На следующее утро Степуншило чувствовал себя разбито. Думал, что плохо спал. Ну пусть так и думает.
На самом-то деле, это я плохо спала. Ему-то что? Он, крысеныш, после рюмки молока на ночь вообще отрубился намертво. Лежит такой мимимишный, сладко посапывает и печеньками отрыгивает. А мне какой сон? Меня прям всю трясет после вчерашнего. Никак успокоиться не могу.
Ведь подумать только! Чуть было не купили электроколяску! Ведь мы могли ее купить, а нас бы не пустили с ней в самолет. Там ведь документов куча нужна. Лицензия, виза, техпаспорт, схема сборки, права на управление. Ну как можно быть таким легкомысленным! Ведь чуть-чуть не купил! Я просто силой удержала. Прям повисла на руке, которая в карман за деньгами потянулась, и рыдала в голос. Ведь еле-еле пронесло! Как уснуть в таких нервах?!
Тут я вспомнила, как мама меня воспитывала. Обернула ему морду в новое покрывало и прямо этими самыми зимними ботинками по ней и отп@здила. Вот он и не улыбается сегодня весь день. Чувствует себя разбито.
Мы приняли душ, отнесли вещи в прачечную. Знаете, когда от тебя постоянно пахнет чистотой, то и вещи ею прованиваются, а нам еще неделю жить в Турции, так что сами понимаете. Не хотелось их в чемодан класть. Нас и так предупредили, что в следующий раз в самолет не пустят с таким чемоданом. На нем все-таки люди сидят в хвосте, а от него чистотой за версту несет.
И пошли гулять.
В Стамбуле не нужно куда-то ехать, чтобы любоваться городом. Поднимаешь глаза и перед тобой очень красивый вид. Опускаешь - и снова твои огромные ласты в грязных расшнурованных кроссах. Отводишь их в бок (глаза я имею в виду) - и перед тобой интересная организация улиц, возвращаешь обратно в орбиты - твоя собственная еще более прекрасная морда в мониторе айфона. Знаете, вставная челюсть делает ее такой юной, такой прелестной и трогательной (я ведь заказала юный оскал), что прямо пасть не хочется закрывать, впрочем, она и так не закрывается теперь. Вот так и пялишься всю дорогу на красоту. Главное шарами пошустрее вращать.
Я сразу же еще при знакомстве сообщила Степуншило, что не люблю брутальность, и мне очень нравится романтика. А Степуншило настолько безумно романтичный, что иногда даже сложно отличить, чего в нем больше: романтики или безумия.
Он как ребенок радуется утреннему солнышку, восхищается радуге, плачет над голодным котенком и воет на Луну. Он постоянно обращает мое внимание на такие романтические детали, как цветы, сердечки и прочее. А уж если увидит свечи, то без огнетушителя и за стол не сядет. А когда мы были на вечеринке у его друзей, то первым делом он узнал, где у них находится пожарный гидрант, и весь вечер от него не отходил.
Благодаря ему, наши беседы насквозь проникнуты романтикой:
-Лук, Света, зыс из сердечко
-Ахах хыхых
-Лук, Света, зыс из цветочек
-Ахах хыхых
Правда сам-то он считает себя не особо сентиментальным, и может запросто залепить пинка тому же котенку, но просто старается ради меня. И это ему нравится.
Потом мы вернулись в гостиницу, чтобы я пополоскала рот, подмылась, прочистила уши и поковыряла в носу перед приемом у врача.
И сели ждать, когда напишет мне ассистент из клиники.
Степуншило просто сидел, а меня так и распирало задрать свои ласты куда-нибудь. У нас, у инвалидов 1А группы, такая уж особенность - раскорячивать конечности как можно шире и закидывать их выше головы. А если ты в длинном платье, и твои грязные кроссы не видно, то надо обязательно растопырить их и задрать выше дупы, чтобы произвести эстетическое впечатление на окружающих. Голливудская улыбка очень этому способствует.
Потом началась примерка, и оказалось, что протезы не подходят к моему черепу. Протезы делали для человеческого черепа, а под лошадиный они никак не подходят. Но врач успокоил меня тем, что это только примерка, что еще ни одна лошадь без зубов не осталась, и забрал их для подгонки под мой череп.
Так что теперь осталось прийти в субботу последний раз.
Ну вот в принципе и все, что интересного можно рассказать вам про Турцию.