— Ну ты чего, дед? Не чуешь, что ли? — Чево? — Чево, чево! Глянь, погасло ж совсем! — Где? — Да ты чего, старый? В печке, где! Подкинь дров-то. — А, это… Это мы щас. Ох! Старик поднялся с лавки и хромая пошаркал к печи. Подкинул щеп, раздул, доложил две чурки и закрыл дверцу: — Щас займётся, ещё докину. — Околеешь с тобой. — старуха открыла залавок, достала одеяло. — Ты сарайку-то закрыл? — А чево ей? — А еже ли кто чужой? — А чево ему там? Коса да лопата… — старик свернул сигарку. — А мотор с лодки? Смотри, утром хватишься, — грести веслом будешь. — Мотор? — старик задумался. — Мотор жалко. — А коли жалко, — подыми зад, поди закрой! Старик снова охнул, встал и вышел в сени. Задел ведро. Оно с грохотом покатилось. — Чево там? Не убился? — в вопросе старухи тревоги не было. — Ты что ли коромысло тут скинула? — Окстись! В сарайке коромысло! — Не голоси ты! И так ни черта не видно! В сенях снова послышался грохот. — Язвить тя в душу! — Господи, ирод. — старуха перекрестилась. — Квашню мою