оглавление канала, часть 1-я
Юрка стоял не дыша, боясь оторвать взгляд от этого существа. Его пугало не само это непонятное, а то, что он не владеет своим телом. Это было необычно и… страшно. Но каким-то внутренним чутьем, он почти наверняка знал, что беды ему от этого пришельца не будет. Вот знал, и все тут! А существо стало выбираться из зарослей. Причем, делало это, практически, бесшумно. Как ему это удавалось при таких-то габаритах, оставалось только догадываться, а еще, удивляться. Выбравшись из кустов, существо сделало осторожный шажок вперед. Опять застыло на месте, и склонив голову на бок, стало внимательно осматривать замершего перед ним человека. Юрке казалось, что смотрит это страшилище на него, словно энтомолог на неизвестный ему доселе вид какого-то диковинного жука. Внутри черепушки у него вдруг стало как-то щекотно, будто какое-то насекомое лазило у него в мозгах. И, невольно, его собственная память, словно внезапно взбесившийся осел, понеслась назад, перелистывая воспоминания всей его жизни. Картинки замелькали у него в голове. Вот он, маленький мальчик, сидит на коленях старика… Конечно, это Нюськин дед. Вот он, уже повзрослевший, бьется до крови с какими-то мальчишками, а в сторонке стоит ревущая Нюська. Точно! Тогда Нюську, вышедшую во двор в новом платьице толкнули в лужу соседские пацаны, а он, Юрка, за нее вступился. Образы замелькали перед его внутренним взглядом так быстро, словно кто-то запустил киноленту его прожитых лет в ускоренном режиме. От этого внутреннего мелькания у него закружилась голова, и дрова, которые он все еще прижимал к груди выпали у него из рук, гулко ударяясь о камни. Не выдержав этой гонки, он схватился двумя руками за голову и закричал:
- Хватит!!! Остановись!!!
Эхо в горах моментально откликнулось на его вопль: «Ись… ись… ись…»
А чудище, склонив свою лохматую башку, смотрело на него внимательно и, как показалось Юрку, несколько растерянно. Будто, оно ожидало увидеть у него в голове совершенно другое! А то, что ОНО именно это видит, Юрка уже нисколько не сомневался. Он не старался найти рациональных или логических объяснений всему происходящему, как это зачастую делала Татьяна или Нюська, он, вообще, не пытался ничего себе объяснять, просто воспринимая происходящее здесь и сейчас, как данность. Ведь не пугался же он маленький, когда впервые услышал, как работает пылесос, или стиральная машина! Так чего сейчас-то?!
А потом, случилось странное. Юрка будто очутился в каком-то другом месте, если не сказать, на другой планете. Густые заросли каких-то неведомых ему деревьев, уходящих своими вершинами куда-то далеко-далеко, в самое небо, с огромными глянцевыми листьями и длинными гроздьями темно-сиреневых цветов. Они были повсюду, целый лес. На небольшой полянке прямо перед ним, поросшей густой желтоватой травой, напоминающей мох, резвятся какие-то существа, а рядом... Конечно!!...Это ТЕ самые существа, и их там было много!!! Семья, да не одна!!! Картинка сменилась, словно переключился канал на телевизоре. Выжженная пустыня, в которой еще кое-где дымились остатки деревьев с фиолетовыми цветами. Повсюду лежали обгорелые и растерзанные останки этих громадных созданий и их детенышей. Картинка была настолько реалистичной, что на мгновение Юрке показалось, что он чувствует вонь сгоревшей плоти. И тошнота подступила сразу к горлу противным тугим комом. Он с трудом сглотнул, и это словно послужило каким-то сигналом, потому что появился новый кадр. Кажется, это был уже наш мир. Бескрайняя зеленая долина между гор, табуны пасущихся лошадей среди высоких трав. По краю долины вьется дорога. На ней какие-то люди, верхом на конях, гонят перед собой десятки этих же существ, закованных в огромные тяжелые цепи. Многие из чудищ ранены, кровь, почти черная, отлично видна на их серо-белой длинной шерсти.
И тут, внезапно, все пропало. Юрка очнулся от громкого крика, который словно волной стер все эти странные и страшные изображения. На небольшую площадку, где он по-прежнему стоял напротив чудовища, размахивая горящей палкой, выскочила… Татьяна! С воплем: «А ну, гад, отойди от моего друга!», она принялась охаживать удивительное существо этим импровизированным факелом. Сразу запахло паленой шерстью. Существо, по-видимому, не ожидавшее подобного нападения, взревело так, что, казалось, горы начали сотрясаться. С ближайших скал стали осыпаться вниз мелкие камни. А горное эхо усилило этот его рев, раскидывая звук вверх и вниз по ущелью. Но в голосе чудовища была слышна не злоба, и даже не боль, а какая-то горькая обида.
На несколько мгновений Юрке показалось, что он сейчас же, сию минуту оглохнет от этого громоподобного рева. Юноша пригнул голову, обхватив ее руками, а существо, развернувшись к нападавшей девушке, одним взмахом когтистой лапы выбило у нее из рук тлевшую яркими углями палку. Татьяна при этом отлетела куда-то в кусты, и затихла там, наверное, потеряв от удара сознание. Чудовище еще раз оглянулось на Юрку, словно, хотело убедиться в чем-то. В предрассветных сумерках зеленым пламенем полыхнули его глаза. А затем, оно бесшумно скрылось в колючих зарослях так стремительно, что парень даже начал сомневаться, а не привиделось ли это все ему в каком-то дурманящем сне? Но тлеющая палка по-прежнему валялась тут, рядом с ним на камнях, а бордовые угольки все еще мерцали на ее конце, и тонкая змейка сизоватого дыма низко вилась по земле.
