Люди не меняются, просто ты их лучше узнаёшь…
Дед часто встречал в церкви Арского кладбища Елену Корнеевну Сиротинину - маму героя Коли Сиротинина. Она работала санитаркой в военном госпитале, который находился недалеко от этого места. Умерших в госпитале бойцов хоронили в братских могилах на этом кладбище, и она заказывала по ним панихиду. Елена Корнеевна была благодарна всем, кто вместе с ней отстаивал непродолжительную панихиду и молился за упокой души советских воинов. Особенно она была рада поговорить с казаком дедом Григорием, который напоминал ей отца. Он провожал её до госпиталя, расспрашивал о здоровье, о раненых. Однажды она сказала, что готовится к выписке солдат, раненый в Сталинграде, потомственный казак. Как выяснилось позже, это был даже не солдат, а инженер-металлург Сталинградского тракторного завода. После жестоких ранений на территории цеха плавильной печи, маршал Чуйков лично приказал зачислить инженера в часть и эвакуировать в военный госпиталь, чего гражданским не полагалось, и они в большинстве своём лечились, как могли. Дед Григорий попросил Елену Корнеевну организовать с ним встречу, уж очень хотелось узнать о Сталинграде из первых уст. Она договорилась с солдатом. Дед, в свою очередь, договорился со своим приятелем - директором школы Петром Борисовичем Хорунжим.
Встреча происходила в школе в кабинете директора в воскресный день.Дед пришёл, с ведома директора и солдата вместе с Андреем и Сашей. Елена Корнеевна с выздоравливающим были уже у директора, который их заранее встретил на улице. Все трое сидели с хмурыми лицами, мужчины покуривали папироски, одну за одной, беседовали о станичной жизни отцов и дедов.
- Здорово дневали! – сказал дед, обнявшись с каждым.
- Здорово дневали! – как можно смелее сказали Андрей и Саша.
- Слава Богу! – директор и солдат пожали руки и обняли Андрея и Сашу, как равных.
- Садитесь поудобнее, - сказал директор, разговор будет, как я уже успел понять, долгим. Это Владимир Пахомченко из Сталинграда. Оказывается, наши отцы были из соседних станиц, но гражданская всех разбросала. Давай, Володя, рассказывай, всё подробно, торопиться нам некуда, пусть мальцы всё запомнят и расскажут потом всем, когда это будет возможно.
- Спасибо, братцы, что пригласили. А то уж думал, что уеду домой, так никому в глубинке России и не рассказав о том необыкновенном и трагическом, чему я был лично свидетелем и участником, о массовой гибели горожан в Сталинграде, о страшной и мистической бойне на территории нашего завода. До сих пор не укладывается в голове, как жители города и беженцы из ближайших районов были брошены нашей властью на произвол судьбы под бомбы и пули фашистов.
Мой рассказ во многом не только то, что я видел сам, это ещё и мнение одного полкового комиссара, настоящего человека, который волею судьбы попал на территорию нашего завода и принял командование нашими рабочими боевыми отрядами. Мы сблизились с ним. Оказывается, в молодые годы он тоже был металлургом. В перерывах между боями много беседовали. Но самое невероятное – это наша победа. Не просто так этот полковой комиссар, звали его Александр, появился на территории нашего завода. Эта история полна мистики. Но буду рассказывать всё по порядку.
К Волге, части Вермахта вышли еще летом 42-го. Во многом это наступление стало результатом просчетов Сталина. После битвы под Москвой он решил, что Гитлера можно выгнать из России также быстро, как Наполеона, и не пожелал переходить к обороне по всему фронту. В итоге немцы взяли южнее и вернули себе стратегическую инициативу, прошли почти тысячу километров вглубь страны и были в двух шагах от того, чтобы захватить кавказскую нефть и разрезать СССР на две части. То, что этого не произошло, заслуга уже не Сталина, а тех солдат, что, вцепившись в город его имени, удержали эти клочки земли в буквальном смысле ногтями, зубами и своей кровью, дав возможность подготовить и провести за спинами немцев дерзкое и неожиданное для тех контрнаступление.
Но самое главное сражение, с мистической точки зрения, было осуществлено не армией, а рабочими отрядами нашего Сталинградского тракторного завода. Простые рабочие вместе с небольшими отрядами солдат проявили массовый героизм, жертвовали своими жизнями за свой родной город, город, в котором переломили ход Великой Отечественной и во многом Второй мировой войны. После 200 дней боев, равных которым по ожесточению и ярости редко знала история, немецкие войска под командованием генерал-фельдмаршала Паулюса капитулировали.
