📜Былое обдумав - "Приют одиннадцати".
Статья в 4-х частях, с эпилогом.
⚙️Приют одиннадцати - гостиница для альпинистов, расположенная на Эльбрусе в советские времена.
🔰Иногда бывает так, что несколько человек, сами того не зная, могут очень сильно изменить мир - и даже не от того, что они сумели изобрести что-то новое, или быстрей прочих вспомнить о старом. Просто они оказались готовы к действию в нужном месте и в нужное время. Наша сегодняшняя история как раз про результат одного похода, совершённого больше ста лет назад - и навсегда изменившего отечественный горный туризм (и не только туризм).
1.📋 "Открытие Кавказа".
📈Когда отгремели последние бои Кавказской войны, а на смену шашкам и кинжалам пришли трости и перья, Кавказ начал меняться до неузнаваемости.
Бурно прибывали новые поселенцы, тут и там возникали казацкие станицы с их бело-жёлтыми хатками и хуторскими полями, а мимо них, в одноэтажные каменные городки с новыми мощёными улочками и освещёнными фонарным светом площадями бежали линии молодой Северо-Кавказской железной дороги, вдоль которой ночная тьма то и дело разрезалась фонарями мчащихся мимо горских аулов и равнинных полустанков красавцев-поездов. Они были символом новой эпохи быстрого развития и многообразных открытий на землях старых гор. Вчерашнее поле битв, воспетое Лермонтовым и Пушкиным как дикий и опасный край обживалось так быстро и активно, как никогда до этого в истории человечества.
Сходились буквально все карты: богатый на природные красоты регион в одночасье стал составной частью империи, а раз так - многие жители этой империи, устав от столичной суеты (или, напротив - по прямому приказу из Кремля) направлялись в эти края жить, работать, строить и мечтать. Регион полноценно и динамично развивался.
Так же быстро в те года обживался, разве что, американский фронтир - в Европе же подобную динамику роста людей, городов и инфраструктуры имели в те года, пожалуй, лишь Северный Кавказ и Закавказские степи. Прочие Европейские регионы были давно обжиты, из них наоборот мигрировали массы людей в поисках лучшей доли.
В этих условиях быстрого роста новых городков, повышенного к ним интереса со стороны мещан, интеллигенции и государства, а так же стабильного притока как частных, так и казённых денег, появлялась абсолютно новая прослойка жителей региона.
Они уже не были полностью связаны с войной, армией или государством - это были обычные горожане, нередко ищущие лучшей доли в молодом краю. И среди них, естественно, попадались те, кто искренне желал не просто переехать в новый край - а сделать что-то большее. Изучить его, рассказать о нём миру, сделать это место лучше для всех. В общем, в истории края появляется личность, рассказывая о которой, рассказчик вынужден рассказывать о целой сфере деятельности. В нашей истории, конечно, тоже нашёлся такой человек.
Его имя - Рудольф Рудольфович Лейцингер. И вряд-ли он, человек, рождённый в Швейцарских Альпах всерьёз думал в детстве о том, что именно его будут любовно называть "дедушкой русского альпинизма". Впрочем, обо всём по порядку.
Рудольф Рудольфович родился в далёком 1845 году, в крохотном городке Нетшталь, что затерялся в бескрайних просторах Альпийских гор, в семье потомственных винокуров. Всё детство и юность он провёл в Швейцарии, а потому, в горах он точно разбирался - вероятно, в силу места проживания, Лейцингеру были знакомы многие профессиональные термины, относящиеся к его родному высокогорью. Наверняка, он знал что-то об альпинизме, в те годы уже распространённым на территории Швейцарии.
В 19 лет (1864 год) Рудольф переехал в Россию, в город Тамбов, для управления винокуренными заводами графа Апраксина. Молодой человек быстро осваивался в новой стране - после он успел побывать и в других городах России. Но нам важен 1881 год - именно тогда 36-летний Рудольф переезжает жить на Кавказ.
Молодой Рудольф оказался именно там, где надо: его энергия и активность буквально меняли всё вокруг в новом для него городе - молодом, как и он сам, Пятигорске.
Хотя, и раньше он уже не раз проявил себя. К примеру, ещё до приезда в Пятигорск, обрусевший новатор внедрил первые на всём Кавказе беспрерывно действующие перегонные спиртовые аппараты. На этом он не останавливался - его пропаганда необходимости использования машин при обработке земли и уборке хлебов тоже давала результаты. Сам Лейцингер первым приобрёл две паровые молотилки для станиц Лысогорской и Незлобной - чем не индустриализация в масштабах одной отдельно взятой личности?
