В новостях услышала, а потом и прочитала о гибели российских альпинистов. Ну и, разумеется, комментарии, варьирующиеся от восторженных "рождённый ползать летать не может" до разумных - "умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт". А также цитаты из песни Высоцкого и пафосные фразы про покорение вершин. Романтика, одним словом. Простым обывателям не понять. А интересно - что было бы, если бы простые обыватели бросили печь хлеб, делать станки, лить металл, лечить и учить людей, и всем скопом бросились с утра до вечера покорять горные вершины?
Да-да - "рождённый ползать летать не может". Только вот деньги теперь собирают, чтобы транспортировать тела несчастных "взлетевших". А почему бы не сделать обязательным условием для желающих подышать разряженным воздухом на вершинах мира, внесение перед восхождением определённой суммы денежных средств, которые могут понадобиться в случае трагической ситуации?
А вообще - я очень романтичная особа. Научившись читать в 4 года, перечитав в детстве массу книг не по возрасту, я, честно скажу, одно время восхищалась всякими экстремалами типа альпинистов. Альпинистами восхищалась точно. Надо же какие герои - снег, мороз, ветер, а они лезут и лезут, лезут и лезут. По каким причинам лезут я, по малолетству, не задумывалась. Потом ещё мама мне рассказала про разреженный воздух в горах - ну тут уж моё восхищение не знало границ! Я рассказала ребятам во дворе про альпинистов, и мы играли - лезли на снежную горку, а потом наверху махали руками, изображая покорение Эвереста. Герои альпинисты, настоящие герои. Мне было тогда лет 6-7, поэтому я не понимала, что значит истинный героизм.
Став взрослее, я поняла, что героизм - это жертвовать собой ради других людей и Родины. Героизм - это бороться со смертельной болезнью. Героизм - помогать беззащитным и слабым. Героизм - бороться с несправедливостью, даже если заранее знаешь, что проиграешь. И вот экстремалы в этот перечень как-то вообще не вписывались.
Но я продолжала оставаться романтичной особой. Может быть поэтому на первом курсе института я подружилась с Мариной. Мало того, что Марина была такой же романтичной девицей, так она ещё имела явный адреналиновый голод. Тащила меня в какой-то бар, где собираются представители каких-то молодёжных движений. Тащила на концерт какой-то скандально известной группы. И я ведь ходила. На футбольном матче с участием Зенита, куда Марина меня потащила, чтобы посмотреть на зенитовских фанатов, нас чуть толпа не раздавила, после этого я как-то стала задумываться о собственной безопасности.
А однажды Марина с восторгом сообщила, что познакомилась с молодым человеком по имени Ришат. И что этот Ришат состоит в популярном байдарочном клубе. (Хорошо, что не альпинистском).
Такая романтика! Так круто! Они на байдарках по рекам сплавляются!
Марина тоже захотела, так скажем, посплавляться.
А я, честно скажу, особого желания не испытывала. Толпа болельщиков Зенита, которая несла меня от разборок фанатов с милицией, как-то вдруг резко поубавила мой интерес ко всяким адреналиновым приключениям.
Вскоре Марина познакомила меня с Ришатом. Если что - абсолютно славянская внешность, имя дали в честь деда (или прадеда), татарина, погибшего на войне.
Был конец октября - начало ноября. Сезон у байдарочников был закрыт, но решили они выехать куда-то за город на выходных. То ли просто отдохнуть, то ли ещё немножко поплавать на байдарках - не вникала в детали.
Ришат пригласил Марину. Марина стала звать меня - поехали, да поехали. Мол, я там никого, кроме Ришата, не знаю, с тобой не так страшно. Да и вообще - такая романтика!
Я поехала и очень сильно пожалела. Хотя оно и к лучшему, лучше ещё в юности понять, что такая экзотика и романтика не для меня.
Нам сказали, что из вещей взять с собой.
Встретились на вокзале.