Довоенный Сталинград был красивым, к тому же бурно развивавшимся городом, культурным центром на Волге, с хорошими театрами и ценными музейными коллекциями. За несколько лет до войны был построен наш Сталинградский тракторный - один из крупнейших в стране заводов. По состоянию на 1941 год в городе проживало 450 тысяч человек. В первые месяцы войны местными властями из города были эвакуированы 230 тысяч человек, но потом почти 300 тысяч в город прибыло беженцев из ближайших прифронтовых районов. Мирные жители, почти 200 тысяч человек, способные держать оружие или работать за станком, защищали город в рядах народных дружин, либо работали на заводах под огнём врага. Немощные старики, женщины и дети прятались от постоянных бомбёжек в подвалах. Когда, после начала контрнаступления армии, мы с комиссаром Александром поинтересовались, то узнали, что до конца сталинградской битвы дожили лишь 10 тысяч гражданских лиц. Получается, что потери мирных жителей Сталинграда приближались к 500 тысячам человек!
(С.М.: – Это в два раза больше, чем потери в Хиросиме от атомной бомбардировки! Но сможет ли российская власть с тем же уважением отнестись когда-нибудь к трагедии мирного населения Сталинграда, как это делают в Хиросиме?)
Почему население города не было заблаговременно эвакуировано, спросите вы. Ведь проводилась же плановая эвакуация. Ответ имеется: нужно было во чтобы то ни стало победить под Сталинградом, и для этого сталинское руководство пожертвовало значительной частью горожан, не отвлекаясь от выполнения серьёзных военных задач.
В июле 1942 года, когда прорыв гитлеровских полчищ к Сталинграду был очевиден, в Сталинградской области было объявлено военное положение и, действительно, началась планомерная эвакуация населения. Если бы эта эвакуация продолжилась, то огромное число мирных граждан несомненно удалось бы спасти. Но эвакуация жителей города и беженцев области была сорвана, как только о ней узнали в Москве. В три часа утра 19 июля партийному руководителю области Чуянову позвонил Сталин, который потребовал полного отказа от "эвакуационных панических настроений" и дальнейшего роста проиводства в городе и поставок оружия фронту. В завершение разговора вождь заявил: "Сталинград не будет сдан! Трудитесь для фронта спокойно!"
Об обещании вождя узнал весь город, были резко осуждены "эвакуаторщики". Больше о массовом исходе жителей и беженцев речь уже не шла. Перестали вывозить в безопасное место даже раненых из госпиталей. Только местные партийные руководители спрятали свои семьи за Волгу и регулярно навещали их.
А 12 августа в город прилетели самые высокие военные и гражданские чины из Москвы во главе с Георгием Маленковым, секретарем ЦК партии и особо приближенным Сталина. Мы, разумеется, решили, что эти чины явились сюда, дабы организовать прочную оборону города и всей промышленности. Но Маленков и приближенные, изучив обстановку на месте, не могли не осознать, что гитлеровцы неизбежно прорвутся в город. Мог ли ближайший соратник вождя Маленков повлиять на ситуацию с эвакуацией? Полковой комиссар Александр Алексеев сказал, что мог. Но Маленков не сделал этого, чтобы не идти в противоречие с вождём, бросив на произвол судьбы сотни тысяч сограждан! И уже 23 августа сотни вражеских пикирующих бомбардировщиков обрушили несметное число фугасных бомб на жителей города. Город, заполненный деревянными строениями, вспыхнул как факел. Мирное население - дети, женщины, старики, а также огромное число эвакуированных сюда беженцев, в т. ч. блокадников из Ленинграда, оказались в безвыходном окружении, в горящем городе, на который сыпались бомбы!
Самое яркое и страшное воспоминание того времени - немецкие бомбежки и горящие нефтехранилища на берегу Волги. И вот эта горящая нефть текла в Волгу. Она всё сжигала на своем пути. Очень много людей погибло на переправе.В период с 23 по 29 августа 1942 года в результате бомбардировок погибло не менее 70 тыс. человек, и было ранено порядка 150 тысяч! Это за семь дней! Мы никогда не узнаем, сколько сталинградцев и беженцев удалось бы эвакуировать и, соответственно, спасти в период с 12 по 23 августа, в период приезда Маленкова до первых бомбардировок. Бесспорным остается факт: жители города и бойцы-красноармейцы проявили беспримерное мужество в самые тяжелые дни! Отдали свои жизни за чью то глупость и малодушие. Чего не скажешь о многих партаппаратчиках Сталинграда в период приближения к городу войск противника. Семьи партийных работников и активистов (не военных, но завзятых ораторов, недавно призывавших "сплотить ряды") бросились бежать за Волгу. Многие из аппаратчиков пытались получить разрешение на выезд, ссылаясь на несуществующие заболевания. В первые дни бомбардировок вслед за партработниками выехали из города и семьи руководителя области Чуянова, и председателя облисполкома Зименкова.
