Глава 5
Дети тут же бросаются к матери. Смешно прижимаются к ней с боков и опасливо озираются на меня.
– Лана? – только и могу выдохнуть я.
– Ты… – у нее округляются глаза, она смотрит на рабочий бейдж на моей груди. Видимо, по костюму понимает, что я тут скорее начальник… – Прошу прощения за присутствие детей, – она суетливо отводит взгляд, похоже, пытается скрыть эмоции, – мне надо было задержаться. Начальство требует найти двух логистов до десятого, а в саду короткий день, и тетя… – тараторит она. – Я, – кажется, она вздрагивает. – Я не знала, что ты тоже здесь работаешь.
Бейдж перевернут. Мою должность она прочесть не может.
– Я здесь недавно, – она рвано выдыхает, – еще не всех знаю.
Да закончатся эти оправдания когда-нибудь или нет? Плевать я сейчас хотел на работу.
– Лана, чьи это дети?
Ведь это не может быть то, о чем я думаю. Просто не может.
– Мои, – а вот тут ее голос перестает дрожать. Она, наоборот, гордо поднимает подбородок и прижимает к себе малышей. – Это мои и только мои дети! – чеканит моя мягкая Ланка.
Опускаю взгляд на них. Девочка – копия мать. Маленький светлячок, а мальчишка… Тот мужик, который был с ней на фотографиях, – здоровый блондин. В кого мальчишка темноволосый?
– Сколько им, Лан? – спрашиваю обреченно. Хотя ответ уже знаю. Им должно быть чуть больше четырех.
Она молчит. Но пацан, видимо, смелый. Чуть отрывается от матери и выставляет ладошку с пальчиками.
– Нам четыле, – “р” он не выговаривает.
– И половинка, – добавляет его сестра.
– Нам четыле с половиной года! Вот! – почти выкрикивает малыш.
Умный. И смелый. Весь в меня.
Как волной накрывают боль, гнев, ярость и… Обида…
– То есть, – еле сдерживаясь, произношу я, – ты родила от меня и скрыла.
– Ты бросил меня! – выкрикивает она. – Уехал! Мне сказали убираться!
– Лана, – я рычу, – ты даже не отрицаешь, что это мои дети!
– Отрицаю! Это мои и только мои дети!
– Лана, не ври мне! – кажется, я уже ору.
– Я никогда тебе не врала, – она повышает голос в ответ.
– Ты изменила мне!
– Ага! С футбольной командой! Вот видишь, и детей сразу много! Мальчик от Роналду, девочка от Бэкхема!
– Лана!
И тут я получаю тычок в живот!
– Не смей кличать на мою маму! – моя уменьшенная копия смешно сопит внизу, сжав кулаки.
Замолкаю. Боже, что я творю?! Зачем вообще затеял этот разговор при детях?
Ланка тоже молчит. Она дрожит, кусает губы. И тут слышится тихий голос девочки:
– Мама, а кто такой Бекхэм?
***
– Так, ладно, – я запускаю руки в волосы, судорожно пытаюсь сообразить, что делать дальше. – Это не место для выяснения отношений. Собирайся, поехали.
– Я никуда не поеду! – выкрикивает мне в лицо моя Ланка. – Владелец фабрики хочет еще двух логистов! А я хочу эту работу!
– Владелец фабрики ждет тебя в коридоре на выход через десять минут! – чеканю, еле сдерживая гнев. – Будешь спорить – уволю! Ты все равно должна быть сейчас на временном контракте.
Ланка бледнеет. До нее доходит смысл сказанного.
– Да, Лан, – киваю, – это моя компания, ты на меня работаешь. И сейчас мне важнее вот эти двое, чем все логисты вместе взятые, – выдыхаю. – Так что собирайся, и поедем где-нибудь поговорим. Нам явно есть о чем.
***
Сидим в каком-то семейном кафе. Симпатичное место. Никогда в таких не бывал.
Зал полупустой – люди уже разъехались из города. Близнецы тусят в детском уголке.
Виктор и Виктория.
Победы.
Две ее маленькие победы.
На самом деле большие. Очень большие.
Она зовет мальчика Виком. Говорит, Витя ему совсем не идет. Оно и ясно. Мой же мальчишка. Ни секунды в этом не сомневаюсь. И даже смешно слышать от нее: “Почему ты в этом так уверен?!”
