В Кремле под председательством Владимира Путина проходит заседание Совета глав стран-участниц СНГ. Лидеры стран обсудят итоги сотрудничества за этот год и планы на следующий. Министр иностранных дел России Сергей Лавров на встрече с коллегами, среди прочего, заявил, что СНГ - это один из центров формируемого сейчас полицентричного миропорядка.
Сергей Михеев: Можно сказать, что у него есть шанс быть одним из центров. Я занимаюсь СНГ долго и отношусь к этому более сдержанно. Почему? Министр иностранных дел говорит то, что он и должен говорить, - правильные вещи. Что касается СНГ, то с момента его появления он уже закладывал определенные проблемы в своем существовании в будущем. Принято считать, что СНГ - это такое интеграционное объединение. На самом деле, СНГ появился на развалинах Советского Союза как способ раздела советского имущества: то есть не интеграции, а дезинтеграции. И это «родовая травма», которая СНГ преследует всю его историю. Потому что СНГ стал формой раздела имущества, развода относительно мирными способами: где-то получилось, но не везде.
Как мы помним, сразу после распада Советского Союза вспыхнул военный конфликт в Приднестровье. Военный конфликт в Карабахе начался еще до распада СССР. Кстати, война на Северном Кавказе в России тоже была отчасти порождена процессами распада Советского Союза, потому что сепаратизм СССР породил волну сепаратизма внутри Российской Федерации. До этого война в Южной Осетии и Абхазии; военный конфликт в Западной Грузии и т.д.
У СНГ была судьба попытки оформить развал Советского Союза, и это несло в себе скорее негативный, чем позитивный, интеграционный посыл, что и отразилось на судьбе СНГ в будущем. В дальнейшем быстро стало понятно, что внутри Содружества есть государства, которые готовы поддерживать отношения на высоком уровне, а есть те, которые не готовы: например, Украина, с которой сейчас фактически идет война. Она так и не ратифицировала большую часть соглашений по СНГ. Украина сделала хитро: она на практике пользовалась теми соглашениями внутри СНГ, которые ей были выгодны с экономической точки зрения, а те, которые она считала невыгодными, особенно с политическим оттенком, она игнорировала.
Довольно быстро затормозили свое участие в СНГ Грузия, Азербайджан, Туркменистан и Узбекистан. Особенно при Исламе Каримове Узбекистан занял очень холодную позицию по отношению к СНГ, потому что там был момент ревности и конкуренции с лидером Казахстана Назарбаевым. Назарбаев тогда, наоборот, выступил с целым рядом интеграционных инициатив, но местами у них был приземленный контекст. Казахстан в первые годы после распада Советского Союза попал в очень сложную экономическую ситуацию, и там многие вещи рухнули. Поэтому идея интеграции, сотрудничества с Россией рассматривалась как способ выхода из кризиса.
Кто этим занимался, помнит, что довольно быстро был образован под влиянием Запада союз государств ГУАМ (Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан, Молдова). Это рассматривалось как «троянский конь» внутри СНГ, и отчасти он сработал. Мы видим, что нынешние отношения с Украиной, Молдовой, Грузией достаточно сложные. Хотя с Грузией история Абхазского и Южноосетинского конфликтов определила дальнейшую историю постсоветских отношений. Внутри СНГ всегда было больше проблем, чем радостной интеграции, и поэтому появился Евразийский экономический союз (ЕврАзЭС), а отдельно - Союзное государство России и Белоруссии. Кто-то был готов к более тесному сотрудничеству, кто-то не был готов и сохранял свое членство в СНГ только ради вещей, которые были им интересны. Поэтому у СНГ сложная судьба и, на мой взгляд, очень сложной остается сейчас.
Я согласен с Лавровым, что теоретически СНГ мог бы стать одним из центров формирования многополярного мира, но есть одно «но», которое связано с постсоветской действительностью. Мне приходилось бывать, работать во всех странах бывшего Советского Союза, насколько это было возможно или востребовано. Постсоветские элиты смыслом своей жизни видят использование отношений с Россией там, где это им выгодно, при сохранении максимальной политической независимости. Многополярность в теории подразумевает исторические обязательства, в том числе политический союз, и с этим есть проблема.
Постсоветские элиты по-прежнему: а. настроены крайне ревностно по части своей политической независимости; б. достаточно потребительски в отношении с Россией; в. что самое неприятное для нас - многие из них настроены гораздо более прозападно или проамерикански, чем многие страны третьего мира. Возьмем БРИКС, его членов и страны-кандидаты: там гораздо больше самостоятельности, чем у постсоветских стран. Фактор сильного Запада постсоветские страны всегда рассматривали как благоприятный момент, который позволяет им играть с Россией в свою собственную игру. Чуть что: «Мы уйдем на Запад!», «Запад нам поможет!», «Мы будем вместе с Западом!» На мой личный взгляд, в наших отношениях с СНГ со стороны их лидеров много лукавства. Понятно, что они приспособились к этой ситуации, но они не будут счастливы, если, например, появится некий многополярный мир, при котором влияние Запада такие страны, как Россия, будут игнорировать, или влияние Запада будет настолько низким, что можно будет уйти от этой ситуации. Если говорить проще: им выгодно, чтобы оставался сильный Запад в роли «полицейского», потому что они считают, что это позволяет им играть в балансирование и местами шантажировать Россию или Китай отношениями с Западом.
Поэтому всё довольно сложно. Иногда мы видим улыбки, дежурные заявления, а в реальности ситуация непростая, что не отменяет самого факта существования Содружества и целесообразность сохранения хоть каких-то форм взаимного общения. Другой вопрос, что формирование многополярного мира требует пересмотра отношений какого-то «долженствования», при котором Россия как бы «должна» бывшим Советским Республикам. Я считаю, что это неправильно, потому что это поддерживает идеологию России как «должной» за некую «оккупацию» этим странам.