А в самом Пятигорске благодаря активному швейцарцу буквально менялся даже внешний вид города: Лейцингер открыл там в своём доме первый зимний театр, провёл первый киносеанс, принял активнейшее участие в создании первого Общества трезвости, Общества пособия бедным, создании дешёвых столовой и чайной, а в 1898 году "Неистовый швейцарец» поднял вопрос о создании первых в городе трамвайных путей, и даже предоставил свой проект по данному вопросу. Естественно, проработанный им заранее проект был принят почти полностью, после чего Лейцингер занялся разбивкой бульваров, обустройством дорожек и посадкой деревьев на горе Горячей. И это только самые крупные его достижения!
Но лично нам важно то, что именно этот человек открыл первое в городе бюро для экскурсантов. Выходит, что он был одним из первых на Кавказе, кто не только обнаружил повышенный интерес туристов к региону - но и придумал, как помочь людям получше ознакомиться с местными красотами - а заодно, заработать на этом денег для своих дальнейших инновационных проектов.
Так что бюро - это не главная его заслуга перед отечественным туризмом. Тут стоит отвлечься и уточнить, что кроме Лейцингера находились и другие люди, понимавшие, что такие города, как Пятигорск уже давно не полувоенные казачьи станицы - а полноценные административные центры, способные на нечто большее, чем банальный сбор туристов на экскурсии в небезызвестный Провал, так хорошо знакомый всем, кто читал знаменитые "Двенадцать стульев" Ильфа и Петрова.
Поэтому так вышло, что к концу XIX столетия ряд общественников Пятигорска всерьёз озаботился ознакомлением приезжающих на Северный Кавказ с местными достопримечательностями. Тогда было решено создать Кавказское горное общество, целью которого было бы не только ознакомление приезжих с красотами и достопримечательностями, но и научное изучение горных вершин, создание топографических карт, и вообще - любая доступная деятельность.
Практические действия по созданию Общества началась в 1899 году. Возглавили учредительный комитет Общества атаман Пятигорского отдела А. А. Ржевусский, профессор Военно-медицинской академии О. А. Чеччот и конечно, главный вдохновитель идеи - Р. Р. Лейцингер - он же автор текста устава общества. Ну, а 14 (27) декабря 1901 года этот устав был официально утвержден министром земледелия и государственных имуществ А. С. Ермоловым. Именно этот день стал официальной датой рождения КГО.
К слову, устав содержал весьма интересные пункты, много говорящие о целях создания самого общества. Вот, к примеру, некоторые из них:
- Всестороннее научное исследование Кавказских гор и прилегающих к ним предгорий, знакомство с жизнью и бытом населяющих Кавказ народностей;
- Оказание помощи учёным, художникам, туристам в посещении исследуемых местностей;
- Поддержка местных отраслей садоводства, хозяйства, горной промышленности;
- Охрана редких видов горных растений и животных, а также исторических памятников и достопримечательностей.
Как видите, это нечто большее, чем просто прогулки с туристами - это полноценный подход к освоению и пониманию кавказских гор. Вот что писал об этом сам Рудольф Рудольфович:
«Мы привлечём массу учёных, альпинистов в наш чудный край и осветим лабиринты громадного Кавказа, которые до сих пор почти не исследованы. Я более чем уверен, что в скором времени и наш Кавказ понравится русским не меньше Тироля или Швейцарии»
Как вы понимаете, об альпинистской, просветительской и научной деятельности этого Общества стоило бы написать отдельную статью. Здесь, ввиду того, что мы говорим о "детище" общества, лишь упомянем, что первоначально в КГО входило 32 человека, но постепенно его состав вырос, и насчитывал 100 участников (до гражданской войны в России, конечно). Общество содействовало созданию ученического туризма в России, так же участвовало в создании трёх пятигорских музеев.
Обществом издавались: газета «Сезонный листок», журнал «Вестник Кавказского Горного общества», свой Ежегодник, а также разнообразные брошюры. Кроме того, КГО приобретало и доставляло на Кавказ специальное снаряжение для альпинизма из Швейцарии. Канцелярия Кавказского горного общества, справочное бюро и зал для экскурсантов размещались в доме Р. Р. Лейцингера. Так же поддерживались связи с Русским Горным Обществом,
Скорее всего, такие успехи общества были связаны в первую очередь с тем, что сам Лейцингер, будучи швейцарцем, горы не только знал - но и любил. Он наконец-то оказался нужен в том краю, что так напоминал его историческую родину - только был в разы интереснее. Буквально за каждым камушком могло прятаться открытие, разве мог гиперактивный Лейцингер устоять перед таким лакомым куском?
Понимая, что у него есть не только силы, но и средства, Лейцингер брался за разнообразные амбициозные проекты, многие из которых были доведены до конца ещё при его жизни.
