметь делать?» Ответ для таких был очевиден, им жёстко отвечали: «Если вы задаёте такой вопрос, значит, ничего из того, что следует уметь, вы не можете». Но многих из бойких оставляли, нужно было формировать часть.
Командиры из родовых казаков нам внушали: «Казаки – это не просто образ жизни особого воинского народа. В первую очередь - это воинское товарищество. Путь казака всегда проходит через битвы, он един со своим конём и шашкой, верен казацкому братству, Вере и Родине. Вступая в казаки, ты становишься воином не только по призыву, а по духу! Мужик врага ждёт, - казак врага ищет».
Владимир остановился, посмотрел на сына и попросил принести привезённую им старую книгу.
- Книга довольно поучительная для молодёжи, жаль только, что много страниц утрачено. Мне досталась случайно, но вижу в этом Божий промысел. Для сына. Вот закладочку вложил, прочту немного.
«Что касается пластунов и их способа ведения войны на суше, то казаки во все времена предстают не столько лучшими кавалеристами, сколько лучшими пехотинцами. Они выносливы, дисциплинированы, обладают навыками следопытов, маскировки и строителей укреплений. Казаки были всегда сильны как в обороне, так и в наступлении, сочетая скрытность и быстроту, хитрость и смекалку, огневой и рукопашный бой, отходы (заманивание и запутывание) и внезапные нападения, взаимовыручку и самопожертвование одного ради всего братства. Любой казак идет на гибель, ясно осознавая, что муки его падут на алтарь славы казачьего братства! Ни в одной европейской армии нет ничего подобного. Там служат королям и правительствам. Казак же служит не только родной земле, но и своему народу. В царские времена дерзкие холопы непременно рано или поздно сбивались в мятежные ватажки. И всегда к ним на помощь Христос посылал своих воинов, чтобы объединяли, обучали и возглавляли. Эти воины были не из простого войска, а войска, которое было особым народом - казаки. И из других народов самые свободолюбивые и храбрые прибивались к этому воинству, и гордо носили своё новое имя – казаки земли русской. Таким образом, в повстанческих войсках на Руси всегда присутствовали казаки, немногим числом, но были, обучали простых мужиков и ремесленников ратному делу, братались, руководили боевыми действиями.
Те холопы, в коих вселялся дух воинской вольницы, непременно шли на Сечь и на Дон, принимали православие и становились казаками. В казаки человек приходит, как в монастырь, отрекаясь от личного и корыстного, от мирских удовольствий и стяжательства, но только за ради Свободы и Воли. Он предстаёт перед воинским братством единомышленником и побратимым, дисциплинированным воином без страха перед врагами, с верой в Спасителя и Покров Пресвятой Богородицы! Но вера казака не фанатичная, а прикладная: и казак и Спаситель вместе стоят за правое дело. Вера в Спас помогает переносить казаку все тяготы и трудности воинской жизни, строить родовой и станичный уклад, постоянно носить в себе чистую душу Спасителя, не впадая в пропасть греховности. Казак ходит в храм, когда хочет посоветоваться с Богом, взять благословения на благое или опасное дело, а исповедуется, когда велит душа! Больше всего воинское сословие казаков можно сравнить с вольными стрелками во Франции при Карле VII. Их набирали во всех землях французского королевства из наиболее опытных воинов. Они обязаны были по первому зову короля явится на место сбора и принимать участие в войне. За это их освобождали от всех налогов и повинностей. Казаки на Руси являются подобным воинским народом. И русичи, и казаки ведут свои корни ещё от времён Аттилы и скифов (гуннов и сарматов)».
Владимир закрыл книгу и посмотрел на отца. Дед Григорий смотрел на внука, внимательно ли тот слушает. На лице деда Владимир угадал удовлетворение, спросил:
- Батя! Многие бойцы у нас комсомольцы, атеисты как-бы, но в окопах, как ты мне часто говорил, неверующих нет. Через один-два боя начинают спрашивать нас, родовых казаков, как же им сочетать статус комсомольца — советского молодого человека с активной жизненной позицией, с православной верой казаков, с обращением к Спасителю в тяжёлые минуты фронтовой жизни? Мы, конечно, стараемся ответить, типа, что и у комсомольца есть душа, а значит и у комсомольца есть выбор, принять душу как второе «Я» своего разума, или верить в Спасителя — самое светлое и справедливое, что есть в Человеке — Любовь и Добро, и принять свою душу, как частицу этого. Но не всех это убеждает. Я много рассказывал им о наших с тобой беседах и пообещал, что донесу до них твой ответ на этот вопрос.