Потому что внутри этих стран установились этнократические, националистические политические режимы, которые пользуются нынешней ситуацией, при этом не отвечая нам политической лояльностью. Период нашей общей истории (советский и досоветский) рассматривается в этих странах как период оккупации со стороны России, и этому учат молодых людей в школах и ВУЗах. Поэтому, когда Россия соглашается на игру в то, что мы им что-то «должны», а они нам не должны ничего, мы косвенно поддерживаем эту их идеологему. Я не против того, что Россия, может быть, что-то должна, только вопрос: ради чего? Если прошлое в прошлом, если государства стали независимыми, то меня интересует, что в будущем? В будущем политические обязательства со стороны этих стран фактически отсутствуют, они чувствуют себя свободными и шантажируют нас: «Мы можем делать хуже, мы можем уйти». В реальности никуда уйти они не могут, потому что и Закавказье, и Средняя Азия настолько зажаты в тисках других геополитических игроков, что в реальности куда-то уйти для них будет означать катастрофу, но они позволили играть в эти вещи.
Поэтому, с одной стороны, эти отношения надо поддерживать; а, с другой стороны, к этому надо трезво относиться, потому что отсутствие трезвого анализа дает неверный прогноз. Убаюкивание иллюзиями самих себя приводит к принятию ошибочных политических решений. Я считаю, что позитивные перспективы сотрудничества должны происходить на взаимовыгодных основаниях.
Как донести нашим партнерам по СНГ, что мы хотим дружить на взаимовыгодных условиях? Был саммит глав МИД СНГ, и Армения не присоединилась к двум заявлениям Совета МИД СНГ. Речь о принципах обеспечения безопасности в Евразии и недопустимости односторонних мер в международных отношениях. Но под односторонними мерами, наверное, имеются в виду нелегитимные санкции против России.
Сергей Михеев: Я думаю, доносить надо «кнутом» и «пряником» - по-другому никак. С одной стороны, предлагать выгодный вариант сотрудничества; а, с другой стороны, если люди не слышат, значит, обрезать им всё, что можно: это вопросы экономических преференций, миграции, безопасности, стабильности на границах. Я думаю, надо действовать жестче. Не то чтобы я такой кровожадный, но, насколько знаю людей с Востока, надо действовать жестче - тогда вас будут уважать. Когда вы начинаете давать садиться себе на шею, они воспринимают это как слабость и пользуются этим соответствующим образом. Ждать благородства, понимания просто наивно, а наивность в большой политике, особенно в наше время, недопустима. Наивность хуже ошибки, потому что разного рода заигрывания не дают желаемого результата.
Та же самая Армения: роль России в экономическом положении этой страны, в ее вопросах безопасности настолько очевидна за эти 30 лет! Всё, что произошло с Карабахом в последней фазе войны с Азербайджаном, - армянское руководство категорически не хочет видеть свою вину в этом деле. Это следствие национализма как идеологии: «Нет, мы всегда правы», «Нет, мы всегда хорошие», «Вы всегда плохие», «Вы нам должны». В любой столице бывшего Советского Союза (Тбилиси, Ереван, Баку, Астана, Ташкент, Бишкек, Душанбе, Ашхабад) вам скажут то же самое: «Мы всегда правы, а вы нет. И вы нам должны». Это нормальное положение? Я считаю, что нет. Поэтому, не хотите - не надо! Сколько здесь трудовых мигрантов? Всех забирайте обратно! Сколько вы получаете преференций и льгот? Все отменяем!
Я считаю, что наши выгоды от такого сверхмягкого отношения с этими странами сильно преувеличены. Иногда в этом есть недопонимание, иногда есть прямой коррупционный интерес трансграничных группировок, заинтересованных в экономике. Если не ставить на место людей, которые не понимают хорошего отношения, то ничего не получится - это закон жизни.
Мы за 30 лет оказали этим странам такой огромный объем помощи (прямой и косвенной), что его посчитать невозможно, даже при всех наших проблемах! Благодарность мизерная или ее нет вообще. Поэтому надо трезво проанализировать, сделать «аудит» отношений и какие-то вещи перезагрузить. Я понимаю, что сейчас идет война и для нас это сложно сделать, но если мы не произведем трезвую переоценку этих отношений, они всё время будут за наш счет, причем мы ничего не будем от этого получать.
Мы играли с Украиной в разговоры, в убеждения, во взаимовыгодные экономические проекты. Где результат? Так же со всеми остальными. В случае чего, они начинают спекулировать вопросами русского языка, Дня Победы и всего остального. Одно дело, когда была одна большая страна - Советский Союз или Российская империя - в которой была жесткая централизованная власть, которая четко реализовывала свои установки. Мы должны понять простую вещь, что эти люди 30 лет назад осознанно объявили о своей независимости и ведут себя, как независимые государства. Они требуют от нас, чтобы мы относились к ним как к независимым, а мы думаем, что они наши. В чем они наши? В том, что еще немного говорят по-русски? Здесь нет ничего эмоционального, а просто трезвый расчет. Нельзя садиться в машину без колес, ждать, что она поедет, и говорить: «Когда-то ведь она ездила». Для того, чтобы сейчас она ехала, надо что-то сделать.
Я это говорю со знанием дела, потому что этими вещами занимаюсь с 1990-х годов. Всё это видели, проходили периоды уговоров, разговоров, рукопожатий, улыбок. «Давайте мы вам этим поможем, а давайте вот этим». Всё это пройдено, и результаты более чем скромные. Но я согласен с Лавровым, что потенциал есть.