Оказывается, ещё до бомбардировок, 15 августа бюро обкома ВКП(б) приняло решение вывезти из города 15 тыс. человек - семьи партийно-советских руководителей и актива. О себе они побеспокоились, речь шла только о "руководителях и активе", а не о рядовых жителях! Когда начались налёты фашистской авиации, самую большую неорганизованность и паничность проявили судебно-прокурорские органы, облсуд, управление НКВД, которые бежали из пылающего города впереди остальных, на машинах со скарбом, по спецпропускам! Из Сталинграда в большой спешке выехали зам прокурора области, руководители облпрокуратуры, военный трибунал войск НКВД во главе с начальником, военный прокурор войск НКВД. Самовольно выехали 12 директоров заводов. А, например, директор завода "Красный металлист" Коняшев, получив в подшефном колхозе автомашину продуктов, овощи, муку и мясо для рабочих, присвоил их себе и скрылся.
Многие высокопоставленные беглецы не понесли никакого наказания, и вернулись после снятия осады в город, сохранив и свои посты, и партийные билеты! При паническом бегстве этих приближенных к власти подлецов, горожане негодовали: "А как же мы?" Когда в городе уже было разрушено 90 процентов жилья, не работали коммуникации и транспорт, было окончательно потеряно железнодорожное сообщение со страной, масса обездоленных сталинградцев и беженцев стала покидать город мелкими группами по степным дорогам, где и умирали от голода и пуль. Но многие остались в Сталинграде, они обустраивались под развалинами и селились в подвалах некоторых еще работающих заводов. Многие не могли покинуть город от того, что в их семьях появились раненые, контуженные и больные.
С декабря 1941 по август 1942 года в области было зарегистрировано 1800 случаев заболевания сыпным тифом, 550 случаев - брюшным тифом, по причине недостаточной санобработки помещений и поздней эвакуации больных. Также зарегистрировано три тысячи случаев заболевания цингой рабочих только нашего Тракторного завода. В начале августа на нескольких ещё действующих заводах произошла вспышка холеры... Но мы работали и всеми способами готовились к обороне. Под шквальным огнем врага не останавливались главные оборонные заводы, Сталинградская ГРЭС, работали речники. На защиту города выступило народное ополчение - батальоны Тракторного и Машиностроительного заводов, рабочие заводов "Баррикады" и "Красный Октябрь". Эта народная армия сама вооружила себя изготовленными на заводах винтовками, автоматами и пулеметами. Гитлеровцы были поражены, когда возле нашего Тракторного завода обнаружили после первых боёв тела странных солдат: мертвые воины были в рабочей или гражданской одежде, в сандалиях и штиблетах, рядом лежали авоськи с домашней едой и папиросами. Это были мы, ополченцы.
Решение об эвакуации населения всё же было принято, но слишком поздно. К тому времени многие уже погибли, другим суждено было принять смерть под бомбами, когда пытались переплыть Волгу. На переправах не было представителей власти, люди были брошены на произвол судьбы и спасались, как могли. На весь Сталинград осталось около двух десятков уцелевших крыш.
Я не пытаюсь подогнать свой рассказ под критику политической концепции нашей власти. Бесспорно, моё мнение им не понравится, но я передаю вам историческую правду в том виде, как я это всё видел своими глазами. Это сейчас слово Сталинград стало символом отваги и мужества. А тогда мы просто испытывали к нашему городу чувство последнего рубежа, с которого уйти нам уже невозможно, так как власть бросила город на растерзание врагу по плану выполнения более глобального манёвра, приказав жителям и солдатам больше убивать фашистов ценой своих жизней.
Именно во время панического бегства из города партийно-советского актива, с полковым комиссаром Александром Алексеевым произошло событие, которое повлияло на всю его дальнейшую судьбу, да и, быть может, на судьбу всей войны. Он был прикомандирован к комендатуре области, пытался в это время навести порядок на дорогах и переправах, организовать эвакуацию мирных жителей.
