После выписки из больницы Ивана Николаевича, Елене Сергеевне всё же пришлось поселиться в его квартире. Нужно было следить чтобы он регулярно принимал назначенное для восстановления лекарства, готовить ему еду рекомендованную докторами, хотя он и сам до этого справлялся на отлично, но пока она его решила освободить от этого.
Все годы их знакомства он занимался упорно и усиленно зарядкой, вероятно боясь потерять форму, что в его статусе «жениха» считал неприемлемым.
Вот и теперь он сразу же поторопился вернуть спортивную форму, но Елена настояла на том чтобы тот не спешил с этим до полного выздоровления.
Наблюдая за женщиной лёжа на диване, как та расторопно делает уборку в его квартире, он всё прикидывал как ему уговорит её узаконить их отношения. Она при каждом упоминании об этом сразу же «взвинчивалась» и приводила убойные аргументы того, что им не следует этого делать и её всё страивает.
– Чего это ты так подозрительно улыбаешься? – спросила Елена Сергеевна, глядя на хозяина квартиры.
– Уж и не знаю…
– Чего ты не знаешь? Опять какую-то аферу затеваешь?
– Вот думаю, благодарить мне надо того парнишку, что так ошибся на дороге. Когда бы ты так безропотно перебралась ко мне на жительство, – произнёс Иван всё так же хитро улыбаясь.
– Вот ей Богу отхлестала бы тебя сейчас полотенцем, да ладно и так натерпелся, – с дрожью в голосе произнесла Елена. – А мне что пришлось пережить! – воскликнула она, – а ему всё шуточки! – её глаза заблестели, она бросила на сушилку то самое полотенце, которым намеревалась его отхлестать и торопливо удалилась в ванную.
– Лена, ты чего расстроилась-то так? – громко произнёс Иван, морщась от боли начал подниматься с дивана. – Всё позади! Пора уже успокоиться и жить дальше прежней жизнью! – продолжал говорить также громко мужчина, потянулся за костылями. – Леночка, не надо так себя изводить! Обещаю больше не говорить про женитьбу, пока… – он увидел её заплаканной и сам едва сдержался от подобного, уж больно трогательно она выглядела.
– Что пока? – спросила она, присаживаясь рядом и уже строго добавила, – ты зачем встаёшь! Как за маленьким – глаз, да глаз! Ложись и лежи!
– Вот именно! Что ты со мной как с маленьким! – заулыбался Иван, обнимая любимую женщину. Прикоснулся своим лбом к её голове. – Может всё же поженимся? А?
– Ваня, поправляйся… А я посмотрю на твоё поведение! – совершенно серьёзно произнесла Елена Сергеевна, встала с дивана и добавила, – уже давно пора обедать.
– Вот вечно ты уходишь от серьёзного разговора! Чего ты боишься? Что тебя удерживает от этого важного шага? Если не любишь, так и скажи! Мол терпеть тебя не могу, а ты «поженимся, поженимся»! Скажи! Скажи!
Снова усаживаясь рядом, приобняла и с грустной улыбкой произнесла:
– Разве же я стала бы терпеть все твои закидоны, шуточки и флирты, если бы не любила. Твои подарки, квартира… конечно, важны для меня, но не главное… Люблю я тебя и ты это знаешь…
– Так чего же ты упрямишься?! Не пойму я тебя!
– Ванечка! Разве же это так важно! Мы рядом, мы вместе и в горе, и в радости! И даже на работе…
– А если бы… не дай Бог случилось бы не поправимое, то что?
– Вот! Вот ты опять! Во-первых, у тебя есть дочь! Во-вторых, я с тобой не из-за этого, – громко и эмоционально произнесла женщина, – а в-третьих! – ещё громче воскликнула Елена Сергеевна, но так и не сказала про третье, снова расплакалась и убежала в ванную.
– Ну вот опять довёл до слёз… – сам себе произнёс Иван, хлопнув по колену здоровой ноги.
Елена вернулась снова села рядом.
– Прости…
– Чего это ты, моя дорогая, в плаксу превратилась! Раньше такого не было!
– Ты просто не видел, – шмыгая носом ответила Елена.
– Дочь у меня есть! Есть! Только вот, где она? В больницу дважды приходила и всё… А ты вот рядом… Но не волнуйся я её не обижу, как и раньше о ней заботился, так и теперь не брошу.
– Что-то мы упустили в их воспитании, – произнесла женщина, думая о Стасе. – Мой вон тоже больше о себе думает…
– А чего ему о чём-то ещё думать, всем обеспечен, в том числе и жильё теперь есть собственное. Обещай, что в новой квартире сам жить будешь!