Но бывали идеи, которые даже такие пассионарии, как Лейцингер не успевали реализовать до конца. В их числе оказался самый грандиозный проект "дедушки русского альпинизма" - а именно, проведение пешеходной тропы на Западную и Восточную вершины Эльбруса.
Он почти добился успеха: в 1909 году (за полгода до кончины Лейцингера) была осуществлена амбициозная экспедиция, в ходе которой всё-же был возведён приют на Кругозоре (3000 метров, юго-восточный склон Эльбруса, по решению членов КГО приют назван в его честь - Лейцингеровский), а также подобрана площадка для следующего приюта - временный лагерь в районе скальной гряды, где одиннадцать исследователей остановились на некоторое время. Группа имела небольшой запас краски для того, чтобы сделать памятную надпись на вершине Эльбруса, этой краской они написали «Приют 11» на камнях, где был их лагерь.
Вот так началась история приюта: однажды одиннадцать храбрецов отправились в поход, невольно повлиявший на весь советский альпинизм. При чём, этот поход был совершён ещё в досоветские времена...
Но не всем суждено увидеть своё детище воочию: 10 января 1910 года Рудольф Рудольфович Лейцингер скончался в возрасте 65-ти лет. На венке от Кавказского горного общества была надпись «Дорогому дедушке русского альпинизма». Он получил этот титул по праву: именно Лейцингер с его соратниками открыли миру небывалый ранее туристический Кавказ. Это был мирный, равный Альпам - а местами, даже превосходящий их регион. Спасибо ему с соратниками за это.
Из-за кончины Лейцингера (на тот момент председателя общества) работа КГО на какое - то время стала менее интенсивной, после, с началом "Второй Отечественной" деятельность учёных ослабла ещё больше - теперь стране было не до горных вершин. Интересно, как строилась бы работа учёных, если бы они могли знать, что за Первой Мировой грядёт гражданская война. Вновь тропы Кавказа станут небезопасны, а возникшие как из ниоткуда абреки будут рубиться с лихими казаками, стройными рядами белогвардейцев и новыми, революционными красными бойцами. Кавказ загорелся, как в былые годы...
2.🛏️ Убежище для уставших.
📚Иногда идеи ждут своего часа не одно десятилетие...
...Прошло долгих 20 лет с момента "похода одиннадцати" - уже не было той страны, не было многих членов КГО, не было и того туризма, который пытались построить в закостенелой монархической России...
Но был альпинизм - теперь уже советский. И были видные советские альпинисты, создававшие уже новый, советский туризм. Само КГО успели распустить и вновь собрать. Но главное - оставалась идея. Идея, пережившая войны, неурядицы и кризис. Идея выверенная и чёткая, идея полноценная и нужная - а значит, была идея, ждавшая своего часа. И он настал.
В лето 1929 года известный советский альпинист В. А. Раковский наконец-то исполнил мечту Лейцингера. Он с товарищами соорудил на памятном месте "лагеря одиннадцати" деревянную, обитую железом хижину, и перенёс на неё надпись, оставленную экспедицией двадцатилетней давности. «Приют одиннадцати» Раковского был довольно просторным зданием, способным вместить до 40 человек.
Даже это простенькое здание было огромным достижением: теперь усталые путники были уверены в том, что на пути к вершине их ждёт такая важная, такая ценная остановка под крышей - ещё и на высоте около 4000 метров.
Но ни Раковский, ни уж тем более Лейцингер не догадывались, что именно "Приют одиннадцати" уже в скором времени станет буквально самым высоким достижением советского "строительного бума" 30-х годов.
Сложно сказать, в какой именно момент "Приюту" наконец-то улыбнулась судьба. Хоть цари уже давно сменились на вождей, приоритеты партии оказались достаточно специфическими, раздутыми скорее до монарших амбиций. Все 30-е годы партия старалась достигнуть всяческих успехов на мировой арене, демонстрируя остальному миру простую мысль: социализм в любой сфере "догонит и перегонит" капитализм. Многие из-за этой сумасбродной гонки лишались не только здоровья, но и жизни... Правда иногда, даже в эти неспокойные годы появлялись проекты, чья реализация, совпадая с "линией партии" не требовала массовых человеческих жертв.
Таким проектом оказалось строительство самой высокогорной гостиницы Европы - обновлённого "Приюта одиннадцати". Проект высокогорного трёхэтажного отеля, способного единовременно принять более 100 человек (вместо 40-ка посетителей хижины Раковского), создал инженер, строитель первых отечественных дирижаблей, архитектор и альпинист Николай Михайлович Попов.