Но один он мало что мог сделать, хотя и носился без сна и покоя на машине по всем дорогам, от транспортников к речникам, стыдил власть имущих, подсаживал к ним стариков и детей. И вот однажды, когда один партийный работник отказался посадить в свою машину, гружённую домашним скарбом, старую казачку с внуком, он не выдержал, упал у дороги в траву и зарыдал от бессилия.
Старая казачка с внуком села рядом с ним, достала с четырёхколёсной коляски с узлами небольшой свёрток, отрезала маленький кусочек хлеба и сала.
- Сынок, ты не рыдай, съешь вот кусочек хлеба и выслушай старую казачку внимательно. Не здесь твоё место сейчас. Мы, Бог даст, выберемся отсюда, а ты должен выполнить великую миссию. Ты мне только поверь и сделай. Я из семьи потомственных казаков-характерников. Мои отец и мать остались в станице, помирать, года у них уже за сто, а мне наказали спасти Васятку, и передать рыдающему военному весть, которую они испросили у наших предков. Да, не удивляйся, характерники могут общаться с духами предков. Ты, стало быть, и есть тот рыдающий военный. Сел? Ну, молодчик! На, съешь, и запомни каждое слово: «Глина сильнее металла в печи, разбей супостата в печи, и живи счастливо». Вот такие слова передали тебе наши предки: «Глина сильнее металла в печи, разбей супостата в печи, и живи счастливо». Не здесь ты сейчас нужнее, а в печи. В какой – я и сама не знаю. Иди, милок, выполняй теперь то, что должен.
Сам Александр Леонидович, даже по прошествии времени, не смог мне словами описать, что он тогда испытывал. Усталость как рукой сняло. Он ничего не понял, но запомнил слово в слово: «Глина сильнее металла в печи, разбей супостата в печи, и живи счастливо». Долго он смотрел в глаза старой казачки, но она ему больше ничего не сказала, да он и не спрашивал. Сидел, как истукан, не шевелясь.
Казачка покормила немного внука, впряглась в свою небольшую коляску и пошла к переправе, сказав напоследок лишь два слова:
- Иди, не медли.
Александр Леонидович сел в машину и поехал, поехал в сторону линии фронта, туда, где он увидел самый высокий и густой дым из трубы. Это была труба печи нашего завода. Мы в то время ещё плавили железо для цехов, надеялись до прихода немцев выпустить ещё пять танков. Был приказ: выпустить последнюю партию танков и взорвать печь с основными цехами. Чтобы вы понимали, что такое печь, поясню, это очень сложное и грандиозное сооружение, размером с большой пятиэтажный дом, со множеством лабиринтов, входов и выходов.
На завод прибыли сапёры со взрывчаткой и сотрудники НКВД. На другой день появился весь взъерошенный, пыльный и усталый полковой комиссар Алексеев. Он оборвал все телефоны, доказывая, что взрывать печь и завод не нужно, и получил добро только тогда, когда дал слово, что не погибнет, пока сам лично не взорвёт печь и цеха.
Подкрепления ему не дали, согласившись лишь оставить в его подчинении сапёров и чекистов. Александр Леонидович знал, что в его распоряжении лишь несколько дней, принял активное участие в выпуске последней партии танков, отправил их на фронт. Сапёрам велел заминировать подходы к заводу и небольшую часть взрывчатки заложить в самое слабое место печи, рядом положить две гранаты. Затем я долго водил его по печи, рассказывал о её устройстве. Комиссар рассказал мне о встрече с казачкой и озадачил меня: уничтожить в этой печи, именно в печи, как можно больше фашистов. Для этого я должен был помочь ему заманить немцев в район печи, заготовить в ней много ловушек и засад. Это мы с ним вместе и сделали. В случае гибели всех ополченцев или он, или я должны были подорвать гранатами заложенную под печь взрывчатку.
Таким образом, вот и получается, что самое мистическое событие в этой сверхчеловеческой сталинградской битве произошло на очень небольшом клочке земли, а именно на территории печи Сталинградского тракторного завода. Почему я вам сейчас об этом так смело рассказываю? Да я сам в это не верил, думал ерунда всё это, просто защищаем свой завод и всё. Если кому расскажу - обсмеют.
Но вчера был мне знак. Одна работница военкомата, куда я ходил за документами, проявила ко мне повышенную заботу, провела по кабинетам, проводила на улицу. Я решил спросить её, чем обязан такому вниманию? Пристально посмотрев на меня, она чётко ответила:
- Вы участвовали в сражении, в котором решалась вся судьба этого ужасного противостояния советского народа против фашистов. Мы все должны поклониться вам в ноги и благодарить. Просто никто здесь об этом и не догадывается.