– Поживу… – вздохнув подтвердила Елена, – хотя к такой огромной привыкнуть надо.
– Ему для начала и той достаточно, не будет дураком добьётся большего. Хотя…
– Что хотя?! Сама уже убедилась, что хоть и умный...
– Но дуралей! – договорил за неё Иван Николаевич, грустно улыбнувшись.
– Я не то хотела сказать!
– Понятно, что не то, разве любящая мать назовёт своё чадо дуралеем! Но был бы умным не упустил бы такую девчонку!
– Ваня, мне думается, что он её пытается вернуть.
– Вернуть! – удивился мужчина. – Вот уж я бы на её месте не слушал бы его елейные речи! А с той что? Разочарован? Многое видно мимо меня прошло за это время.
– Они перебрались в Москву всем семейством…
– Прекрасно знаю её родителя! Мутный человек. Ну да ладно, это не наше дело. Может и он в столицу соберётся?
– Вроде бы разговора об этом от него не слышала, – с некой растерянностью произнесла Елена, похоже эта мысль ей была не по сердцу. – Для начала надо университет окончить, а там уж решать ехать или не ехать… Правда мне больше хочется чтобы они с Викой помирились.
– Помирились… – усмехнувшись эхом отозвался мужчина. – Если только у девочки любовь к нему настоящая! А так зачем он ей!
– Мне кажется настоящая… Уж очень она страдала…
– Будь моя воля…
– Всё! Хватит! – перебила Ивана Николаевича Елена, – уже ужинать пора, а мы не обедали! Ты полежи пока, а я стол накрою.
– Залежался я, посидеть хочу. А ужинать что-то мне не хочется… Может быть просто чайку с чем-нибудь вкусненьким, – произнёс мужчина, на это Елена Сергеевна только покачала головой. – Не сердись! Вот в прежний ритм жизни войду, тогда и аппетит появится, а пока только то, что душа просит, – улыбнулся он. – Хотя…
Женщину насторожило то с каким взглядом посмотрел на неё, произнося это короткое слово «хотя». Она снова опустилась на диван.
– Ваня, что-то всё же тебя гнетёт. В прошлый раз ещё в больнице не захотел продолжения разговора, теперь снова этот твой непонятны намёк. Рассказывай, какой камень лежит на твоём сердце. Или я начну фантазировать и всем будет от этого плохо…
– Ты за чаем пошла! Вот и иди! А там забудешь чем угрожала! – улыбаясь произнёс Иван Николаевич. – Теперь серьёзно! Чаю напьюсь с пирожными и всё тебе расскажу! Обещаю!
С недоверием глядя на хозяина квартиры, Елена Сергеевна встала с дивана и глубоко вздохнув удалилась в сторону кухне, было слышно нервное постукивание посудой, что-то даже падало громко ударяясь то ли об пол, то ли о столешницу. Пронзительный свисток чайника был итогом подготовки к чаепитию и уже через пару минут в коридор выкатился стеклянный столик на колёсиках.
– Ух ты! А ты не плохо подготовилась! – с удовольствием разглядывал Иван Николаевич тарелку наполненную разными красиво оформленными пирожными.
– Лиза обещала забежать, да видно снова времени не хватило, – с грустью в голое произнесла женщина, взглядом интересуясь какое из пирожных положить ему на тарелку.
– А вот сейчас и спрошу у неё почему она не интересуется здоровьем отца, – мужчина потянулся к журнальному столику за телефоном, но Елена опередила его, подала и ушла чтобы не слушать этот разговор с дочерью.
Совсем недавно случайно встретилась с ней возле своего нового дома и поговорили они с ней очень странно, до сих пор оставался неприятный осадок на душе.
Когда у неё с Иваном Николаевичем только-только зарождались какие-то отношения его дочери было четыре года, она часто находилась с ним в машине, когда он заезжал за ней на работу, иногда появлялась в его квартире. (Приходилось забирать из садика, если у матери на это не было времени). Тогда та воспринимала её нормально, общалась с ней с удовольствием, так Елене казалось. Иван просил её сходить в магазин вместо него, купить что-то из одежды или обуви, попутно она уже по своей инициативе покупала ей что-то понравившееся из игрушек.
Но со временем девочка взрослея меняла и отношение к ней, появилась неприязнь, лукавые недобрые усмешки, да и слова порой произносились такие, что и взрослый не всегда мог произнести. Хотя при отце она вела себя как обычно: улыбалась мило, говорила приятным голосом и умные слова.