Сейчас сложно сказать, насколько сильно партию привлекал титул "создателя самого высокогорного отеля в Европе" - но, в целом, с учётом "духа эпохи" - а именно, постоянных экспедиций полярников и геологов, повсеместных "триумфов социализма", а так же желанием местных партийных чиновников выслужиться перед столичным руководством, не сложно предположить, что вполне реализуемый проект Попова подкупал тем, что создать самую высокогорную гостиницу Европы было вполне реально. Чем не фактическое достижение социалистического строя?
В любом случае, ранней весной 1938-го года, началось очередное амбициозное строительство. Кроме того, в целях полной реализации задуманного проекта, инженеры решили перенести гостиницу чуть выше существовавшей на тот момент хижины.
Во многом, благодаря более ранним достижениям Лейцингера и Раковского, стройка пошла весьма успешно. Между «Ледовой базой» (так назвали место окончания дороги на Эльбрус) и старым зданием «Приюта» были наведены мосты через ледниковые трещины. По этим мостам, с раннего утра вереницей шли караваны с различным строительным грузом, пищей и инструментами для рабочих. Им приходилось начинать свой путь чуть свет не просто так - в это время солнце не успевало растопить накатанную снежную дорогу. Стройка велась, как и все другие проекты 30-х годов "ударными темпами", а от того, к осени того же года здание жилого корпуса, дизельная и котельная были практически готовы.
Самым удивительным и запоминающимся в новом здании приюта оказалась его форма - форма, напоминавшая дирижабль. Верхняя часть гостиницы была специально скруглена, чтобы успешнее противостоять мощным ветрам и штормам. Для ветронепроницаемости стены были обиты листами оцинкованного железа.
Представляете, как это выглядело: здоровый, блестящий домяра дирежаблевидной формы, сверкающий на высоте 4050 метров, ещё и окружённый снегом? Звучит впечатляюще! Главный корпус гостиницы был овальной формы и имел три этажа: первый — из камня, второй и третий — каркасного типа из деревянных деталей
Для утепления по всему периметру здания были проложены специальные теплоизоляционные плиты. Отделка внутренних помещений гостиницы продолжалась до глубокой зимы, когда с наступлением морозов пришлось приостановить работы и увести вниз всех рабочих. На следующий год работы были возобновлены, и к осени 1939 года гостиница приняла первых посетителей. Выходит, что на строительство самой высокогорной гостиницы в Европе ушло всего два года! (а с учётом перерыва на целую зиму, даже меньше двух лет)
Внутри здание также было продумано до мелочей. На первом этаже находились кухня, душевые комнаты и складские помещения. На втором и третьем этажах - жилые помещения. Комнаты были оборудованы откидными двухъярусными полками вагонного типа и были рассчитаны на 2—8 человек. Для хранения снаряжения имелись сундуки. Стены и потолки были отделаны недешёвым линкрустом, а паркетные полы покрыты лаком. Под потолком светили люстры. Было сделано центральное отопление, работали водопровод, канализация и баня. Для наиболее важных гостей имелась даже кремлёвская «вертушка» - постоянная связь с Москвой.
На втором этаже располагалась просторная столовая, одновременно принимавшая до 50-ти посетителей. По мнению специалистов, гостиница была очень комфортабельна, даже напоминала первоклассный отель. Один из его первых посетителей в шутку назвал приют «Отелем над облаками». В дальнейшем это название прижилось. А «Приют одиннадцати» в течение многих лет имел статус самой высокогорной гостиницы Европы, оставаясь при этом и архитектурным достижением.
Нет, конечно, классические высокогорные шале швейцарского типа - это очень хорошо и уютно, но "Приют одиннадцати" был уникален не только от того, что был выше прочих гостиниц Европы - он был как будто насмешкой над самой обстановкой. Мало того, что самая высокогорная гостиница находилась в социалистической стране, она ещё и полностью отличалась от своих европейских собратьев в Альпах и Пиренеях.
Приюту повезло: если бы его не успели достроить до 41-го года, возможно, строительство было бы остановлено из-за начала Великой Отечественной. Но судьба в очередной раз улыбнулась необычному зданию - и оно успело проработать несколько лет по своему прямому назначению, радуя советских альпинистов теплом и уютом на заоблачной высоте.
Но война опять докатилась до кавказских вершин. Конечно, не сразу - только в 1942-м, но разве от этого легче? Заоблачный отель, сам того не зная, превращался в поле битвы.
3. 🎖️Бои в заоблачном краю...
⚔️Война и до небес дойдёт...
Амбициозные планы Вермахта, дерзость и точность приказов, дотошность исполнителей делали своё дело: советская армия, ослабленная ещё до войны, не всегда могла сразу успешно отбить удар захватчиков. Так случилось и в 1942-м году, когда солдаты Рейха заняли огромные территории на Кубани, в Ставрополье и Поволжье. Немцы оказались одновременно и под Сталинградом, и на пороге Кавказа. Советские альпинисты начали сражаться за свои родные горы, в тысячах километров от изначальной границы с Нацистским Рейхом.