Это она еще в офисе сопротивляться пыталась.
Сейчас молча смотрит в свою чашку кофе.
А я смотрю на детей. На моих детей.
В детском уголке бассейн с шариками и горка. Викушка пытается на нее забраться, но она маленькая, неловкая. Брат подхватывает ее и совершенно по-медвежьи, от плеча, подталкивает ладонями под попу, чтобы не свалилась. А потом бежит к другому краю – вытаскивать ее из бассейна.
Смотрю на это, и губы сами собой расплываются в улыбке. Черт. Четыре года. Им четыре года. Я потерял четыре года.
– Почему ты мне не сказала? – спрашиваю Ланку, не отводя от них глаз.
– Как? Ты уехал! Телефон был вечно недоступен!
Да… Точно… Я помню этот скандал. Как раз тогда пришлось вернуться в Лондон из-за мамы.
Я прилетал. Сюда, в Москву. После того, как мне скинули эти мерзкие фотографии. Хотел найти ее. Не знаю зачем. Чтобы хотя бы спросить: “За что?!”
Мать не дала. Кричала, что я унижаюсь, что я не имею права звонить. Тогда случился ее первый сердечный приступ. Потребовалась реабилитация. Мы улетели в лучшую клинику в Англии. Тогда же в Лондон прилетела и Карина. Якобы ухаживать за ней, пока я работаю. Получилось, что я уехал за границу больше чем на год. Даже не заметил, когда московская симка заблокировалась.
Об этом всем до сих пор тяжело вспоминать. От мысли, что Лана мне изменила, до сих пор больно.
– Лана, ты мне изменила, наши отношения были прекращены, – выдавливаю из себя, – но ты должна была сказать о детях!
– Как? – умудряется крикнуть шепотом она. – И зачем?
Чувствую в ее голосе слезы. Обиду. Имеет ли она право на меня обижаться? После всего того, что случилось, она считает меня виноватым? Ерунда какая-то. Если я и виноват, то только в том, что она не смогла до меня дозвониться. Но, судя по всему, она и не пыталась.
В детской комнате эти двое насытились горкой и теперь что-то складывают из больших поролоновых кубиков. У Вика что-то случилось с одеждой. Носок, кажется, слетел. Он хмурится, крутится, пытается поправить. Виктория плюхается на попу рядом с ним и с очень деловым видом натягивает его носок на место.
Смотрю на это и смеюсь. От счастья. От радости. От умиления. Мои дети. Мои.
Да плевать, что себе возомнила их мать.
– Лана, – я поворачиваюсь к ней, и улыбка сходит с моего лица.
Она расстроена. Но как же чертовски притягательна!
Ее золотистые волосы, белая кожа, искусанные до красноты губы. И искры в глазах! Она еле сдерживает слезы и злится одновременно!
Черт!
Ланка!
С трудом отвожу взгляд, делаю глоток кофе.
– Так… – произношу категорично. – Я не собираюсь терять еще четыре года, чтобы выяснять, как это произошло. У меня есть дети, и я хочу их растить. Сегодня вы переезжаете ко мне.
Глава 6
Лана
У меня просто отваливается челюсть от такой наглости. Что он о себе возомнил? Мы ему что – вещи? Когда нужно – взял, когда не нужно – убрал?
– А больше ты ничего не хочешь?!
– Лана, я имею на это право! – рычит он на меня.
Сильный, дерзкий. Он изменился. Заматерел. Теперь это не подающий надежды молодой парень. Теперь это состоявшийся мужик, хорошо знающий, чего хочет. Но и я тоже изменилась.
– Какое ты имеешь на это право? – встаю, чтобы получить хоть немного преимущества. – Какое? Ты не спал с ними сутками, потому что у них весь первый год режим был вразнобой. Ты менял им подгузники? Ты качал их на руках, когда болели животики? Или уезжал ночью на скорой, когда поднималась вдруг до сорока температура? Какое?
– Я бы делал все это, если бы ты мне сказала о том, что они у меня есть!
Ой… он тоже встал,
– Ты лишила меня их! Но сейчас я намерен все это получить! Я их отец!
