А грибной сезон-то выдался жарким. Жарким как никогда. В самом прямом смысле. Все сентябрьские походы, кроме последнего, происходили при температуре +23 - 26. Приходилось брать с собой целую охапку свежих футболок и тельняшек, меняя их по 4 раза за поход.
Не припомню такого пекла в сентябре за всю свою (довольно долгую, чего уж там) жизнь. Более полувека каждый год хожу за грибами, а такой жары не упомню.
Жара сказалась и на улове - грибов было полно, но едва ли один из дюжины оказывался пригодным для сбора, то бишь - нетронутым червями. И тем не менее, примерно за час можно было накидать полное лукошко (огромные корзины, как в былые времена, я с собой уже лет 15 как не беру - мне столько не нужно нынче).
В основном это были белые и красные + конечно же, подберёзовики - эти ребята стоят в любую погоды и каждый год. Не подводят. Вот только червям поддаются одними из первых.
Было на порядок меньше лисичек в этом году, которые всегда служили самими надёжными филлерами для моего лукошка. Совсем мало маслят, которыми обычно кишит этот лес. И все были червивые. Опят видел - на пальцах сосчитать, и тоже все стали прибежищем для гиперактивных червей или просто засохли, не дождавшись моего прихода. Похожая история (неожиданно для меня) приключилась и с моховиками.
Про солонухи в этом лесу много лет как и говорить уже не приходиться. А ведь когда-то, в пору моей молодости, белые и чёрные грузди, волнушки и даже, иной раз, рыжики стояли стеной. Последними из потенциально солёных сдались горькушки, которых когда-то вырастали натуральные плантации. Их тоже почти не стало. Почему так? Сам в толк не возьму. Просто констатирую.
Зато боровики и подосиновики радовали глаз и лукошко. Вкуснючие грибные супы едим почти каждый день.
С ягодами по такой жаре тоже беда приключилась. Не вызрели. Во всяком случае, в том количестве, которое обычно нас обеспечивало на зиму.
Впрочем, среди ягод было одно неожиданное и до чрезвычайности приятное исключение - красная рябина. Последние лет 10, наверное, её в лесу было не найти. Унылые и чахлые тонконожки стояли пустоцветом и горестно качали пожухлыми ветками, приветствуя нас и как-будто извиняясь за свой непрезентабельный вид и отсутствие столь желанных подарков с их стороны. Не было у рябины ягод. Совсем.
А тут вдруг вспенились деревца алыми пузырьками. Только собирай. И мы собрали - быть любимой рябиновой настойке на нашем столе зимой! Можно сказать - Ура!
Надо было больше собрать, но рябиновые деревца стоят поодаль от моего обычного грибного маршрута и я, грешным делом, поленился обходить те края, где она растёт обильно. Грибов там негусто нынче. Ну, да ничего. Рябину ещё и сейчас можно собрать. Сейчас даже лучше. Даст Бог соберёмся и психанём - набьём рябиной рюкзаки (тешу я себя наивной надеждой напоследок))
В итоге - грибов набрал. Но обилие червивых несколько испортило впечатление. Ягод Люлёк тоже насобирала, молодчинка. Не так много, но насобирала. Упрямая. Вся в меня)
Но главное в наших походах - это лес, как таковой. А он всегда прекрасен! В любую погоду и в любой день. Он не подводит, батюшка! Ведь "свобода живёт в лесу", если помните )
----
И в финале пара слов о песне, которую я выбрал для музыкального оформления клипа - "Where Do We Go When We Die" с последнего (и столь долгожданного) альбома любимой группы The The.
Песня эта стала для меня главной в нынешнем сентября. Прицепилась и не собирается отвязываться. А я и не рвусь от неё никуда. Пусть. Ведь вопрос, вынесенный в её титул, для человека моего возраста становится всё более актуальным и интересным, как ни крути. Нет уже в этом вопросе ни страха, ни кокетства. Остался только интерес и сомнения. И особенно остро я этот вопрос ощущаю именно в лесу. Впрочем, в лесу такие мысли стали для меня обычными ещё в молодости.
Понятное дело, что нет на этот вопрос ответа ни у одного смертного. Но вполне может существовать надежда, как пожелание самому себе. И для меня пожелание формулируется однозначно - я хотел бы уйти в этот лес.
Where do we go when we die?
Seeking proof – searching for signs
Where do we go when we die?
The sun may fall but the moon will rise