Гитлер был тоталитарным диктатором - а любой тоталитарный диктатор слишком любит посылать своих солдат на выполнение заданий, "прославляющих" его диктатуру. Водрузить свои знамёна на высшей точке Европы - это уже заманчиво для фюрера. И, хоть Советский Кавказ ещё сражался, и сражался упорно, немцы решили объявить о захвате всей горной системы с помощью старого, доброго символического поднятия знамени на наивысшей точке. Ну, а путь к вершине Эльбруса лежал только через "Приют Одиннадцати".
Из - за боевых действий, постоянными жителями приюта оставались лишь несколько метеорологов - начальник метеорологической станции А. Ковалёв, его жена, метеоролог З. Ковалёва и радист Я. Кучеренко. Они продолжали работать на станции, т.к. никаких указаний из Пятигорска не поступало. Учёные не подозревали, что враг уже подбирается к зданию приюта.
17 августа 1942 года немецкие горные стрелки, проникнувшие в Приэльбрусье через перевал Хотютау, под командованием капитана Грота оказались меньше, чем в дне пути до приюта. Метеорологам повезло - в этот же день к ним успела подняться группа разведчиков в составе трёх человек, посланная командованием советских подразделений, находившихся в Баксанском ущелье. Около 10 часов зимовщики и разведчики заметили, что с перевала Хотютау движется колонна немецких егерей. Часть из них направилась к «Старому Кругозору», другая — к «Приюту одиннадцати». Учитывая неравенство сил, советские разведчики и метеорологи решили спуститься в Баксанское ущелье, захватив с собой наиболее ценное оборудование. Под покровом облаков в обход «Старого Кругозора» они незамеченными спустились в долину Азау. Горные стрелки вермахта без единого выстрела заняли «Приют 11-ти».
Заняв гостиницу, немецкие егеря совершили восхождения на Эльбрус и 21 августа установили там свои флаги. Гитлеровская пропаганда использовала это символическое событие как демонстрацию победы на Кавказе - немецкий военный кинооператор Вольфганга Гортер из 1-й горнострелковой дивизии был участником восхождения на Эльбрус 21 августа 1942 года, он отразил этот эпизод в своём документальном фильме «Товарищи под знаком Эдельвейса». Правда, эта лента так и не вышла на экраны Германии в годы войны по причине «утраты политической необходимости».
От чего так получилось? Ответ прост: фактически, Кавказ не был покорён. Де-факто, все перевалы Главного Кавказского хребта обороняли советские войска, не пропуская противника к Чёрному морю, боевые действия превратились на какое-то время в позиционную войну. В связи с этим, немцы из 1-й горнострелковой дивизии окопались в здании приюта. Не имея возможности наступать дальше, нацисты перешли к упорной обороне. К несчастью для советских солдат, оборонять приют было относительно несложно - а потому, выбить оттуда егерей не удавалось.
Не смотря на многократные попытки отбить здание, советские солдаты не могли достигнуть успеха на этом участке фронта. В боях за приют погибло около сотни бойцов РККА, немецкие потери из - за благоприятных для обороны условий местности и хорошо укреплённых позиций оказались в разы меньше.
Практически пол - года Альпийские стрелки удерживали "Приют". За это время здание оказалось значительно повреждено в ходе боевых действий и из-за ударов с воздуха: оно пострадало от бомб, фасад его был весь изрешечён пулями, исковеркан осколками. Крыша с дизельной станции в какой-то момент была снесена взрывом. Но не смотря на урон, здание оставалось опорным пунктом немецких егерей до последнего.
Возможно, получи немцы приказ защищать здание до последнего - судьба этого архитектурного самородка оборвалась бы зимой или весной 1943-го года, но "Приюту" опять повезло: его судьба решилась гораздо севернее, в волжских степях. Именно там, в начале зимы 43-го года, разгромом окружённых немецких частей завершалась Сталинградская битва.
Понимая, что линия фронта слишком растянута, а потери слишком велики, немецкие генералы решили отступать, сохранив оставшиеся боеспособные части для дальнейших боёв. В то время многие немецкие отряды начали планомерно отходить, во избежание такого же окружения, как под Сталинградом. Так же было и на "Приюте одиннадцати". В те месяцы обстановка на Кавказском фронте сильно изменилась, и немецкие войска были вынуждены оставить Кавказ из-за угрозы окружения. 10—11 января 1943 года немецкие горно-стрелковые части покинули верховья Баксанского ущелья и ушли с «Приюта одиннадцати», оставив изуродованное здание бесхозным.
