Степан с трудом пробирался через некошеную траву широкого поля. Он возвращался с охоты домой, в деревню. До дома оставалось недалеко, нужно было только пересечь это чертово поле.
В пути его застала страшная гроза.
За свою жизнь Степа повидал много гроз, но такой мощной - никогда. Черное небо нависло прямо над землей. Сильнейшие раскаты грома били над самой головой. Жирные молнии сверкали каждую секунду. Творился настоящий ад на земле.
Степан вздрагивал от грохота и невольно вжимал голову в плечи. Переждать грозу было негде. Превозмогая страх он продолжал шагать по траве.
Когда он проходил середину поля в него ударила молния. Разряд яркой вспышкой прошел через голову. Степан упал и остался лежать на земле, не шевелясь. В полусознательном состоянии, не понимая, что с ним происходит, он пролежал целый час. Постепенно он начал приходить в себя. На удивление, никаких физических последствий для тела он вроде бы не почувствовал. Всё было цело и даже не болела голова.
Однако, какую-то перемену в себе он все же ощутил. Степан пока не мог понять какую именно, но заметил, что перестал бояться грозы.
Наконец, он окончательно пришел в себя, встал и пошел дальше.
Он вернулся в деревню и взошел на крыльцо своего дома. С порога на него с руганью накинулась жена. Она что-то увлеченно орала, употребляя нецензурные выражения и такие слова, как "шатаешься", "бездельничаешь" и тому подобные.
Она так делала всегда после его долгой отлучки в лес, и Степан ненавидел этот момент. Из-за этого ему никогда не хотелось возвращаться. Но теперь, как ни странно, ему на это было наплевать. Он, не обращая внимания на внешний раздражитель, спокойно прошел в комнату и стал раздеваться.
Крики около него не стихали и когда они стали нестерпимыми, он взял жену за горло, слегка придушил и сказал ей спокойным, жестким голосом: "Маруся, заткнись, пожалуйста". Жена замолчала, вытаращила глаза от удивления, постояла в недоумении и пошла наливать ему борщ. Степан сел за стол и стал ужинать. Он ощущал какое-то невиданное душевное равновесие.
Утром он пошел на работу. Работал он слесарем в поселковой станции техобслуживания. По дороге ему встретился Гришка-бугай, уже с утра пьяный. Степан его побаивался. Гришка постоянно до него докапывался, требовал у него деньги на водку, а иногда пытался отнять их силой. Худощавый Степа частенько получал от Гришки люлей, так как тот действительно был бугай, а управы на него он найти не мог.
На этот раз, когда Гришка в хамской манере завел нелицеприятный разговор, Степан ощутил спокойствие и решимость к действию. Без лишних слов, он поднял толстый кол, валявшийся рядом с дорогой, и с размаху заехал им по харе Гришки. Тот звезданулся на землю без сознания, а Степан продолжил путь.
По приходу на работу ему пришлось выслушать претензии начальника о том, что трактор стоит на ремонте уже три недели вместо одной по плану. Причем, начальник не стеснялся в выражениях и излагал мысли повышенным тоном, проще говоря, орал. Вежливые выражения он при этом, естественно, не выбирал.
Степа спокойно выслушал крики, затем так же спокойно и вежливо послал на хрен начальника и разъяснил, что трактор будет готов, как только привезут запчасти. И что доставку запчастей просрали снабженцы. Начальник тупо на него уставился, потом почесал репу и сказал: "Пора бы тебя, Степан Петрович, в мастера переводить, засиделся ты в слесарях".
После работы Степа направился не домой, а в банк. Ему надоела до чертиков его работа, он хотел взять кредит и открыть свое дело. Он давно уже подумывал об этом, но опасался неудачи и всё не решался. Теперь же никаких сомнений у него не было и он смело шагал вперед.
Путь в банк вел через ж/д станцию. Несколько сот метров нужно было пройти по рельсам и Степа вышел на пути. Были уже сумерки. Быстро темнело. Он уже догадался, что после удара молнии у него напрочь пропало чувство страха, а появились решительность и сила духа. Он не боялся теперь никого и ничего. Ни людей, ни зверей, ни грядущих перемен, ни даже приближающегося сзади поезда. Хотя, возможно, он его просто не слышал. Ему теперь оставалось только разложить мысли по полочкам и смело начать жить по-новому.
Но поезд тоже не ведал страха и сомнений, а еще был чертовски быстрым. Он догнал Степана и вмазался в него на полном ходу. От удара Степа пролетел вперед добрых сто метров. Он упал на шпалы и прокатился по ним, кувыркаясь как тряпичная кукла. Его отбросило в сторону, на насыпь. Машинист почему-то не заметил удара и даже не сбавил ход. На морде тепловоза от столкновения осталась глубокая вмятина.
Степа поднялся, посмотрел на целехонького себя и послал подальше мысль про кредит. Кажется удар молнии дал ему не только бесстрашие...
Поезд все еще шел мимо него. Он зацепился за вагон с углем, запрыгнул на него, уселся поудобней и покатил куда глаза глядят. Под мерный стук колес Степа сидел, улыбался и думал: "Сделаю себе крутой черный костюм в обтяжку, а эмблемой на груди будет жирная белая молния".