"A я была права..."
Всем привет! Я давненько не выходила сюда сама и, собственно, адресую несколько вопросов и, соответственно, двинемся дальше. Если вы пишете какую-то обратную связь, то всегда за это спасибо. Если вы критикуете, например, то, что я говорила ранее про королевскую семью Великобритании, про всевозможные странные привычки высокопоставленных особ на Западе, ребят, я ненавижу говорить, что я была права, потому что ситуации, в которых эту фразу приходится произносить, лучше бы они не происходили.
Я очень много лет прожила на Западе. Я видела, как э.т.о. развивалось. Я также видела вещи, о которых в СМИ никто никогда вам не напишет, и о которых в институте международных отношений тем более не научат. Потому что, чтобы понимать среду, понимать менталитет людей и откуда растут ноги определённых вопросов и проблем в обществе, надо в эту среду быть погруженным. А вас никто за четыре или пять лет обучения в институте этому не научит. Поэтому слушайте.
Всё, что было сказано мной ранее про алкоголизм Кейт Миддлтон, про то, как зарабатываются большие деньги на самом деле этими ребятками, всё есть как минимум, если не сущая правда, то абсолютно точно её оттенки в этом всём. Можете анализировать дальше. Я лишь говорю то, что знаю.
Вся ситуация с P Diddy...
Естественно, она не началась вчера. То есть здесь не надо быть глупыми и сейчас ходить и махать кулаками и говорить: Ой, а как это так получилось? В Америке, оказывается, целая бандa занимаeтся трафикингом людей! Блин, я пишу об этом и здесь неоднократно; много раз уже говорила: В Штатах трафикинг людей это такая проблема, что мама, не горюй.
Ещё лет 15 назад у меня там подруга училась на адвокатшу специально в этой нише. То есть она хотела разбираться с этим вопросом, потому что уже тогда прирост людей, которые были похищенными, причём как белые, так и чёрные, так и цветные, какие угодно это уже становилось проблемой. Да, по данным за 2022 год, в Америке пропало 800 тысяч белых американок. Просто взвесьте эту цифру: 800 тысяч белых женщин, которые, по идее, должны быть социально более защищены и выйти из более привилегированного соцкласса. Всё равно даже они от этого не застрахованы. Если мы с вами говорим про, что называется people of color, тёмных людей, чернокожих, то там статистика такая жёсткая, что она, в принципе, прячется и никому не показывается. Потому что, как правило, это чаще всё-таки выходцы из непривилегированных сословий, из бедных семей. Поэтому пропадёт и пропадёт, мало кто переживать будет. А если и будет переживать, вряд ли кто-то будет им содействовать в поиске пропавший либо пропавшего.
Поэтому это в Америке есть проблема, с одной стороны, для нас с вами, для обычных людей. И это есть прибыльный бизнес для тех, кто над этим стоит. Я вам просто говорю, как есть. Можете возмущаться в комментариях. Дело ваше.
Соединённые Штаты Америки. Проблема Не любит платформа это слово, поэтому скажу так: проблема арбуза детей в семьях. Понимаете, о чём мы говорим? Об усилиях, вот об этом всём. Значит, это тоже началось не вчера. И то, что сейчас вылезает в контексте ситуации с P DidDy, это тоже совершенно не новость. У них там это почти что приемлемо. Да, у них там это всё практически приемлемо. А как так получилось? Рассказываю историю из жизни.
