Пахалина и советский ватерполист Владимир Акимов были включены в Международный зал славы плавания. Акимов погиб в 1987 году, на церемонии присутствовал его сын Роман.
– Как прошла церемония? Как вас встретил зал с учетом политической ситуации?
– Все прошло очень хорошо. Хорошо приняли не только меня, человека, который уже давно живет в США и имеет второе гражданство, но и Романа, который только прилетел из России.
Он очень образованный человек, во время выступления он смог затронуть сердца американцев. Во-первых, люди были ошарашены, узнав, что его отец умер почти 37 лет назад, а во-вторых, его речь получилась очень проникновенной – она тронула зал. Было очень приятно.
Не понимаю всех этих разговоров о том, что нас не любят или не принимают, я этого не чувствую. Если меня в Америке спрашивают, то я всегда отвечаю, что я – русская. И я не боюсь этого сказать. Я горжусь этим.
Людям всегда можно объяснить свою точку зрения, учитывая, что они не знают всей правды о том, что происходило и происходит. Нормальные американцы, не радикалы, все понимают.
Мы не чувствовали, что нас плохо воспринимают. Если бы такое было в отношении Романа, то я бы молчать не стала и вступилась бы за него.
– На церемонии были представлены даже флаги СССР и России. Удивились?
– Роман, как показалось, немного удивился, а я совершенно нет. Я горжусь Советским Союзом и тем, что он сделал для нас, спортсменов, хотя и было допущено много ошибок.
Все подобные истории в средствах массовой информации приобретают некий оттенок, но там все прошло очень позитивно. Это является еще одним доказательством того, что есть не только радикалы, но и нормальные люди. Я была горда увидеть там флаги СССР и России.
– Кстати, вы поднимали там вопрос возвращения российских спортсменов на международную арену?
– На самой церемонии эта тема не поднималась, но я разговаривала с несколькими людьми из международной федерации, сказав им, что воспринимаю происходящее очень болезненно – я переживаю за всех спортсменов.
Мне показалось, что многие со мной солидарны, но кому-то надо, чтобы все оставалось так, как есть, – сказала олимпийская чемпионка Сиднея-2000.
