Роман «Звёзды падают и опять взлетают» глава 2 «Ты есть, но тебя нет» часть 18
Возвращаясь со склада Ширяева Лена, обошла осколки разбитого стакана и озадаченно проговорила:
— Ну, Евгеша, стакан разбил, а осколки так и не убрал. Вот что за человек такой, а? Придётся самой убрать, но сначала отдам из рук в руки полученные на складе пузыри, а то мастер уже, наверное, меня заждался.
Лена прибавила шаг. Подходя к дверям кабельного участка, она столкнулась с мастером цеха Самохваловым.
Он нахмурил брови и проворчал:
— Ну, Ленка, тебя только за сме-э-ртью посылать.
— Пошлёте, но не сейчас! — улыбнулась Лена. Она вручила ему стеклянные пузырьки с техническим спиртом и спиртобензиновой смесью и сказала: — А я пока пойду осколки подмету.
— Какие ещё осколки?
— Да там стакан разбился. Надо убрать, пока кто-нибудь не встал.
— Ширяева! — повысил на неё голос Самохвалов.
— Что, Пётр Семёнович?
— Кто тут мастер: ты или я?
— Вы!
— Тогда никакой самодеятельности. Поняла?
— Да.
— Слушай мою команду!
— Слушаю, Пётр Семёнович, — краем глаза, поглядывая на осколки, лежащие на полу, сказала Лена.
— Сейчас тебе тару дам, пойдёшь в химлабораторию за эпоксидкой.
— А как же осколки?
— Техничке скажу, она уберёт, — ответил Самохвалов, а потом кивнул на дверь кабельного участка. — Ну что ты, как вкопанная стоишь? Дверь открывай! Видишь у меня руки заняты.
Лена открыла дверь, Самохвалов вошёл, а она следом за ним.
— Ну всё, бабоньки, живём! — радостно объявил своим подчинённым мастер. — И года не прошло, а Леночка уже на складе получила живительную влагу.
— Что-то рановато ты, Семёныч, решил оживиться! — шутя произнесла бригадир участка Афанасьева.
— Не-а, не рановато, у меня что-то горло першит. Не мешало бы его спиртом прополоскать. — Самохвалов поставил пузырьки на подоконник, взял консервную банку из-под трёхкилограммовой томатной пасты и сунул её в руки Ширяевой. — Шуруй в химлабораторию. Одна нога здесь, другая там. — Он посмотрел на часы и добавил: — Время пошло!
— Уже иду! — уходя ответила Лена и взгрустнула, не имея ни малейшего желания встречаться с Кривохижиной Валентиной Кирилловной. Сразу вспомнилось, как та настойчиво пыталась ей продать вышедшее из моды ношеное платье дочери. ↓
***
Мормы́шкина выпила ещё одну пиалу чая, посмотрела на последнюю карамельку, оставшуюся в бумажном кульке и расщедрившись, предложила её своей подчинённой:
— Маш, карамельку хочешь?
— «Дуняшкину радость» ¹, что ли? — выглядывая из-за стеллажа, переспросила Пиявкина.
— Её самую. Другую карамель я не признаю, с детства к ней привыкла.
— Не-а, спасибо, не хочу.
— Заелась ты, Машка! Вот что я тебе скажу.
— Не-а, не заелась. Я редко конфеты ем. Фигуру берегу.
— Вот замуж выйдешь и про фигуру забудешь: разнесёт как меня, — Мормы́шкина хлопнула себя по бокам.
Пиявкина увидев, как от хлопка толстые бёдра заведующей всколыхнулись и затряслись как желе, перекрестилась и проронила:
— Да упаси Боже, Лариса Ивановна.
Мормы́шкину задели её слова, и она вспылила:
— Ну, Машка, совсем ты распоясалась. — Она кулаком стукнула по столу, пиала подпрыгнула и приземлившись у самого края стола, визгливо задребезжала от возмущения. — Надо бы тебя премии, что ли, лишить?!
— За что, Ларисочка Ивановна? — залебезила перед заведующей Пиявкина.
— Да за язык твой, — ответила Мормы́шкина, — чуть-чуть я из-за тебя пиа́лку не разбила.
— Чуть-чуть не считается! Вот если бы вы её разбили, тогда — другое дело.
— Хорошо, я сегодня добрая.
Пиявкина мысленно возразила:
— Ну, да, — это заметно. Ленке настроение испортила, а теперь за меня взялась. Грымза старая. Шкаф на двух ножках.
Заведующая посмотрела на карамельку, проглотила слюну и посетовала:
— Раз ты не ешь, тогда придётся самой съесть, а то заваляется! — Она засунула подушечку в рот, а потом привычно облизала пальцы. — Вкуснота какая! — смакуя карамельку воскликнула Мормы́шкина. — Совсем ты, Машка, в сладостях не разбираешься. От такой вкусноты взяла и сама отказалась!
— Так вам же от этого лучше, Лариса Ивановна! А то бы я всю вашу «Дуняшкину радость» давно слупила.
— А ведь, верно, — согласилась она и дала совет: — Машка, выходи замуж за Немота́ева, пока он зовёт, а то так и просидишь в девках, со своим-то языком.
— Да я бы вышла, но он мне условие поставил: чтобы я курить бросила.
— Так и брось!
— Легко сказать, да вот трудно сделать. Работа у нас с вами нервная: курю и курю.
— А зачем курить начала?
— Да по глупости.
— Ох, а я бы с удовольствием на твоей свадьбе поплясала! Жирок бы хоть свой растрясла!
— Да и я бы тоже не прочь поплясать!
— У Ширяевой отец — знатный гармонист! Если что, ты его на свадьбу пригласи. Он любую песню и споёт, и сыграет.
— Как только, так сразу, Лариса Ивановна.
Не теряйте меня, если что — я тут↓
В животе у Мормы́шкиной заурчало. Она схватилась за живот и заохала:
— Что это со мной? Живот враз закрутило.
— То ли ещё будет! — загадочно проговорила подчинённая.
— На что ты намекаешь?
— С Ленкой вы переборщили, Лариса Ивановна. Пугать вас не хочется, но как бы вам копыта не отбросить.
— С чего вдруг? — испуганно переспросила заведующая.
— Так Ленка же — ведьма! А вы её взяли и ни за что обидели. У неё никакой беременности и в помине не было. Она с перитонитом в хирургии лежала, аппендицит у неё разлился.
— А ты откуда знаешь?
— Она мне свой больничный показывала.
— А что же ты мне-то об этом не сказала?
— А вы и не спрашивали.
— А я-то думала, что её в цехе шутя ведьмой называют. Господи-и, — взвыла Мормы́шкина, и рванула из склада, жалуясь, — скрутило-то как… Хоть бы добежать успеть.
Пояснение:
«Дуняшкину радость» ¹ — так в народе называли карамельные подушечки с начинкой без обёртки
© 09.10.2024 Елена Халдина, фото автора
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данной статьи.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны
Продолжение романа «Звёзды падают и опять взлетают» глава 2 часть 19 Не упоминайте Ленку всуе будет опубликовано 11 октября 2024 в 04:00 по МСК
Предыдущая глава ↓
Читать все романы тут ↓