– В графе отец у них прочерк! – ору на него.
– Я это исправлю! – а вот он, наоборот, понижает голос, и я точно знаю, что от этого не стоит ждать ничего хорошего.
– Не позволю!
Ой-ей… если он решит подтвердить отцовство…
– Тебе нужен суд? – он невинно вскидывает брови, а в глазах полыхает ярость. В его темных, безумно красивых глазах, в которых я всегда видела только любовь и страсть, сейчас лишь злость.
Я замолкаю. Крыть мне нечем. Это его дети, и если он потребует генетическую экспертизу, то любой суд наделит его правами родителя.
– Ром, – качаю головой, уже понизив тон, – ну они же не цветки в горшках, чтобы их взять и из одного дома в другой перевезти. У них есть привычки, распорядок, любимые места.
Ромка шумно вздыхает, запускает руку в волосы, снова отворачивается к детской комнате.
– Да, хорошо, в этом ты права, – думает пару минут. – Давай поступим по-другому. Проведем вместе эти длинные выходные, а там и видно будет.
– Ром! – я вскидываю руки, пытаясь воззвать к голосу рассудка этого когда-то горячо любимого мной человека, но тут из детской комнаты вылетают близнецы.
– Мамочка, а можно еще кок… кок…котейль, – Викушка никак не может выговорить это слово.
– Мы согласны на один на двоих! – вторит ей Вик.
– Клубничный, – просит дочь.
– Шоколадный! – перекрикивает ее сын.
– Тогда ванильный!
– Сто-стоп-стоп, – ой… а это вмешиватся в разговор Роман. – Мы закажем и клубничный, и шоколадный, – поднимает на меня взгляд, – если мама разрешит. Но надо что-нибудь поесть! Что вы любите?
– А мы что, будем есть в лестолане? – с восторгом выдыхает Вик.
Роман
Смотрю в глаза детей и понимаю, что для них это нонсенс. Диковинка! Непозволительная роскошь. Черт! Как не сорваться и не скупить все, на что они только посмотрят.
Лана!
Ну что же ты сделала?!
Как? Зачем?
– А что вы любите? – спрашиваю их, но помню, что главная тут Ланка. Мало ли, может, у них аллергии, диатез или что еще бывает у детей… Димыч вон замучил рассказами о том, как у его пупса то прыщи, то краснота на попе.
– Катошку фли! – кричат в один голос близнецы, а Ланка роняет голову на руку и, кажется, из последних сил держится, чтобы не разреветься.
Ловлю ее расстроенный и растерянный взгляд, и вся злость моментально растворяется. Ты лишила их отца, но я не буду лишать их матери.
– Детям можно картошку фри? – спрашиваю ее, а малыши нетерпеливо ерзают.
– Можно, – еле слышно отзывается она.
– С кетчупом! – кричит Вик.
– С сырным соусом! – перекрикивает брата Вика.
Поднимаю глаза на Лану, но она не выдерживает и все же плачет. Беззвучно. Слезы текут по ее щекам, но она даже не всхлипывает. Отвернулась, чтобы дети не обратили внимания.
Почему-то первая мысль о том, сколько же слез ты пролила, что научилась плакать так незаметно.
Но тут же запрещаю себе об этом думать. Это она. Все она. Изменила она. О детях не сказал она. Нечего ее жалеть. Остаться порядочным, да. Но не жалеть.
Поджимаю губы. Жестом подзываю официанта.
– Мы можем заказать две картошки фри и два коктейля? – думаю секунду. Мы с Ланкой ничего не ели, но я уверен, что от ужина она сейчас откажется. Да мне и самому кусок в горло не полезет. – И повторите кофе мне и даме, пожалуйста.
Официант быстро приносит этот незатейливый заказ. Лана уже вытерла щеки и выглядит почти нормально.
Я откидываюсь на спинку своего стула и разглядываю весело галдящих малышей. Они, конечно, тут же залезли друг к другу в соусы и коктейли друг у друга попробовали. Не спорят. Наоборот. Они явно одна команда. Лана хорошо их воспитывает.
– А можно еще в игловую? – Вик уже расправился со своей картошкой, утащил сколько мог у сестры, и ему не терпится вернуться на горку.