- Правильный вопрос ты в сердце своём нёс, сынка. Для бойцов, и, в частности, для твоих однополчан, на войне надобность в духовной крепости и стойкости дело наипервейшее. Каждый воин является не только значимым орудием боя, но и главной ценностью для всего войска, а значит, должен идти в бой с твёрдой уверенностью в правоте, не должен иметь ни одного сомнения в душе. В противном случае солдат может перед самым боем или во время его впасть в нервный срыв, потерять способность оценивать ситуацию и свою роль в бою, трезво мыслить и хладнокровно действовать своими боевыми навыками.
Накопление неуверенности и сомнений происходит незаметно, человек становится замкнутым, угрюмым. Даже те воины, которые имеют хорошую боевую выучку, могут поникнуть духом при наличии в их душах сомнений. Это состояние может перерасти в психологический ступор, а далее и в нервный срыв. Суворов говорил: «Тяжело в учении — легко в бою». Я могу сделать аналогичную фразу: «Тяжело перед боем — тяжелее в бою».
Чем была характерна казачья станица? Тем, что каждый человек начинается в семье и продолжает своё формирование в близком обществе. Семья и станица формируют отношение человека к старшим и младшим, к женщине и мужчине, к своей роли в семье и обществе, к государству и лидерам. Как следствие всего этого, в характере человека формируется совокупность качеств, типичных именно данному обществу. Схожие социальные обстоятельства вырабатывают общие черты характера людей. Казачья станица испокон веков формировала уважение к труду, к семье, к старшим, к обществу, постоянная передача молодым опыта старших, воспитание с юных лет профессионального воина, преданность товариществу и отечеству.
Основой уклада казацкой жизни служили воля к свободе и вера православная, многовековые заповеди и традиции. Основа уклада — это незыблемые скрепы в человеке. Были и в казачьей станице свои непутёвые, но их не отвергали, а воспитывали всем обществом. Воинская суровая служба и отношения доброго преданного товарищества делали из самых нерадивых достаточно нормальных казаков, понимающих норму, долг, взаимопомощь, порядочность.
В какой среде воспитываются люди сейчас? Разъединение на мелкие семьи; в коллективах собраны разношёрстные люди с разными жизненными позициями и целями; возможность надеяться по-большому счёту только на себя; в школах и трудовых коллективах не вера, а преданность двенадцати заповедям строителей коммунизма; разорвана преемственность поколений и так далее. В таких условиях всегда существуют случаи ложного представления о жизни, случаи непонимания реальной обстановки и как следствие — размытость личности, отсутствие чётких скрепов.
Именно в такой ситуации оказались наши некоторые бойцы, не нашедшие в окопах перед лицом смерти поддержки в предлагаемых им советским обществом призывах о долге и любви к родине. Потому что призывы — это не духовные постулаты, они подвержены критике, а не преданности. Православная Вера многие века служила духовным началом для русского воинства, так как в боевой обстановке приходится сталкиваться именно с той группой духовных переживаний (страх, неуверенность, переживание за родных), которые невозможно излечить мирским языком, а только существом Веры. ВОЛЯ и ДУХ, ЧЕСТЬ и ДОЛГ, САМОПОЖЕРТВОВАНИЕ и СЛАВА — все эти понятия являются атрибутами духовной Веры.
Вот, сынка, я и ответил на данный вопрос. Растянуто, но ты как-то сам сформулируй короткий ответ. Сможешь?
- В глубине души это во мне сидело, батя, но так чётко всё пояснить я бы не смог. От души! Думаю, что смогу сформулировать ответ своими словами. Надеюсь, и наши парубки многое усвоили?
Ребята закивали головами, а Саша, прищурясь, ответил:
- Ещё раз послушать это нам не помешает.
Дед с сыном засмеялись, Владимир потрепал мальчишек по волосам и отправил на улицу.
* * *
Быстро пролетела неделя отпуска после ранения. В день расставания дед Григорий передал сыну несколько десятков листков с молитвой воина перед боем, написанных мальчишками:
«Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние твое. Победы православным христианам на сопротивныя даруя и Твое сохраняя Крестом твоим жительство».
* * *
«Разгром России даже после наших блестящих побед находится за пределами всякой вероятности. Даже наиболее удачный исход войны не будет иметь своим последствием распад основной мощи России, которая зиждется на миллионах коренных русских. Если их даже разъединить посредством договоров, то они так же быстро вновь объединятся, как соединяются разрозненные части ртути. Эта неразрушимая империя русского народа, сильная своим климатом, пространством и непритязательностью, как и наличием лишь одной границы, нуждающейся в обороне, сделается после ее поражения нашим жаждущим реванша ежеминутным противником». Отто фон Бисмарк