- Так нас тут много из Сталинграда.
- Судьба решалась там, где сражались вы! На вас печать великого дела.
- Откуда вы знаете?
- Я не смогу вам этого объяснить. Скажу так: иногда читаю информацию из ноосферы. Больше ни о чём меня не спрашивайте. Просто примите через меня огромную человеческую благодарность от всех советских людей.
- Нет, нет. Если вы мне действительно благодарны, и если вы действительно что-то знаете о печи, глине и железе, то умоляю вас, расскажите. Вы же должны понимать, что это будет мучить меня всю оставшуюся жизнь.
- Хорошо, слушайте внимательно. До пенсии я работала историком в одном из институтов, была кандидатом исторических наук. Уже тогда у меня появилась способность считывать информацию. Уйдя на пенсию, я стала это делать чаще, но никому об этом не говорила, в нашем социалистическом обществе это запрещено. Это и церковью не приветствуется, и властями, а люди, вы сами знаете, какие сейчас, легки на доносы. Вот что я вам скажу о глине и железе.
Гитлер и вообще германская высшая элита ненавидит и презирает коммунистическую Россию. В сознании этих людей - это глиняная страна грязи и морозов. Страна глиняных людей – рабов и алкоголиков. Запад, и прежде всего германский рейх, воспринимается ими как некая железная стальная суть. Железные символы пронизывают всю германскую символику: железный крест, крупповская сталь и т.д. Россию Гитлер называет колоссом на глиняных ногах. Стальной немецкий меч должен разрубить мягкую глиняную суть русских, рассечь её так, чтобы она никогда вновь не соединилась в своём единстве. И поначалу так и получалось. Немецкие армии легко, словно острым мечом, разрубали глиняные русские силы, почти безостановочно двигались от победы к победе вглубь России. Но нацистские оккультные специалисты (С.М.: - сейчас мы знаем, что это была служба «Аненербе») даже предположить не могли, что в их победном шествии к Волге, в разрушенном до основания Сталинграде, произойдёт событие, победившее их железную сущность на тонких планах. Они совершенно к этому не были готовы и прозевали. Это была божественная молния среди ясного неба. Единственное место, где глина сильнее железа - это печь, в которой железо расплавляется, превращаясь в жалкую лужицу, не имеющую ни силы, ни воли. Сломив бешеный натиск врага в совершенно жутком сражении в недрах громадной печи, вы, русские воины захватили потом территорию всего цеха и завода. Это было не просто символично, это была победа советских людей над германским фашизмом в тонких планах. В тонком мире фашизм с этого момента проиграл.
Советские войска после этого, казалось бы, небольшого сражения местного значения, неудержимо стали продвигаться вперёд. С этого момента они стали отбивать у врага метр за метром свою землю, диктуя уже свою волю немецким оккупантам, нанося им удар за ударом, сметая их методично и беспощадно с лица сталинградской и всей советской земли. Ваша печь для советского народа является великим символом великой войны. Но об этом никто даже не догадывается. Только избранные знают об этом, но они сейчас не заговорят и не расскажут. Может, когда-нибудь, когда в обществе перестанет господ-ствовать только материалистическое мировоззрение, люди осознают величие своей души и наличие духовного мира, кто-то и расскажет им об этом подвиге, если будет жив к тому времени. Вы должны принять мои слова на веру. Печь для могущества Руси имеет весьма сакральное значение. Начиная от сказочного Емели, заканчивая бесконечными руинами сожженных фашистами деревень, в которых было уничтожено всё, кроме печей. Именно эти печи, наверное, и стали тогда на тонком плане самым главным символом живучести нашей страны, символом той внутренней силы, которую уничтожить никому и никогда не удастся, но которая способна разрушить любое железо.
Женщина неожиданно прервалась, поклонилась мне и ушла.
Вот такой был у меня вчера удивительный и неожиданный разговор. Он всё мне прояснил. Поэтому сегодня я здесь и смело вам это рассказываю. Так вернусь к событиям на заводе. Как я уже говорил, в нашем цехе была расположена гигантская печь, в которой плавился металл для работы завода. После ожесточённых боёв на подступах к заводу немцы захватили цех. Все ополченцы спрятались в печи. По нашему замыслу, два чекиста неожиданно выехали на машине полкового комиссара из укрытия и помчались в сторону печи. Перед самой печью машина заглохла, так было задумано, они выскочили из машины на глазах изумлённых фрицев и спрятались в печи, у одного из них был толстый кожаный портфель. Именно он должен был заманить немцев вглубь печи. Так и произошло, три офицера скомандовали, и большая группа солдат ворвалась внутрь печи.