– Уже поздно, – твердо произносит Лана и смотрит на меня. – Нам пора.
Расставаться с ними не хочу. Наоборот. Хочется огрызнуться, заявить свои права, настоять на переезде прямо сейчас, но я понимаю, что сделаю только хуже. В первую очередь для детей.
Смотрю на часы. Начало девятого. Для малышей их возраста действительно поздно.
– Мама права, – пытаюсь улыбнуться им я. – Сейчас вам уже пора идти, но мы можем увидеться завтра. Мне очень приятно было провести с вами вечер, – вижу любопытство в глазах Вика и смущение на лице Викуши. – Мы можем завтра вместе сходить в парк или еще куда-нибудь?
– Аквапалк! – кричит Вик.
– Что? – хмурюсь.
– Аквапалк! – чуть тише повторяет он.
– Вик, – пинает его в бок сестра. – Баба Надя болеет, а мама с нами одна не справится, – произносит тоном учительницы девочка.
– Мама будет не одна, – смотрю Ланке прямо в глаза. Только попробуй отказаться. – Аквапарк так аквапарк.
– Нет, – трясет головой она. – Мне надо будет завтра на работу и вообще.
– Тебе не надо будет завтра на работу, – произношу категорично. – И если ты вообще не хочешь потерять эту работу, то мы едем завтра в аквапарк.
– Это шантаж, – выдыхает она, округлив глаза.
– А кто говорил, что будет легко? – вскидываю бровь.
– Хорошо, – она поджимает губы, но, кажется, сдается. – Значит, завтра аквапарк.
– Ура! – кричат малыши в два голоса, и я не могу не улыбнуться.
Завтра я еду со своими детьми в аквапарк!
***
У меня в машине нет детских кресел. Но и вызвать такси с двумя бустерами – целая проблема. А ребятня уже еле на ногах стоит.
– Я подвезу, – информирую, а не предлагаю.
– Не надо. Мы сами, – пытается возражать Лана, но тут же натыкается на мой взгляд.
Она садится сзади с детьми.
– Где вы живете? – спрашиваю я, открывая навигатор.
– Все там же, – вздыхает, – Борисовский проезд… – начинает диктовать адрес.
– Я помню, – сам от себя этого не ожидал, но я действительно помню ее дом.
И какого черта не приехал туда раньше?
Ответ прост. Потому что из Лондона я вернулся уже женатым. И очень старался вычеркнуть из своей жизни все, что связано с Ланой.
Смотрю в зеркало заднего вида на нее и прильнувших к ней близнецов.
Не вышло. К счастью.
***
Они уснули. Оба. Дорога заняла больше часа – все уже рванули в область на дачи. Я, стоя в пробках, сначала злился, а потом… А потом мне в голову пришла одна идея. Про загородные дома.
Не тащить же их в самом деле в нашу с Кариной квартиру!
Открываю чат со своим помощником:
“Виталик. Найди мне загородный дом. Три спальни, гостиная, игровая зона для детей, Срочно. Цена не имеет значения”.
Уточнение от него только одно:
“Срочно – это сейчас или можно завтра?”
Улыбаюсь. Я не зря плачу ему такие деньги.
“Можно завтра, но к вечеру чтобы было куда въехать.”
Тут же добавляю:
“Желательно с бассейном”.
Что-то мне подсказывает, что аквапарк – давняя мечта. И от дома с бассейном у Ланки не будет шансов отказаться.
Наконец отстояли все заторы и свернули с шоссе в нужный проезд. Вот ее дом. Старый тенистый двор.
Паркуюсь.
– Не буди их, – говорю Лане тихо.
Открываю дверь и беру на руки Викушу. Малышка что-то лопочет, но не просыпается. Я всматриваюсь в ее нежное личико, любуюсь моей девочкой. Нежненькая, хорошенькая. Аккуратно убираю с ее личика волосики, чтобы не щекотали.
Перевожу взгляд на Ланку, а она снова плачет. И снова беззвучно.
– В квартире есть кто? – спрашиваю шепотом. – Давай я отнесу ее и вернусь за Виком?
– Тетя дома, – качает головой Лана. – Но она не откроет. У нее спина.
– Тогда выходи, бери Вику, а я возьму его, – смотрю на сына, – он тяжелее.