У неё тогда хватало сдержанности чтобы не говорить об этом Ивану, потому что не знала как он к этому отнесётся, могло быть и так, что он решил бы, что она напрасно оговаривает дочь, что бы она гораздо меньше места занимала в его сердце. И чем дальше, чем взрослее становилась девочка тем язвительнее становились её речи и тем труднее было общение с ней…
Вот и вчера произошёл очень интересный разговор с Лизой.
Елена понемногу перебиралась в новое жилище, переносила кое-какие вещи, в основном одежду и милые сердцу вещицы с которыми не хотелось расставаться.
Едва закрылась дверь подъезда, женщина услышала знакомый голосок.
– Здрасти!
Обернулась.
– Здравствуй, Лиза, – отозвалась она и добавила, – отца решила навестить?
– Не сегодня! – резко ответила она, – настроение не то! Завтра примерно в это же время загляну.
– Он будем рад видеть тебя, скучает…
– Вы у него живёте? – догадалась девушка, потому как в её вопросе сквозило удивление.
– Ему сейчас помощь нужна, забота и контроль за регулярностью приёма лекарств, и своевременным и правильным питанием.
– Ну да, ну да! Больше-то позаботиться о нём некому! Мог бы сиделку нанять! – воскликнула Лиза, очень удивляя Елену этими словами.
– Зачем сиделка, если ему приятнее, что я за ним ухаживаю…
Не дослушав слова Елены Сергеевны, её собеседница со злобной усмешкой проговорила слова от которых у той мороз пробежал по спине.
– Небось страшно вам было, когда узнали об аварии, да сообщили, что он не выжил! Думали, небось, что всё закончилась ваша сытная и красивая жизнь! Слава Богу выжил! Теперь- то уж уговорите его жениться на вас, а то при его ритме жизни и повториться такое может!
– Лиза, что ты говоришь! – с горечью в глазах и словах, громко воскликнула Елена, но та останавливаться не собиралась.
– А знаете! У меня более интересное есть предложение! Надо нам со Стасом пожениться! А? Какое отличное решение! Тогда и у вас всё будет в ажуре и Стас пристроен! А то не везёт ему с любовью-то, то деревенщина привязалась, как репей прилипла, то вот вроде девчонка хорошая попалась, да бросила его! Не понять почему так парню не везёт! – на одном дыхании выдала девушка с ехидной улыбкой на губах, а в глазах горел не добрый огонь. – Как же мне не повезло жить с вами по соседству! Ведь говорила мне мать, чтобы я в том районе взяла квартиру, – она кивнула головой в сторону, где строились другие дома этой же компании, – а я не послушалась! Планировка очень понравилась! – она притворно рассмеялась, – люди смеются, что автор этого вы…
– Всё вылила? – перебила её Елена Сергеевна, улыбнулась, очень надо было постараться чтобы она у неё получилась как можно естественней, – на всё, что ты тут выплеснула, скажу тебе несколько слов. Поженимся мы с Иваном или нет только нам решать! От такой невестки я думаю меня Бог избавит… – хотела уйти, но задержалась, – явишься завтра, только попробуй отца чем-то расстроить, я с тобой поквитаюсь за это… – и уже сделав несколько шагов остановилась, – и да! Мне плевать, где ты будешь жить, надеюсь, что пути наши не будут часто пересекаться! – похоже женщина исчерпала предел терпения, однако добавила уже с совсем другой интонацией, но с недоброй усмешкой, – очень рады будем твоему визиту, приготовлю всё, что ты любишь, дорогая…
Теперь она уходила к дому в котором с нетерпением ждал её любимы человек, с которым, она теперь точно знала, они никогда не поженятся. Не из-за этой вот девчонки! Просто… Зачем! Им и так хорошо возле друг друга…
Через несколько минут вернулась, Иван Николаевич как раз прощался с дочерью.
– Нет! Не придёт она сегодня к нам, – сообщил он с сожалением, – куда чайник забираешь? – спросил тот, увидев как Елена удаляется с ним в кухню.
– Остыл. Ты же кипяток любишь!
– Леночка, а давай-ка всё же чего-то посерьёзнее на ужин мне предложи, а этим всем девочек завтра на работе угостишь.
– О! Я очень рада перемене твоего предпочтения! – заулыбалась женщина и прежде чем укатить столик, смачно поцеловала Ивана в щёку, – куриные отварные котлеты с запечёнными овощами… Ооочень вкусно! – сообщила она.
– Куриные отварные? – глубоко вздохнув переспросил мужчина.
– Угу… – продолжая довольно улыбаться подтвердила Елена.
– Да ещё с запечёнными овощами… – не очень радостно проговорил мужчина, – сдаюсь… Корми… Одно радует, что это ненадолго...