Тут же через укрытые в толщах огромной печи вентиляционные проходы ополченцы выбежали и бросились на них, огнём из ружей и пулемётов уничтожили почти всех немецких фашистов. Но фрицы всё прибывали и прибывали в цех, нападая на ополченцев. Мы прятались, но, передохнув, вновь выходили из печи и били врага. Наши волны атак не прекращались несколько дней, к немцам подходили всё новые подкрепления, но кроме автоматов и гранат они ничего больше не могли применить в цеху. Печи не были страшны ни снаряды, ни бомбы. Один пленный немец в ужасе нам сказал, что ни один солдат в их полку панически не хочет идти к нашей печи, но они имеют строгий приказ – захватить цех полностью. По всему их полку разнеслось, что русские, словно бесконечные стаи крыс, выбираются из этой печи, из каких-то щелей и потайных ходов и убивают, убивают, убивают.
Наконец, немцы огромными силами пошли в атаку вглубь самой печи. Это был ад, в нас вселилась нечеловеческая безудержная ярость и прилив сил. Какое-то второе или третье дыхание. Даже многократно раненные ополченцы не выходили из боя. Теперь, прокручивая в памяти мельчайшие подробности того дня, я наверняка уверую, что именно там, в глубине этой великой русской печи, действительно произошла какая-то духовная битва между двумя воюющими сторонами. Именно духовная, так как физических сил у нас уже не было, но мы побеждали; а у фашистов сил было много, но они ничего не могли сделать с нами. Мы их убивали, а они шли, мы их убивали, а они шли. Мы уже стояли на их телах, пользовались их оружием и боеприпасами, а они всё лезли и лезли. Сейчас я осознаю, что с немцами внутри печи происходило что-то неладное, их глаза расширялись, они стреляли куда попало, совершенно не осознавая свои действия. Мы выбили их из цеха, потом и с завода. Потом началось наступление. Что было дальше, вы знаете из сводок СовИнформБюро. Впервые фашисты с армией более миллиона солдат были наголову разбиты, огромная их часть попала в окружение и была вынуждена сдаться в плен. Теперь в газетах много пишут об этой битве, о рассказах участников боёв, о политическом анализе специалистов.
Существует даже официальная мистическая версия этой битвы. И это вполне оправданно, поскольку такое небывалое по своей трагичности и размаху историческое событие, не могло не поразить своим величием человеческое воображение. Вы наверняка читали, что весь основной фокус этой официальной мистической версии большей частью направлен на сражение за Мамаев курган, как схватку за некий пуп земли на берегах Волги.
(С.М.: - Командир 62-ой армии, оборонявшей Сталинград, Василий Чуйков, завещал похоронить себя не в Кремлевской стене, а в братской могиле с солдатами на Мамаевом кургане. О легендарном маршале рассказал его сын Александр: "Отец вызвал меня к себе и сказал, что хочет, чтобы я одним из первых знал, что он отправил текст завещания в ЦК КПСС. В нем он попросил, чтобы его захоронили на Мамаевом кургане. Он сказал, что хочет лежать со своими солдатами там, где решалась судьба Сталинграда". Желание отдать дань памяти своим гвардейцам таким образом, появилось у знаменитого командарма в 50-ых годах, когда он писал книгу "Начало пути", об обороне Сталинграда. По словам Александра, в это время отцу снились кошмары, в которых являлись солдаты и офицеры, служившие под его началом и погибшие там. Маршал Чуйков умер 18 марта 1982 года. В день похорон текст его завещания напечатали почти все немецкие газеты под заголовком "Конец пути").
- Вот, что я хотел сегодня поведать вам, братцы. А вы, сынки, запомните очень крепко мой рассказ. И если это будет надо, передайте его своим детям, чтобы знание этого не умерло для потомков.
Сталинградец закурил очередную папироску, помолчал, внимательно посмотрел в глаза Петра Борисовича и деда Григория.
- А вам, братцы, ещё скажу следующее. Несмотря на все наши заслуги, чувствую я, и после этой войны не просто придётся казакам. Ведь опять мы проливаем кровь за Россию по разные стороны фронта, не только за Россию, но и против неё. Слышал я, у фашистов тоже сформированы казачьи части из эмигрантов и перебежчиков. Так что, светит ли нам свобода после победы? Но, Бог всемилостив! Дал жизнь, даст и силы всё вытерпеть. Храни вас Бог!