– Да, – выдыхает Лана с улыбкой, выбирается из машины. – Вик уже настоящий богатырь, я его не подниму, – вытирает щеки ладонью, забирает у меня девочку. – Они и родились так. Он – три двести, а Викушка – два семьсот. Даже в кювезе полежала. Слабенькая была.
У меня вдруг горло перехватывает. Девочка моя родилась такой крохой. Еще и боролась за жизнь. Как же так? Почему меня не было рядом?
Черт! Все! Хватит! Постоянно оглядываясь на прошлое, потеряешь будущее… Дурацкая цитата впервые в жизни уместна.
Поднимаемся на третий этаж, Лана, чуть присев, открывает ключами дверь.
– Давай их в спальню, – тихо произносит она.
У них двушка, и одна из комнат проходная.
– Теть Надь, – окликает Лана.
– Где ж ты так зарабо… – отзывается женщина с дивана и тут же замолкает, видя меня.
– Я потом тебе все объясню, – хмурится Лана. – Дети уснули.
Ее тетя молчит, не спускает с меня взгляда.
Здороваюсь, но она мне не отвечает.
Ну и пусть. Перед ней я точно ни в чем не виноват.
Заношу сына в спальню. У одной из стен стоит взрослая кровать, у другой – две детских. Еще в комнате поместился комод. И все.
Ланка. Как же ты выкручивалась?
Снова орать хочется от досады. У моих детей могло бы быть все!
У них должно было быть все!
Но заставляю себя выдохнуть и выхожу в коридор. Лана шуршит у кроватей, снимая с близнецов обувь.
– Ну вот, – выходит и она следом, – они спят.
– Завтра во сколько встречаемся? – спрашиваю с нажимом.
– Ром, – она вздыхает, трет лицо.
– Я спрашиваю, во сколько? – меняю тон. Ты и так у меня слишком много украла. Больше ни минуты не отдам.
– Я не знаю, – разводит она руками. – Просыпаются они часов в семь, – вскидывает подбородок. Теперь ее очередь бросать мне вызов.
– Аквапарк с десяти, час дороги. Значит, в девять я тут.
Она с досадой на лице отворачивается.
– И да! Упакуй их вещи, – медлю пару секунд, – и свои. То, что вам нужно, на эти десять дней выходных.
– Почему десять? Три!
Хочет улизнуть от меня четвертого? Да щас!
– У тебя десять, – разворачиваюсь и выхожу. Осточертело слушать ее возражения.
Останавливаюсь во дворе, запускаю руки в волосы.
Пытаюсь выдохнуть.
Дети. У меня есть дети. Двое!
Звонит телефон.
Димыч.
– Да?
– Ромк, ты еще на работе?
– Дим, нет, че-то срочное?
– Не особо.
– Давай тогда четвертого?
В телефоне пауза. И обалдевший голос компаньона и друга:
– Че это с тобой?
– Димыч, – усмехаюсь в трубку, – ты не поверишь. Я сегодня стал папой!
Глава 7
Роман
– Ни капли не сомневаюсь.
Сидим у Димки на кухне. У него двухуровневая квартира. Спальни на втором этаже. Жена с ребятней уже спят. Он – отец-молодец. У них детей четверо. Двое старших школьники, еще одна пятилетка. Как мои. Аж что-то щемит в груди. Как мои…
Алиска вышла, поздоровалась, быстро накидала что-то на стол и ушла. Оно и ясно, младшему у них буквально пара месяцев. Боится одного оставлять.
Дима предложил выпить, но мне лениво брать такси, к тому же завтра с утра пораньше хочу быть бодрячком. Так что… Сидим, гоняем зеленый чай. С жасмином.
– Вообще какая-то нереальная история, – мой друг тихо офигевает. – Почему ты так уверен, если сам говоришь, что она тебе изменила?
– Слушай, ну, – мне действительно сложно это объяснить, – если посчитать, когда они были зачаты… Я тогда был тут, и у нас все было… – не могу подобрать слов. Круто. Зашибись. Волшебно. Божественно. Ни одно из них в полной мере не отражает то, что между нами было. – Вот тогда между нами совершенно точно никого не было.
Вижу недоверие в глазах друга.