Несколько мгновений он находился в каком-то ступоре, а потом, кинулся в заросли. Татьяна лежала в смятом кусту караганы и тихонько постанывала. Юрка присел рядом, бережно приподнял девушку за плечи:
- Танюха… Танечка… Очнись… - Он был готов расплакаться от жалости, если бы умел. Но он давно разучился плакать, и поэтому, только закусил до крови губу, продолжая, прижимать подругу к своей груди.
Затем, словно опомнившись, он неловким движением скинул с себя куртку, и скомкав ее, положил под голову все еще не приходившей в себя Татьяны, а сам опрометью кинулся обратно к реке. Дрожащими пальцами отцепил от пояса пустую фляжку и набрал холодной воды. Так же, бегом, он вернулся к лежащей в кустах девушке. Сначала брызнул ей в лицо водой, а когда она зашевелилась и опять застонала, приподнял ей заботливо голову, и поднес фляжку к губам. Танька сделала глоток и тут же закашлялась. Открыла глаза. Увидела встревоженную Юркину физиономию и попробовала улыбнуться. Эта ее улыбка вызвала у Юрки какой-то восторг пополам с удивлением.
- Как ты…? Где болит? – Он даже не пытался скрыть сквозящее в его голосе беспокойство.
Татьяна, не отвечая, заворочалась, предпринимая попытку сесть. Юрка подхватил ее подмышки и усадил немного поудобнее. И тут, она, видимо, вспомнила обо всем произошедшем, потому что, принялась в страхе оглядываться по сторонам.
- Что ЭТО было? – Голос у нее звучал испуганно.
А Юрка с облегчением выдохнул. Если Татьяна перешла сразу к вопросам, значит, у нее все более иди менее нормально. Он пожал плечами.
- Не знаю…Какое-то существо. Оно пыталось мне что-то сказать…
Татьяна вытаращила на него глаза.
- Оно что, еще и говорить умеет???
Юрка вздохнул.
- Так… Встать можешь?
Девушка покрутила немного руками, и поморщилась.
- Кажется, правая рука вывихнута, ну или ушиблена… - Подрыгала ногами, и неуверенно продолжила: - А ноги, кажется в порядке. Помоги…
Юрка помог ей подняться, и бережно обхватив за талию, повел обратно к догорающему костру. По дороге Татьяна пыталась задавать ему какие-то вопросы, но он только твердил: «Вот дойдем до лагеря, и я все расскажу…», чем будоражил ее любопытство еще больше. И это, как ни странно, сказывалось благотворно на ее физическом состоянии. До места она уже дошла почти самостоятельно, только слегка опираясь о его плечо. Костер уже почти догорел, только угли еще алели, не успев подернуться слоем пепла. Поудобнее усадив подругу на расстеленное одеяло, он подбросил остатки дров в костер. Сам уселся напротив и уставился на Татьяну, не то в восхищении, не то в недоумении. Потом, усмехнувшись коротко, протянул:
- Ну ты даешь, подруга… Как ты не испугалось-то?! Я от тебя такого выверта не ожидал… Удивила! – И уже веселее воскликнул: - А тот, лохматый, кажется, вообще офигел от такого наскока. Вон как в кусты драпанул, только пятки засверкали! И не страшно тебе было?
Татьяна, обиженно надув губы, сердито смотрела на друга. В ответ только буркнула:
- Страшно… Еще как, страшно… - И вдруг разревелась в голос.
Юрка бросился к ней и принялся ее успокаивать. Не то чтобы у него был богатый опыт по успокоению ревущих девиц, но он старался, как мог. Гладил ее по голове, словно маленькую, и как заведенный повторял:
- Ну чего ты… Успокойся… Все же хорошо… Все обошлось…
Татьяна от его «успокаивающих» речей, принялась реветь еще сильнее. И вот, наконец, поток ее слез иссяк. Она шмыгнула напоследок носом и гнусаво проговорила:
- Ага… Кончилось… Все только началось… Представь себе, каково ТАМ Нюське, если мы тут вдвоем, а она совсем одна с этими упырями! Чего она там только не натерпится… – Потом, отстранившись от Юркиного плеча, поморщившись, потерла свою руку, и добавила: - И рука еще болит… Вот, черт! Как некстати-то!
Юрка, обрадованный тем, что реветь она перестала, сразу принялся изображать из себя брата милосердия.
- А ну, дай, посмотрю, чего там у тебя с рукой…
При свете костра стал разглядывать протянутую руку, ощупывая ее с деловым видом и задавая периодически вопросы на тему: «Так болит? А так?» Татьяна послушно отвечала, морща свой вздернутый носик, глядя, пока он не видит, на склоненную Юркину голову с нежностью. Закончив осмотр, он бодрым голосом вынес вердикт:
- Ничего особо страшного, пара царапин, большой синяк на запястье, но вывиха, по-моему, нет. Обошлось.
Затем, чуть отодвинувшись от нее, чтобы лучше видеть Татьянино лицо, тихо и очень серьезно проговорил:
- Я не ожидал от тебя такой храбрости… Спасибо… Ты настоящий друг! С тобой хоть в разведку, хоть… - Он замялся, испугавшись цветистости собственной речи, и закончил скомкано: - хоть в горы…
Танька, напротив, придвинулась к нему ближе, чтобы спрятать свое пылающее лицо, из-за вдруг прихлынувшего смущения от подобной похвалы, и прошептала:
- Я так за тебя испугалась… - А потом, вдруг, резко изменив тон, сердито вскинулась: - Так кто это был, в конце концов?! Ты мне расскажешь или нет?!
Юрка от подобной смены настроения даже слегка опешил, и подумал про себя, что проще, наверное, иметь дело с лохматыми чудовищами, чем с женщинами. По крайней мере, с чудовищами там было все более или менее понятно.