Смерть ходит среди нас – и это не образно, а буквально. Ходит не с косой, не в капюшоне, а в образе обычного, как ни странно, самого близкого человека. История, убедившая меня в этом, случилась лет 20 назад в горном селении. О подобных местах принято говорить «забытые Богом», но лучше сказать, что это места, где забыт сам Бог.
Дожди шли здесь часто, и мы жили не на солнечной стороне. После обеда свет отключали, и приходилось сидеть долгими вечерами при свечах, а воду вовсе брали из-под крана во дворе. Все эти житейские обстоятельства поспособствовали тому, что все мои воспоминания сейчас об этой местности свелись к темноте и холоду. Плюс мрак и страх. Возможно, из-за вышеописанного посчитаете мою историю игрой воображения. Но, уверяю вас, я человек, весьма рациональный (по крайней мере, и школу, и институт окончила с отличием), и всю эту мистику я испытала в реальности, а не во сне. Оправдываюсь, ибо скептична.
Жили мы в большом доме – пожалуй, в самом большом в этом уголке земли. Казалось, что все его жители могли разом поместиться в нём. Я и брат спали в смежных комнатах – так что, выглядывая из своей двери, я могла видеть дверь его комнаты, но не его кровать.
И вот однажды ночью я проснулась и вижу, как стоит в проеме двери мой отец и молча смотрит в сторону кровати брата. Одет он был не как обычно – не в деревенской, пригодной для присмотра за скотом, одежде, а в чистой – как будто на торжество собрался. Но при этом я не ощутила в нём чужака. Меня больше встревожило, что он там вообще стоит посреди ночи.
И я окликнула:
– Папа? Пап, почему ты не спишь?
Он повернулся ко мне и стал приближаться. Он не шел, а плыл – и я в страхе поняла, что это не папа, а какое-то нереальное существо, неосязаемый человек. Как только он очутился у моего изголовья, у меня началось удушье. Я задыхалась, я отчаянно старалась вырваться из ужаса. Я старалась кричать изо всех сил, но крик у меня не выходил – это был самый громкий, но внутренний крик, которого никто кроме меня не услышал.
В этом страшном удушье я просто провалилась. И когда открыла глаза, было уже утро. А казалось, всего секунда прошла.
Всё пошло с утра в обычном ритме, ничего не изменилось во внешнем мире – только во мне самой что-то сломалось и пошло не так.
Я постеснялась рассказать родным о ночном происшествии – меня бы просто не восприняли всерьез. Несмотря на место жительства, суеверия и всякая мистика в нашей семье сводились к нулю. Походы соседей к народным целителям и колдуньям мы, уверовавшие только в доказанные наукой факты, считали дикостью. Потому я постаралась успокоиться и забыть всё это. Более того, я готова была ставить под сомнение личные ощущения и видения (словом, собственную адекватность).
Но где-то через неделю случилось страшное, которое не забыть никогда: брат Юра погиб в аварии. Совсем молодой, двадцатилетний – жить и жить.
Возможно, я бы не связывала эти два события, но однажды отец, которому я постеснялась рассказать свою историю про ночного незнакомца, сам рассказал свою:
– За неделю до гибели Юры в наше окно стучалась птица. Плохое предвестие – так говорят. Я не впустил её. Но, видимо, «птица» эта нашла другой путь…
Только потом я начала детали той ночи связывать со всякого рода поверьями. К слову, помню, что соседская бабушка говорила, что нельзя стоять в проеме двери. «Это место потусторонних существ, не тревожь их», – говорила она, когда кто-то вставала в проем. И внучку свою просила, когда полы мыла, не оставлять это место, чтобы Те не обиделись. Все эти «прибаутки» я стала воспринимать иначе, потому что уже знала, что смерть брата стояла именно в проеме двери, и молча смотрела в его сторону.
Вскоре после смерти Юры мы покинули этот дом и это место. Сейчас мы живём в курортном солнечном городке в трехкомнатной уютной квартирке. Но я уверена, что и здесь однажды в комнату проберется смерть. И неважно, в чьем обличии, важно – чья же теперь?