– Блин, Дим, вот заявись к тебе сейчас кто-нибудь и скажи, что третий ребенок не от тебя, ты б ему поверил?
– Ты обалдел, что ли? – он реально оскорбился.
– Ну вот и я так же! Мало ли что было потом. Вот тогда, когда они должны были быть зачаты, она совершенно точно мне была верна.
– Почему тогда она пошла налево, стоило тебе уехать? – недоуменно спрашивает друг.
– Не знаю, – что-то Димычу слышится в моем голосе такое, что он аж хмурится. – Я не говорил с ней. У матери тогда случился сердечный приступ, и …
Не договариваю… И Димка молчит.
– Но я же видел фотографии! – цепляюсь за последнюю ниточку, дающую мне возможность считать себя пострадавшей стороной.
– А что на них? – тихо спрашивает Димыч.
Морщусь. До сих пор противно вспоминать что на них.
–– Номер, койка и она с мужиком в обнимку, – выпаливаю, не глядя другу в глаза.
– Точно не фотошоп? – кривится Димка.
– Точно, я делал экспертизу.
В тайне от матери. И от Карины. Но делал. Не верил им. И этот червячок сомнений опять заворочался где-то в груди.
– Мутная какая-то история.
– Димк, – поворачиваюсь к другу, – ты бы видел мальчишку, – мой голос дрожит. – Я словно на свой портрет, что у матери стоит, смотрел. Вылитый.
– А анализ ДНК не хочешь сделать? – щурится он.
– Хочу, но только для того, чтобы себя их отцом в документы вписать. Мало ли что Ланке в голову придет. Решит сейчас раствориться где-нибудь на просторах нашей необъятной родины. Или еще дальше.
– То есть она не в восторге от встречи с тобой.
– Ну, – моя очередь хмуриться, – да. Как-то особой радости я не почувствовал.
– И денег не просит? Не?
Я молчу. Смотрю на друга. Думаю, что он этим хочет сказать.
– Ромк, – продолжает он тихо, – че-то не сходится. Разлюбила тебя – зачем рожала? Родила, чтобы детей использовать? Почему сама к тебе не пришла?
А я снова молчу. Очень не хочется вслух признаваться, что сейчас я думаю о том же.
***
Лана
– А что еще я могла сделать? – сейчас уже можно не сдерживать слезы. Ребятня спит, и я совершенно смело наматываю сопли на кулак.
Тетя Надя хмурится, вижу, что хочет меня обнять, но по-прежнему с трудом шевелится.
– Он сказал, если работать тут хочешь, собирайся и поехали! Представляешь, – вскакиваю с кресла, залезаю ей подмышку, – он владелец этого всего!
– Ох, Светланушка, – тетя гладит меня по волосам.
– Теть Надь, ну как так-то? – хнычу почти в голос. – Я так хотела его забыть. Жить сама! Думала, на ноги встану. Такая работа хорошая! А тут…
– Лан, – тетушка смотрит на меня проникновенно, – а может, это судьба? Вспомни, как ты его любила!
– Любила! – выкрикиваю, забыв о детях. – Любила, но сейчас не люблю!
– Ой ли? – качает головой тетя.
– Он предал меня! Я не знаю, что подстроила его мать, но он ей поверил! Он поверил!
– Лан, там такая змеюка, – шепчет тетя. – Я ж тоже пыталась тогда.
– Что? – выпрямляюсь, удивленно смотрю на тетю.
– Ну что! Обидели мою девочку! Я пыталась пойти ее приструнить! – тетя прячет глаза, – Так она же мне в волосы вцепилась. Огрела по шее тогда, что у меня две недели синяк был, – моя тетя, всю жизнь проработавшая среди книг и людей их читающих, кривится. – Дама из высшего общества! Хабалка она базарная!
– Теть Надь…
Боже, хорошо, что я не знала этого тогда. От этого позора и унижения еще больнее.
– Ну вот на твоем месте я бы не рубила с плеча. Та мерзота могла придумать что угодно. А она ему мать, – тетя поджимает губы, – как ни грустно.
– Ну вот и он, значит, такой же.
– Ой, Ланка, – вздыхает тетя, – был бы такой же, детей бы сюда на руках не заносил! Либо сказал бы, что не знает ни тебя, ни их, либо забрал бы силой, и уже бы ты над фотокарточками плакала. А он что? Он с вами в аквапарк напрашивается!