2008 год. Я тогда переехала из общежития институтского в АпперBеctсайде на Манхэттене. Прекрасный еврейский район, где живут те, кто, как правило, усердно всю жизнь работал, чтобы только заработать на свой прекрасный шестикомнатный апартамент. Там я прожила первые три года. Замечательное место, 88-я улица. Выходите, вам сразу речка Хадсон, с одной стороны, с другой центр упасть. В общем, все как надо, все как в фильмах. Был всего лишь один нюанс: на меня один раз напали, когда я шла с презентацией какой-то, неся сумку. Сумка была получена бесплатно в рамках покупки какой-то косметики Элизабет Арден. То есть выдают же там всякие какие-то такие абсолютно нулевой ценности сумки. Но выглядела она дорого. И это меня и подставило. То есть был канун Рождества, соответственно, я шла домой приодетая с этой презентацией. Время было всего полдесятого вечера. Тут нападает какой-то чернокожий, валит меня на землю, берёт сумку и пытается убежать. Я долго её не хотела отдавать, и рядом ходили всякие дамы с маленькими собачками гуляли. Никто не пошёл на помощь вообще. То есть они просто ходят рядом по тротуару, смотрят, как он тащит сумку. Я, вцепившись за эту сумку, тащусь по тротуару в сторону того, куда он пытается убегать. И я-то главным образом понимаю, что там лежит флеш-карта со всей моей семестровой работой. И я не могу терять эту сумку сейчас, потому что семестр заканчивается, а он этого не понимает. Он думает, что это какая-то сумка с дикой ценностью. ... каким-то чудесным образом именно в тот вечер я телефон положила по привычке не в сумку, а в карман пальто, и это во многом мне потом просто помогло из этой ситуации легко вылезти.
Конечно, пару месяцев спустя я вынуждена была ещё поднимать все эти школьные институтские работы с каких-то других серверов, драйверов, каких-то дисков, вообще другие технологии и так далее. Суть в чём? Это была арегализованная атака трёх чёрных мужиков. Как потом выяснилось, у них это в порядке вещей. То есть что они там делают, в Америке? Если вы, в принципе, взрослая женщина или даже студентка белого цвета, думать. Им это вообще не надо убивать они вас не будут. Не надо. Им нужны ваши деньги. То есть плюс жизни в капиталистическом обществе в том, что им, кроме денег, реально вообще ничего не надо. То есть культура такая, они растут в этом. Поэтому в этом смысле, наверное, можно сказать, что где-то мне повезло. У нас, если нападают, как правило, другие идеи за этим действом стоят, как бы там ни было. Значит, у них это в порядке вещей. И, как выяснилось, в тот вечер было ещё несколько таких ограблений в этом же районе.
То есть, как правило, просто шайка таких чернокожих приходит с Гарлема либо же с Брондса, это выше по острову района. И, соответственно, начинают пытаться стащить что-то у кого-то, если видят, что есть такая возможность. А что делает полиция? Придумываете. Она в Америке, в принципе, придумываете. То есть у них есть регламент, по которому они должны приехать, что-то там составить какие-то документики, что-то рассказать. И мы это всё делали, самогалочку, отщеплись. Здесь реально ничего больше за этим нет. То есть даже когда я наивно пыталась им определить по фотографии, у них был список подозреваемых, кто этот человек был, я просто поняла, что никто не напрягался, и даже не стали его разыскивать. Но милая ситуация здесь в том, что, если вдруг вас ограбили в Штатах, не расстраивайтесь. Если там были ваши документы, через месяц по почте вам их пришлют на ваш домашний адрес. То есть у американских грабителей и мошенников есть такая какая-то этическая составляющая, где именно ваши какие-то ID-карты, что-то ещё, они вам всё это вернут обратно. Конечно, я не нашла своего кошелька Gucci, который был первой покупкой на первые заработанные деньги. Это было жалко, конечно. Но окей, купила потом. Не вопрос.
Короче, я к чему? Общество, которое нормализовало очень много странных вещей под прикрытием денег. И, соответственно, вернее, под мотивацию их заработать. Откуда у них это идёт? Да непонятно. Просто нельзя сказать, что они совсем бедные и несчастные. То есть еда есть у всех, одежда найдётся, они будут в долгах, как в шелках, но, в принципе, жить-то можно, даже и с долгами, даже будучи банкротами, на что очень многие американцы сейчас и полагаются. Но к чему я вам это всё рассказываю? То есть вот она иллюстрация: ради денег всё, что угодно. Значит, дальше.
