Это самые страшные люди в нашем подъезде. Они живут в нашем доме с момента его постройки, скоро будет сорок лет. Вот так заехали все молодые, а теперь все уже старички. И жизнь прошла у всех на виду, но порой, то что творится за закрытой дверью даже и представить нельзя.
Жили они вдвоём, на нас остальных с детьми смотрели свысока. Они то для себя живут, в кино, рестораны ходят, на отдых ездят, а мы то для детей живём, крутимся как белки в колесе. Видимо совсем скучно им вдвоём стало, завели они себе пуделька. Милая собачка, звали Томик. Возились с ним как с ребёнком, кормили отборным мясом, а сосиски он ел только приготовленные в духовке. Годам к тридцати пяти решили они, что пора и детей заиметь. И родила Эля подряд двух малчишек-погодок. Всё у них было хорошо, вот только собачка им уже теперь стала не нужна, и перешёл жить бедный Томик на улицу. И ел только то, что сердобольные соседи ему вынесут. Он конечно прежних своих хозяев узнавал, когда они мимо проходили, и даже пытался к ним приласкаться, но они делали вид, что не знают его, а иной раз и понуть могли, чтобы не мешался. Томик так долго не протянул, через полгода умер около крыльца, дворник рано утром обнаружил и унёс.
А у Эли с Сережей потихоньку детки подрастали, и очень им в уходе за детьми оказывала помощь Элина мама. Была она женщина очень симпатичная, приветливая, работала медсестрой, и часто бывала у Эли с Серёжей, хотя жила в другом месте. Мальчишки закончили школу, Эля с Сережей повзрослели, а мама у Эли постарела. И решили они её к себе забрать, квартиру её продали и младшему сыну на эти деньги новую купили. Старший ушёл жить к жене, он к тому времени женился и совсем перестал приходить к родителям.
И стали мы замечать, что Леночка, так звали маму Эли, слишком много на улице гуляет. Бежишь утром на работу, она уже в семь часов на лавочке во дворе сидит, вечером возвращаюсь, она опять сидит. И как-то странно себя ведёт. Подойдёт вместе со мной к двери, зайдёт в подъезд, сядет в лифт, доедем вместе до моего третьего этажа, она со мной выходит и обратно вниз по лестнице спускается. А живёт то она на девятом этаже. Спрашивала её иногда, отвечала, что всё хорошо и мило улыбалась. Потом совсем её не стало видно. Оказывается потерялась она, и теперь они её совсем из квартиры выпускать перестали. Ну и не знали, мы что там за закрытой дверью творилось. С ними рядом никто из соседей не жил. В основном соседние квартиры сдавали, и чужим людям никому ничего не надо.
Только однажды сосед с восьмого этажа решил на девятый подняться, что-то в проводке посмотреть захотел. Подошёл к к электрическому щитку, и вдруг за решёткой у квартиры Эли с Серёжей что-то зашевелилось. Сосед перепугался, думал крыса, подошёл поближе, а там на старом покрывале лежит Элина мама и сверху каким-то пальто прикрыта. Стал звонить Серёже в дверь, никто не отвечает, спросил Леночку, хочет ли она есть. Она головой закивала. Пошёл он домой взял банку с пельменями чтобы через решётку пролезала и бутылку с чаем. Отнёс Леночке, она поела и снова легла. Вечером сосед пошёл к Сереже с Элей. Но ничего нехорошего от них не услышал. Мешает им мама жить, пачкает всё, может сходить под себя, дома одну не оставишь. Сначала они её за решёткой только днём оставляли, потом уже и ночью пускать перестали, воняет от неё. И никакие доводы они слушать не хотели. Тогда собрались все наши соседи вместе написали письма в соцзащиту, на телевидение, в администрацию. Приехали все службы, забрали Леночку в больницу, но через неделю её не стало. Хоронили её из больницы, узнали мы об этом через месяц после её смерти. А Сережа с Элей с нами, соседями, перестали разговаривать. Вот так сначала собачку выгнали, потом мать родную. Вот только что их самих в будущем ждёт? Вот вопрос.