– Ты хочешь сказать?.. – я утираю слезы и задумываюсь. А ведь тетушка права. Экспертиза ДНК, хороший адвокат – и даже с полицией я бы своих детей никогда больше не увидела.
– Я хочу сказать, что будь помягче. Присмотрись, – тетя многозначительно кивает. – Сходи завтра с ним, Вик давно на эти горки хотел. Да и на выходные поезжай. Если твой нормально себя вести будет. А вещи в любом случае лучше собрать, – тетя кряхтит, пытаясь подняться. – К нему ты поедешь или еще куда. Сумка с самым необходимым должна быть наготове.
– А куда я еще могу поехать? – растерянно спрашиваю тетю.
– Да хоть к черту на кулички, лишь бы детей сберечь! – восклицает она. – Пока родительница только ты, подхватила, в самолет – и поминай как звали! Так что денег на три авиабилета куда-нибудь далеко припаси, сумку с документами собери и не разбирай. Мало ли что.
Тетушка, кряхтя, поковыляла в сторону кухни, а я задумалась над ее словами.
Она права. Если допустить, что его тоже обманули, то Рома повел себя вполне по-человечески. Не угрожал. Почти.
Ну и… Пока он не отец в их свидетельствах, то я свободна в перемещениях. Ну что я теряю от посещения аквапарка? И к нему в гости поехать могу. В любой момент, если понадобится, вызову такси и в аэропорт.
Смогу же?
По коже бегут мурашки. Не от холода совсем. Это нервы. И страх. Но… Или улетать прямо сейчас, или рискнуть и поверить ему.
Я оглянулась на еле шевелящуюся тетушку.
Куда ж я ее одну брошу?
Да и…
Здесь дом, работа, детский сад.
Попробую остаться.
Глава 8
Роман
– А там будет такая голка, что клутится, клутится, а потом ты плюх! – Вик восторженно ерзает в детском кресле, размахивая руками.
– Ты не поверишь, – улыбаюсь ему. – Я туда тоже еду в первый раз.
Это правда, никогда горками не увлекался. Бывал еще ребенком в Европе. А в Москве ни разу.
– Там еще бассейн с пузыриками, – кричит Викушка.
– И волнами!
Боковым зрением вижу, как Ланка закатывает глаза, и мне становится смешно. И очень хорошо на душе.
Сейчас она сидит рядом со мной. Заднее сиденье почти полностью занято детскими креслами. Мое утро началось в автомагазине. Круглосуточном. На другом конце Москвы, между прочим. Но об этом я промолчу. В конце концов, это была моя прихоть. Да и встал я по привычке в шесть. Пробежка, душ и… Дети!
Ланка сегодня с утра не ворчала и никаких разборок не устраивала. Почти приветливо встретила. Попыталась напоить кофе. В коридоре стояли две спортивные сумки. Их я подхватил первым делом.
– Это все? – спросил требовательно.
Она побледнела.
– Может, – откашлялась, – после аквапарка заедем за ними?
– Зачем? – пожал плечами я.
– Ну, – она оглянулась на тетю то ли в поисках поддержки, то ли волнуясь за ее состояние.
– Поезжай! – махнула на нее рукой старушка. – Я хоть отлежусь в тишине!
Ланка обреченно вздохнула и кивнула мне.
– Да, все, – посмотрела вдруг почти испуганно. – Но мы же сможем заехать домой, если что-то понадобится?
– Конечно!
Заехать домой или купить… Главное – ее сейчас не спугнуть. Все сможем.
Виталик мне с утра пораньше сбросил пять объявлений с пометкой: “Шеф, сориентируй по предпочтениям”.Х
Я ему отметил два из них. Он обещал до обеда съездить на оба адреса. Жду новостей, но понимаю, что не отпущу их от себя, даже если придется ехать не в дом, а в какой-нибудь загородный отель. Я с ними не расстанусь.
– А я умею плавать! – гордо кричит с заднего сиденья Вик. – Тленел говолит, я как большой!
– Ты ходишь на плавание? – я удивлен. Живет же – еле концы с концами сводит. По квартире это видно.