Но война продолжалась, и раз уходила армия врага - наступал час для наступления советских частей. Уже 9-го февраля 1943 года, в суровых зимних условиях, группа советских альпинистов в составе 20 человек под руководством известного учёного-метеоролога и математика А. М. Гусева поднялась на «Приют одиннадцати» для выполнения приказа командования Закавказского фронта по снятию нацистских знамён с вершин Эльбруса — данный эпизод описан позже Гусевым в его мемуарах «Эльбрус в огне».
Здание приюта было в ужасном состоянии. Ко всем описанным ранее увечьям добавились новые. К примеру, метеорологическая станция была разрушена немцами. Здание частично забилось снегом, так как егеря выломали рамы на дрова. В скалах вокруг приюта валялись боеприпасы и сломанное оружие. Повсюду виднелись многочисленные полуразрушенные укрепления и огневые точки. Продуктовые склады оказались взорванны или залиты керосином. Приют превратился из места отдыха в напоминание о том, во что война превращает созидательное творение рук человеческих. Война уходила с Кавказских вершин, как и раньше, оставляя после себя лишь разорение.
Но когда кончилась война, случилось чудо - и в "Приют" вернулась не просто новая, а совсем другая жизнь. Та жизнь, ради которой "Приют" и был создан.
4.🌠 "Падающая звезда".
🌄И на камнях растут деревья.
После нескольких лет "простоя", случилось знаковое в судьбе приюта событие: ему опять повезло - В 1949 году он был передан в аренду на пять лет Академии наук СССР. Тогда же восстановили автомобильную дорогу между селом Терскол и «Ледовой базой» (всё то же место окончания дороги на Эльбрус). Дорога за годы войны сильно пострадала от оползней и обвалов. Постепенно, в приют возвращалась жизнь.
В том же году Эльбрусская экспедиция Академии наук полноценно приступила к восстановлению Ледовой базы и «Приюта одиннадцати». Ремонт и реконструкция пострадавшего от войны «Приюта» требовали значительных усилий.
В 1950 году на Старом Кругозоре построили каменный домик, служивший промежуточной базой при подъёме на «Приют». Для ремонта доставили около двух тонн различных стройматериалов. На «Приют» даже попытались провести ЛЭП, но эта попытка не увенчалась успехом - ледник не выдержал, и обвалился вместе с установленными опорами.
К зиме 1952 года Эльбрусская экспедиция перевела свою обсерваторию с «Приюта одиннадцати» ниже, на «Ледовую базу», куда грузы завозились на автомашинах-вездеходах. Это позволило отказаться от дорогостоящей и небезопасной транспортировки груза по ледникам яками и лошадьми, а приют наконец - то с головой достался туристам... И он оказался очень востребован.
Тут стоит сказать пару слов о специфике советского туризма в целом - и его горного, альпинистского направления в частности.
Не смотря на зарождение подобных видов активного отдыха ещё в дореволюционные времена, они к 50-м годам ХХ-го века так и не стали массовыми видами спорта. Относительно короткая вспышка интереса к альпинизму в 30-е годы так и не сделала его общедоступным. Не хватало не только качественного снаряжения - но буквально какой-то общей базы для создания прослойки "массового" горного туриста. Стоит ли говорить, что все наработки 30-х годов попали в топку Второй Мировой войны, а после неё страна ещё несколько десятилетий приходила в себя?
Поэтому, в 50-е годы диковинное здание приюта всё ещё оказывалось передовым в том смысле, что оно было возведено, разрушено и восстановлено за несколько десятилетий до появления "основной массы" гостей.
Но время играло на руку "Приюту": в 50-е годы массовый интерес к альпинизму начал воскресать. У людей стали появляться лишние деньги и свободное время, постепенно оживали опустевшие маршруты Приэльбрусья, возвращались к своей работе старые гиды, появлялись новые. Страна выдыхала тяжелый военный воздух, вдыхая лёгкий и освободившийся от серых и жестоких событий середины века воздух оттепели.
Как и всегда, первыми эти перемены заметили молодые люди, желавшие всё познать через собственный опыт. Так называемые "шестидесятники" были гораздо больше подвержены туристической романтике - возможно, именно о таких посетителях Приэльбрусья мечтал в своё время Лейцингер: молодые, образованные, оптимистично настроенные парни и девушки, желающие покорить не только самую высокую вершину Европы - но и глубины океана, тайгу, космические дали - в общем, последнее поколение советских мечтателей вступало в свои законные права. И именно в этот момент культура "спружинила" именно тему альпинизма - вышел культовый фильм, "задавший тон всей комнате". Итак, дамы и господа, это оно: в 1967 году на советских экранах "царём горы" была та самая лента. Имя ей - "Вертикаль".