В восьмом я переехала с Upper Вестсайда в Gramercy. Это райончик 20-й улицы. Истсайд тоже очень красивое, достаточно такое хорошее место, реально хорошее. Уже снимала квартиру. А там, получается, что в неё пытались влезть, когда я открывала дверь. То есть в лучших традициях нью-йоркской архитектуры Skylight это такое окно в крыше находилось, естественно, над ванной комнатой. Они так строят, что теперь поделать. При этом, естественно, этаж был последний, и надо понимать, что все крыши у них там используются под террасой. То есть пока вы моетесь в душе, у кого-то может быть вечеринка из ваших соседей наверху, и они в этот Skylight могут всё прекрасно видеть. Вот такая вот история. А если вы ещё решите приоткрыть это окошечко, то будет совсем весело. Так вот, в первую ночь, как я возвращалась в эту квартиру, открываю дверь, я слышала, что кто-то там шуршит. Но я была такая уставшая подниматься четыре пролета по лестницам это был бы как то, что называется, без лифта, что я просто сказала: Если ты здесь, то выходи, давай разберемся. Потому что назад я спускаться не буду, у меня сил нет, я слишком долго сюда поднималась. Но это вот у меня просто было уже состояние, когда я видела ту ахинею. Я поняла, что в Америке преступления всегда совершаюtся во имя денег, поэтому, наверное, здесь можно договориться. И у человека хватило трусости испугаться того, что я захожу. Он поднялся, убежал, оставив этот Skylight открытым. С тех пор мы его просто закрывали. Но суть в чём? В том, что пока я жила в этой второй квартире, столкнулась с очень интересным явлением.
Y нас была семья соседская: мама, папа, дочка. Дочке было лет пять. И моя соседка, которая снимала часть этой квартиры до меня, говорит: Мне кажется, у них странные отношения, у отца с дочерью. Я говорю: В смысле? Она такая: Обрати внимание, как он её носит. И действительно, носил он её странно. Ну, то есть, в нашем обществе так бы делать не стали, вот это факт. И я спросила её: А давно ты это вообще видишь? Она говорит: Ну вообще да, всю жизнь, как я здесь живу, то есть, как этот ребёнок родился, что-то там происходит. И, говорит, я несколько раз слышала ситуацию, когда мать заходила в квартиру, и она просто начинала вопить, то есть ругалась так, что ого-го. И я спросила: А что ты с этим делаешь? Раз ты заметила, ты, по идее, должна вопрос довести до кого-то, если ты его сама решить не можешь. Ну или как ты спишь ночью вообще с этой идеей? На что я так поняла, что для неё это, видно, было не то, что нормализовано.
А как потом выяснилось, в том обществе такие ситуации домашнего арбуза детей не то что приемлемы, но о них много говорят, они часто встречаются. И чуть позже вам объясню среди странных, более низких слоёв общества, естественно, этого много. Так вот, она сказала: Ну, я не хочу в это лезть, мало ли, что потом, я же не знаю этого мужчину, вдруг мне ещё попадёт. Я говорю: Окей, кому мы звоним в случае, если мы такое наблюдаем? Она говорит: Child Services? Я говорю: Хорошо, Child Protection Services, CPS сервис называется. Я в итоге нашла их номер, позвонила им, как анонимный звонок дала. Там, естественно, такое приемлемое. Описала ситуацию в красках, добавила того, что мне рассказала соседка, и думаю: Ладно, хуже не будет. Пусть они хотя бы эту семью проверят, и убедимся, что всё нормально. Не знаю, как они живут, но, по крайней мере, мне было куда спокойнее после того, как я это сделала. Естественно, никаких облав на себя со стороны этого мужа я никогда потом не испытывала.
