До чего прелестны барышни с картины Карла Брюллова. Всадница, что сознает силу своей красоты, потому чуть надменна; малышка в панталонах, что открыла от восторга рот, будто шепчет «и я буду такой!»
Обе кудряшки – итальяночки; старшую звали Джованнина, младшую – Амацилия. По расхожей версии, это дочери обедневшего итальянского композитора Джованни Пачини, автора оперы «Последний день Помпеи» (привет Брюллову). На полотне великого Карла «Всадница» сестры оказались благодаря графине Юлии Самойловой, взявшей девочек на воспитание после смерти их матери; папа Пачини почему-то не потянул содержание дочерей.
Юлия Самойлова, подобно Онегину, была наследницей «всех своих родных», потому сказочно богатой. Ей достались деньги и земли Висконти, Скавронских, Литта: усадьба в Славянке под Петербургом, дворец на Елагином острове, палаццо в Милане и на озере Комо, вилла в Ломбардии… графине было где разгуляться. Она слыла дамой веселой, эксцентричной, щедрой до расточительства; устраивала пышные приемы, одаряла людей искусства, дерзила Николаю I– тот переводил дух, когда беспутная Юлия отбывала на Апеннины. В Милане судьба свела ее с Карлом Брюлловым. Что там выросло в итоге, сказать сложно – свечку никто подержать не догадался; Брюллов отмалчивался, Юлия страстный роман отрицала, хотя строгая мораль была ей чужда. Так или иначе, художник сделал Самойлову своей музой, на картине «Последний день Помпеи» (привет Дж. Пачини) ее лицо и у лежащей ничком женщины с малышом на груди, и у живой пока матроны с дочерями, и еще у пары персонажей. Думали, всадница на одноименном полотне не кто иная, как дивная Юлия; позже разобрались, что к чему.
Мадам Самойлова заказала Брюллову картину – увековечь, говорит, моих девчонок, такие они чудесные. Своих детей графиня не завела, прикипела душой к чужим. В 1832 году «Всадница» увидела свет – и Юлия наверняка пожалела, что сама не стала моделью. Глядела на шедевр и завидовала Джованнине. Миланцы тоже высоко оценили работу Брюллова: Рубенс! Ван Дейк! – восхищенно цокали языками знатоки искусства. Ладно, поглазели – хватит, решила графиня Самойлова; пусть новый «Рубенс» повисит в моих покоях. И зависла там «Всадница» лет на 40.
… Давно нет в живых Карла Брюллова, угробившего здоровье при росписи плафона Исаакиевского собора. Промотала громадное состояние Юлия Самойлова – на мужей, творцов и прочих страждущих. 1875 год на дворе, графине 72 года. Трудно дышать, изнутри будто сжигает огонь - воспаление. Еще сильнее жжет обида на приемных дочерей. Джованнина и Амацилия выросли, вышли замуж, но не дождались от матери обещанного наследства. Да, обещала – однако сама сидит без гроша. Больная, одинокая. А дочки затеяли против нее судебный процесс.
Что там обе в итоге взыскали, не знаю; после смерти Юлии полотна пошли с молотка, «Всадницу» позже купил Павел Третьяков.
Амацилия Пачини в конце жизни, как и ее приемная мать, осталась без денег; умерла в приюте для бедных при миланском монастыре.
Снова смотрю на картину - уже другими глазами…
Автор – Марина Туманова
Спасибо читателям за внимание к каналу, за лайки, комментарии, подписки