Пол - года съёмок, поющий Высоцкий в главной роли, эстетика Ч/Б фильма о сложных приключениях в горах, один из режиссёров проекта - молодой тогда Говорухин, профессиональная подготовка всего актёрского состава, острый сюжет, написанный почти что по реальным событиям, привлечение профессиональных альпинистов к съемкам в Приэльбрусье - короче, этот фильм был обречён стать хитом. Но он стал больше, чем хитом. "Вертикаль" - это самая массовая и самая качественная реклама альпинизма за всю историю России. Только по официальным данным, за первые 12 месяцев кинопроката фильм «Вертикаль» на территории СССР посмотрели 13 млн. зрителей. То есть, это больше миллиона зрителей в месяц! О таком охвате аудитории не приходилось говорить ни до, ни после выхода "Вертикали". Не говоря уж про легендарные песни Высоцкого - многие ходили на «Вертикаль» с блокнотами только для того, чтобы записать их (хороший кавер Пушного на одну из них, сделанный много -много лет спустя, мы тоже упомянем).
Кстати, для того, чтобы актёры смогли качественно сыграть альпинистов, для них проводили специальное обучение: они осваивали ледоруб, жили в палатках, учились ходить в связке, поднимались на высоту до 3000 метров и сдавали все альпинистские нормативы. После завершения съёмок все актёры получили значки «Альпинист СССР».
Естественно, законы рынка бесперебойно работали даже в социалистическом государстве. Как только миллионы советских тинейджеров попали под влияние "Вертикали", альпинизм (как, к слову, и горный туризм) в мгновение ока превратился из очень узкоспециального в довольно распространённый и востребованный вид отдыха. Толпы парней и девушек закупали снаряжение, палатки, гитары и ушанки ради того, что бы провести отпуск в обстановке "горной романтики" - после чего, они направлялись к ближайшим горам и героически лезли куда-то в сторону вершины. Естественно, количество посетителей всех горных приютов после 67-го года возросло в несколько раз. "Приют одиннадцати" не исключение.
К слову, о популярности альпинизма и сам Владимир Семёнович успел довольно конкретно высказаться на своих концертах и встречах со слушателями. Вот его цитата:
"Когда спрашиваешь альпинистов, зачем они штурмуют вершины, ни один не может объяснить. Заслуженный мастер спорта по альпинизму Елисеев на мой вопрос, зачем он когда-то впервые полез в горы и почему делает это до сих пор, ответил: «Сперва, чтобы проверить, что я есть за человек. А сейчас просто любопытно, что за люди кругом?» Знаете, в горах нельзя надеяться на скорую помощь и на милицию, там может помочь только твой друг, его рука, ты сам и случай. Когда мы делали фильм, пытались ответить на вопрос: «А зачем собственно люди ходят в горы? Что их там привлекает?» И пока киногруппа пыталась ответить на этот вопрос, я написал несколько песен альпинистских для себя и своих друзей. Альпинисты, услышав песни, попросили вставить их в картину. Через большое сопротивление (имеется в виду киностудия) их вставили..."
В эти годы "Приют" стал достоянием народных масс. Под его крышей в разное время собирались как профессиональные покорители "восьмитысячников", так и просто альпинисты - любители, старые друзья и новые знакомые. Из - за особенностей конструкции здание "Приюта" даже угодило в один не очень удачный фильм. А вообще, с 60-х годов "Приют" так часто использовался советскими (и не только) туристами, что на третьем этаже наиболее инициативная группа умудрилась создать музей.
В общем, 60-е, 70-е и 80-е годы - это расцвет удивительного здания "Приюта". Ему всё время везло: из полу-несбыточной мечты Лейцингера родилась хижина Раковского, а уже после, по случайному стечению обстоятельств появился огромный и удивительный дирижаблеобразный дом Попова, ставший, в каком-то смысле, символом всего советского альпинизма задолго до того, как рядовой советский человек проникся этим трудным, но интересным виде спорта.
С годами всё меньше людей верило в построение коммунизма - а потому, всё больше молодёжи уходило из комсомольских организаций и политических объединений в спортивные кружки, уделяя свободное врем исключительно приятному досугу, освобождённому от устаревающих догм марксизма-ленинизма. К 80-м годам количество посетителей приюта и впрямь достигло "туристических" объемов Швейцарии. Наконец-то приют, построенный полвека назад, функционировал на полную мощность, на благо советских и зарубежных альпинистов всех мастей. Сбылась мечта Лейцингера - туризм в Приэльбрусье наконец-то приобрёл массовый характер с кучей разнообразных кружков, снующими толпами любителей и профи, спешащих от одного приюта до другого. Можно сказать, что задача КГО была успешно выполнена.