- И тебя храни Бог!
Все распрощались очень тепло. Когда вышли из школы, дед с ребятами пошли до Чёрного озера вместе с солдатом и Еленой Корнеевной, перебрасываясь лишь редкими фразами о том, что после Сталинграда фашисты стали не те, сильны ещё, огрызаются, но уже не те. На перекрёстке ещё раз попрощались, ребята отчаянно жали руку солдату, Елена Корнеевна обняла их и поцеловала, на том и разошлись. Если сказать, что ребята были под глубоким впечатлением от услышанного, то это значит, ничего не сказать. Когда на следующем перекрёстке Саше надо было идти в свою сторону, он дёрнул за рукав Андрея и остановился. Да и без дёргания Андрею было понятно, что расходится по домам сейчас никак нельзя, были серьёзные вопросы к деду.
- Дед Григорий, - обратился Саша, - как же так? Наши советские казаки, по словам сталинградца, служат у фашистов?
Теперь и дед понял, что предстоит трудная беседа, и направился на территорию Черного озера к отдалённой в самом углу скамейке. Когда уселись, дед заговорил, тихо и медленно.
- Тема эта очень сложная, даже трагическая. Это трагедия и для казачества, и для всей России в целом. И для нас трагедия будет, если кто-нибудь услышит этот разговор, или вы кому-то расскажете. Но обсудить её надо, и кроме меня этого никто с вами не сделает. Это отголоски Октябрьской революции и гражданской войны, когда весь Российский народ раскололи на два лагеря: одни за большевиков, другие за старый миропорядок. Дело в том, что казаков никогда нельзя называть «советскими», так как у нас свой орган управления – Круг, но по сути, это те же Советы. А если быть точнее, то это народное Вече, так как на Круге присутствует всё общество, а не просто делегаты. Но на общевойсковой Круг едут только атаманы, те же депутаты. Казаки, как и офицеры – это воины, имеющие Честь, всей своей сущностью преданные Родине. Они выросли, стали воинами и присягали царской России, и когда время призвало их служить жидам, которые прикрылись лозунгами для народа, они не смогли переступить через себя и свою Честь. Как истинные воины, казаки никогда бы не стали воевать против русского братского народа, но власть жидов решила их всех уничтожить, истребить до корня дворянство и интеллигенцию России, офицеров и казаков. И казаки восстали, но не против народа, а против власти. Была жестокая гражданская война, казаки проиграли эту войну и эмигрировали заграницу. И вот сейчас Гитлер, видимо, призвал их на службу, пообещав вернуть им Дон и Кубань. Только обещание Свободного Дона могло заставить казаков вновь воевать против власти Советов. Но даже это их не оправдывает, с фашистами нельзя договариваться, их только уничтожать.
- А что значит власть жидов? Сталин – он же грузин.
- Кто его знает, может грузин, а может грузинский еврей. Жиды – это евреи. Но не все евреи жиды. Большинство евреев – обычные представители древнего еврейского народа. А жиды, хотя по национальности они и евреи, но по духу все они безнационалы, продали свои души дьяволу и служат ему, их святынями являются власть и богатства, а цель – уничтожить все сильные народы, а оставшихся превратить в своих рабов. Так что евреи – это нормальные, такие же как мы люди, надо только вовремя отделить в них жидов и изолировать от себя, а в идеале, грех такое говорить, но Бог разрешил людям защищать себя всеми средствами, поэтому жидов надо уничтожать.
- Вот те на! И в мирной жизни уничтожать?
- Там где жиды, там мирной жизни нет. Они устроят всегда так, что и без войны люди тысячами будут умирать, и беднеть, а они будут богатеть и развиваться. Это враги человечества. Но давайте оставим эту тему, а поговорим о казаках. Богу угоден воин, служба которого направлена на защиту слабых, на защиту своего народа и Отечества, как носителей Святой Веры православной. Вести борьбу с оружием в руках имеет право только верующий воин, имеющий благодать Духа Святого в сердце и благословение перед битвой. Дух Святой и благословение помогают только тем, кто идёт биться за правое дело. Тем же, кто не прав, они отнимают силы и разум, не дают совершить не угодное Богу. Видимо Бог отвернулся от казаков, сражавшихся против большевиков в гражданскую войну, значит, дело их было не правое. Кто-то это осознал, перестал сражаться и сгинул в лагерях, кто-то сражался до конца, понимая, что пути другого нет. Только Бог дарует правильное осмысление ситуации и победу, укрепляет веру и силы. Поражения должны заставить сильно задуматься и сменить свои действия. Поражения ни в коем случае не должны вызывать гнев и злобу после боя, - это признак отсутствия Божьей благодати, которое дарует милосердие к побеждённому врагу. Благородство к побеждённому – признак настоящего воина. В гражданскую войну этого не было. Жидобольшевики безжалостно уничтожали цвет русской нации, белое движение отвечало им тем же. Бог был на стороне многострадального русского народа.