A что мне показалось более интересным? Почему у моей соседки была такая приземлённая реакция на арбуз, который мог происходить реально за соседней стенкой, очень тонкой стенкой? Чем она занималась? Tётка выпустилась из Гарварда. Училась она на некоего психолога, сейчас я сформулировать это постараюсь, когда детям вправляют мозги через танцы. Как одно связано с другим, я плохо понимаю. Я, честно говоря, в психологию, как науку, вообще не верю. Может быть, что-то связанное психотерапией, да, но психология это, извините, очень упоганили за последние несколько лет, как бы там ни было. То есть суть её работы была в том, чтобы, обучая детей танцевать, она могла влиять на их какие-то там ментальные расстройства. Хотя очевидно, что если расстройство сильное, наверное, через танцы ты его никак не решишь. Что умбу, умбу, умбу, умбу, нет. Так вот, я когда спросила её: Где ты работаешь? Где ты это практикуешь? То есть, кто вообще может иметь в этом потребность? И кто вообще может чувствовать у себя эффект пользы от этого действа? Она говорит: Весь госпиталь в Гарлеме, туда я каждый день езжу. Значит, и моим пациентам от трёх месяцев до пяти лет. Представьте себе детей от трёх месяцев до 5 лет. Я говорю: А кого ты учишь танцевать в 3 месяца? Там какие-то другие механики, как мы с ними работаем. Окей, допустим.
Тут я задаю достаточно разумный вопрос: А какие могут быть травмы у ребёнка в 3 месяца? Им требуется твоя помощь психологическая? Вот объясни мне, пожалуйста. То есть у нас обычно к психологу идут, когда уже во взрослом возрасте что-то выявляют, понимают, что что-то не так или кто-то обратную связь даёт. А в три месяца это что там может быть? И тут она сказала, вернее, открыла мне глаза на ситуацию, которую я нашла просто дикой и шокирующей. Она говорит: Это дети, в основном чёрных родителей, именно поэтому оно там и находится, upstate, вернее, uptown, извините. Которых с самого детства вот эти вот родители, понимаете, что? То есть, и я говорю: Неужели это происходит в таком количестве, что штат Нью-Йорк выделил целый госпиталь исключительно под эти случаи?
Она говорит: Да, под случай в районе Гарлем и Бронкс. И мне этого было достаточно, потому что помимо Гарлема и Бронкса есть ещё Манхэттен, есть Бруклин здоровенный, есть Квинс, есть Род-Айленд наверху. То есть, как бы много мест. И я просто была в шоке. То есть для меня тогда услышать, что это настолько приемлемое явление в обществе или повторяющееся, в какой-то степени нормализованное. И я не могла не задать логичный вопрос. Я говорю: А кто эти родители? То есть кем вообще надо быть, чтобы совместить одну идею с другой? Как-то оно не вяжется. Она говорит: В основном эти детки это то, что называется krak babies. Они рождены от родителей, которые находятся под воздействием, сами понимаете. Зачатие происходит тоже в момент, когда родители находятся под воздействием. И, как правило, эти родители это такие глубокие капоманы, которым уже вряд ли что-то поможет. То есть там голова отлетела в верхние слои стратосферы, и как бы здесь уже вообще ты ничего не сделаешь. То есть они действительно реальность воспринимают очень по-своему. И в этом случае, наверное, им не удивительно то, чем они занимаются. Соответственно, я задала следующий вопрос: А где эти родители? Надо лишать родительских прав, надо отдавать ребёнка тогда на опеку куда-то. То есть кто будет о них дальше заботиться? И тут она мне рассказала ещё более шокирующую вещь. Она говорит: Ты знаешь, у нас в Штатах есть такая система, foster care называется. То есть это когда вот есть эти дети бездомные, наверное, по аналогии со многими другими странами, просто там этого очень много. Есть, значит, эти бездомные дети. Да, они находятся где-то в домах. Но, поскольку, в принципе, государственных денег не так много, то есть нам с вами рассказывали сказки когда-то давно про дотации щедрые: Ребят, забудьте, это всё фapc. Государственных денег не так много, то эти детдома активно работают над тем, чтобы пристроить детей в семьи без детей. И здесь начинает происходить разного рода дурка. То есть одно заявление это когда их берут семьи, где папаша поехавший. Да, хуже бывает, если оба поехавшие.