Здание обрело культовую популярность - в СССР даже создавали разнообразные значки, посвящённые тому самому "Приюту одиннадцати". Может, и вам такой попадётся когда-нибудь на барахолке, кто знает?
Культовость, удачное расположение и массовый приток туристов с 60-х годов обеспечил приюту известность и важное, уважаемое место в мире советского альпинизма. Можно смело утверждать, что до начала 90-х годов было бы трудно найти какой-либо другой из функционирующих приютов, удостоенный такой интересной и необычной судьбы, как "Приют одиннадцати". Это было знаковое здание, тесно связанное с историей отечественного и мирового альпинизма на протяжении всего ХХ-го столетия. Иногда мечты сбываются - знал бы Лейцингер, к каким удивительным и знаковым последствиям приведёт его смелая экспедиция далёкого 1909-го года...
🟢Эпилог.
📝Какие-то вещи сложно охарактеризовать одним словом. Но у "Приюта" действительно есть эпилог.
С завершением советского периода завершилась и государственная опека над зданием приюта. С начала 90-х годов это удивительное, символическое (на тот момент УЖЕ символическое) здание в одночасье оказалось бесхозным. Но ему ещё какое-то время везло: туристы и волонтёры сами справлялись с заботой о диковинной постройке.
Но последнее чудо не происходило - крупный инвестор для "самого высокогорного отеля Европы" не находился. Частники были так заняты "переделом рынка", что упустили гостиницу из виду. Государству "Приют" тоже был не нужен. Возможно, если бы конструкция дотянула до "нулевых" - её взял бы под крылышко какой-нибудь олигарх, или корпорация, на худой конец - то же государство. Но в этот раз чуда не случилось, а приюту впервые за 66 лет существования не повезло.
16 августа 1998 года было последним днём практически бесхозного «Приюта 11-ти». Из-за неосторожного обращения с огнём группы российских гидов и европейских туристов, здание охватил пожар. Деревянные конструкции второго и третьего этажей задорно загорались. Пожарные в те края добраться никак не могли. Приют, переживший 30-е годы, войну и наплыв туристов, сгорел по вине нескольких беспечных посетителей. Его звезда навсегда закатилась за небосклон.
Да, то здание приюта сгорело - но память о нём осталась в истории альпинизма. А уже в 2001 году первых восходителей принял новый приют «Мария», построенный на месте старой дизельной станции. Он рассчитан примерно на 50—70 мест. В настоящее время старое сгоревшее здание полностью разобрано. Вокруг бывшего здания «Приюта 11-ти» и здания дизельной станции установлено два десятка жилых вагончиков-бытовок. Чуть выше «Приюта 11-ти» находится камень-мемориал альпинистам, погибшим на Эльбрусе.
Грустно ли терять знаковый архитектурный объект в единственном экземпляре? Пожалуй, да. Это как навечно утратить Египетские пирамиды или Эйфелеву башню. Но автору данной статьи в этом грустном событии видится некий символизм: да, старое здание приюта безвозвратно утрачено, но разве не было оно плодом творения рук и идей человеческих? Ведь самое ценное в этом приюте - его идея. И эта идея, как вы могли видеть, была реализована больше, чем на 100% через десятилетия после кончины автора идеи.
Конечно, хотелось бы сохранить здание для потомков, но раз уж оно не пережило ХХ-й век, быть может, это к лучшему. Ведь теперь новые Лейцингеры, Раковские и Поповы могут создать свои, более современные приюты на старых местах. А новые Высоцкие их воспоют в новых песнях - ведь "Приют одиннадцати" не исчез бесследно. Он пропустил через себя такое большое количество туристов, что даже автор этой статьи имел опыт общения с посетителями того удивительного здания. А значит, жива идея - и есть люди, созданные благодаря ней. Быть может, мы с вами станем свидетелями - или даже участниками создания нового культового горного приюта на загадочных и суровых Кавказских вершинах.
Кто знает, когда и кто в следующий раз создаст современное, комфортное и знаковое здание, влияющее на целую сферу? :) В общем, самое время напомнить, как было сказано в одном очень известном стихотворении Светлова:
Новые песни
Придумала жизнь…
Не надо, ребята,
О песне тужить,
Не надо, не надо,
Не надо, друзья…
Гренада, Гренада,
Гренада моя!
Гренада, 1926 год.
Ну а пока - спасибо большое за внимание. Подписывайтесь на нас пожалуйста, и следите за новыми публикациями ❤️ Высокий Слог - продолжим блог! 🔰
Нажми сюда, что бы выйти на основную Дзен-страницу канала 😉
📸Все материалы ВИОИ.