- Деда, но ведь часто бывает, что невозможно человеку своим разумом постичь, истинно он поступает, или супротив божьей справедливости? Как не ошибиться в своих действиях? Ведь Бог невидим и бессловесен!
- Да, ошибка в военных действиях связана с гибелью одного или многих людей. И тут воин должен прислушиваться к своей Совести, Чести, к своей Душе, которая есть частица Бога и она неощутимо передаёт сознанию Его слова. Существует момент, когда враг превращается в страдающего человека, нуждающегося в помощи, когда твои подчинённые солдаты из пушечного мяса превращаются в чьих-то сыновей, отцов и братьев. Не осознавая этого момента можно из воина превратиться в убийцу. Постичь это может каждый, но вот остановиться в нужный момент без благодати Духа Святого не в силах человека, ещё охваченного вихрем боя. Только Дух Святой дарует воину силы и разум выполнить Волю Божью. Казак – воин-христов, он должен защищать Святую Русь не только с оружием в руках, но и в невидимой брани с бесами посредством благочестивой и праведной жизни и молитв. Об этом мы с вами уже говорили.
- Как же получить благодать Святого Духа?
- В каждом деле через обращение к Богу молитвами, и прислушиваться к своей Совести и Душе! Вот Елена Корнеевна мне неделю назад переписала письмо одного раненого молодого солдата, умершего в госпитале, нашли в кармане его шинели, написано оно ещё до ранения. Письмо к Богу!
Дед Григорий достал аккуратно свёрнутый листочек и начал читать: «Послушай, Бог! Ещё ни разу в жизни с Тобой не говорил я, но сегодня мне хочется приветствовать Тебя. С детских лет мне говорили, что Тебя нет. Но средь ужасающего ада войны, мне вдруг открылся свет, и я узнал Тебя! Кроме этого мне нечего сказать, вот только, что я рад, что я Тебя узнал. На полночь мы назначены в атаку, но мне не страшно: Ты на нас глядишь… Битва будет смертельная, и может, ночью же, к Тебе я постучусь. И вот, хоть до сих пор Тебе я не был другом, позволишь ли Ты мне войти, когда приду? Кажется, я плачу. Боже, и Ты видишь, со мной случилось то, что нынче я прозрел. Как странно, но теперь я смерти не боюсь».
Вот такое письмо, ребята. Там, где бездушный человек ожесточится, истинно духовный приходит к Богу. У каждого человека это происходит по своему, раньше или позже. На этой земле много вопросов, на которые не ответит ни один учёный, ни один философ. Сколько людей, столько и мнений. И только сам человек может ответить на терзающие его вопросы, лишь когда повернётся душой к Богу и поговорит с ним. Особенно на войне, перед лицом смерти. Во все времена на Руси возносились молитвы в помощь русскому воинству. Евангелие призывает воинов выполнять свой долг не из страха или корысти, а по совести и от души. Трудности и лишения дают нам понимание смысла жизни, на шаг приближают нас к мудрости и святости. Воин, идущий под покровом Слова Божия, будет смелым в бою, кротким в мирной жизни, первым в трудах и последним у наград. Там, где неверующий видит только ущемление своих прав, православный видит врачевание своей души, исцеление от гордыни, научение к смирению перед трудностями жизни. Вот и ответ на ваш вопрос: как же получить благодать Святого Духа? Православный воин в брани не одним мужеством, силой, умением и оружием видимым владеет, но более всего уповает на молитву и покров Спасителя и Пресвятой Богородицы! И Они не оставят сынов своих в сражениях за Правое дело! Казаки во время боевых действий часто обращались к покрову и заступничеству Матери Божьей, Пресвятой Богородице! Я вам обещал поведать о чуде. Сейчас по домам, а завтра вечером Саша приходи, я дам вам почитать про «азовское сидение казаков».