И, увы, таких кейсов тоже много даже среди состоятельных людей. Да, P DD, я думаю, здесь не не исключение. И есть ситуации, где просто родители, так сказать, приемные намеренно берут ребёнка в семью для того, чтобы получать от государства выплаты за него и, соответственно, детей просто используют в хозяйственных целях, просят что-то делать. Понятно, даже если их никто не арбузит всё детство, сказать, что это что-то счастливое время и жизни, явно нельзя. Короче говоря, есть проблема вот этих вот у нас, наверное, это называлось беспризорники, в нашей культуре. Но там получается, что просто очень много детей, которые рождаются от таких странных родителей под воздействием всяких плохих вещей. И потом образуется такая проблема для общества, что, с одной стороны, их надо пристроить, надо, чтобы их кто-то взрастил нормальными гражданами, а с другой примите во внимание, что если их арбузили в детстве, их собственные родители, и если мы говорим об этом ужасающем шокирующем возрасте три месяца, даже до пяти лет, но это всё равно дичь, до и после. Что это такое?
Соответственно, каким будет тогда мышление ребёнка? То есть это травма, которая просто в голову идёт с самого-самого формирования вообще этого человека на этой планете. Дальше что происходит? Если он попадает в здоровую семью хорошо. Есть шанс, что, например, адекватные, приемные родители увидят, что ребёнку нужен психолог, найдут ему того, кто ему поможет, и помогут ему в этой жизни в итоге как-то нормально устроиться, вылечиться, в конце концов отправят на терапию. И, благо, такие случаи есть. То есть, действительно, терапия есть, которая работает.
Но, а если он попал в семью, где это продолжается? Скорее всего, вырастет такой член общества, который вот эту свою внутреннюю боль будет дальше перекладывать на всех остальных и, соответственно, творить схожие деяния. Но это сам факт. А если он попал в семью, где всё более-менее ровненько, то есть, с одной стороны не происходит арбуза явного, с другой родителям: Ну, они не заботятся, ну да, он какой-то странный, ну что ему теперь психологов нанимать? Да ну зачем, сам вырастет? То есть это тоже нехорошо, потому что, ощущая, что растёт в игноре, всё равно вот эта агрессия, она развивается. То есть так или иначе, только если ребёнок действительно до своих даже двадцати лет не попал в среду, где его максимально пытаются восстановить, вылечить, выправить ему нервную систему и всё остальное. Если этого не происходит, то вырастает такой член общества, который потом этому обществу начинает мстить за всё, что с ним случилось в жизни.
Так вот, почему я вам так детально это всё рассказываю? Потому что то, что мы имеем сейчас, ситуация с PDD, она, повторюсь, вообще не новая. Она есть производная всех тех ситуаций, которые происходили в том обществе достаточно долго. Здесь стоит помнить, что это страна эмигрантов, что иммигранты это, как правило, люди, которые не нашли себя на своей земле или выбежали оттуда по каким-то причинам. То есть это не всегда самые скидки общества, скажем прямо, не говоря уже о том, кто такая американская элита. Как говорят вурдалаки, это я точно поддерживаю абсолютность. Так оно и есть по факту.
Соответственно, у есть вот этот сегмент общества, который генетически формировался из, я не хочу сказать, отбросов, но тех, кто ехал непонятно зачем, но в итоге находил, как в той среде, путём всяких обманов, манипуляций и очень тонкой интегрированной коррупции, в итоге как-то в жизни подняться. Что с моральной точки зрения не есть хорошо. В итоге имеем, что имеем. И вот получается, что элита у вас состоит из тех, кто как минимум имел хотя бы понимание того, что арбуз это как будто бы даже и нормально. То есть они, как минимум, это видели, они росли в этой среде, они росли в этой культуре. Это была их среда, им это окей. И, соответственно, если ещё кто-то из них подвергся какому-либо виду арбуза с детства, то, пожалуйста, вот пошли такие производные.
Соответственно, что имеем с Diddy? Я думаю, что это только начало развёртывания очень такого грязного некрасивого клубка всяких ситуаций. Я думаю, что вылезет ещё куда больше. И я думаю, что нам с вами надо просто закалиться вот так вот и подготовиться к тому, что будем слышать информацию, которую найдём шоковой. И вообще порадоваться в очередной раз, что всё-таки благо люди, выходцы из СНГ, они как-то меньше вообще были в эту грязь, во всю вовлечены. Я не исключаю, что, возможно, и у нас были какие-то кейсы. Но когда я услышала про этот госпиталь в Гарлеме, мне стало тошно...