Глава клуба - очень загорелый мужчина с бородой - вызвал у меня ассоциации с геологами или альпинистами из фильмов.
Его жена - невысокая милая женщина, очень просто и тепло общалась со всеми, как-то даже по матерински.
Ещё какие-то люди - парни и девушки - помню плохо, но народу было много.
Сразу в электричке я поняла, что зря поехала. Нет, меня не игнорировали, пытались вовлечь в беседу, рассказывали забавные случаи из летнего сезона, задавали вопросы. Но мне было скучно и тоскливо. Я вдруг поняла, что на двое суток поехала куда-то с абсолютно чужими людьми, к которым я не испытываю ни симпатии, ни интереса. Дала себе слово, что в байдарку не сяду (байдарки были взяты, в огромных рюкзаках у мужчин).
А Марине нравилось, прямо мечтала залезть скорее в байдарку.
Вышли на какой-то станции, шли по осеннему лесу. В принципе, ничего страшного, я в лесном краю жила, по лесам - летним, осенним, весенним и зимним - гуляю с детства.
Вышли на берег какой-то речки, разбили лагерь - костер, палатки-шатры с печками. Чего-то там сварили, чаю попили и стали петь песни под гитару. Я почувствовала, как у меня к горлу подкатывает тошнота - это было так нудно, так наигранно - вот они такие крутые единомышленники, огонь и воду прошедшие, хриплыми голосами завывают "милая моя, солнышко лесное" и плечом к плечу качаются в такт песни.
Песня-то хорошая, а я её с тех пор ненавижу.
Ночевка в палатке не задалась с самого начала. Только улеглись - вылетела труба у печки, дым повалил в палатку. Не помню как я выбралась. Ужас. И не развернуться и не уйти. Некуда, ночь и кругом лес.
Ладно, легли снова. Я даже уснула. Ночью меня разбудила Марина - пошли в туалет.
Перебрались через спящие тела, вылезли. Река, ночь, луна - красиво. Очень. И романтично. Единственная романтика в этой поездке - природа.
Справлять естественную нужду в кустах за деревьями - ну совсем не романтично.
Наконец-то утро. Поели, попили, и, действительно собрались где-то ниже по реке поплавать на байдарках.
Один из членов клуба должен был остаться в лагере у костра. Кинули жребий - дежурить выпало забавному молодому человеку, похожему на актёра Крамарова.
И я попросилась остаться с ним.
На меня посмотрели с огромным изумлением. Как так - пели-пели, байки травили, а не в восторге гостья. Даже не хочет на байдарках покататься.
Глава клуба, с видом знатока человеческих душ, трагично изрёк:
-Не заинтересовали мы тебя, Василиса. А жаль.
Тут вмешалась его жена:
-Ничего, ничего, просто холодно сейчас. А вот походит Василиса к нам, позанимается, и следующим летом махнёт с нами в Карелию!
Ага, бегу и спотыкаюсь. Вернусь в Петербург и забуду ваш милый клуб, как страшный сон.
Остались мы с двойником Крамарова у костра. И давай он мне травить байки о том, как они всё лето по Карелии путешествовали. И названия рек, озёр, и как было круто, и какой адреналин, и какие леса. Тебе, мол, не понять, ты не видела. А как поедешь с нами в Карелию - так поймёшь, как это здорово.
Я слушала, кивала, восхищалась и задавала вопросы. Я вдруг развеселилась. Мне рассказывали о Карелии. Якобы крутой байдарочник рассказывал мне глупые байки о Карелии.
Он же не знал, что Карелия - моя родина.
А я поняла, что истории этих людей - всегда сильно приукрашены.
Наконец-то все вернулись в лагерь.
Марина была в восторге - её покатали на байдарке, ей понравилось.
Стали собираться домой.
Я никогда не думала, что так обрадуюсь обшарпанной электричке. Она везёт меня назад, в цивилизацию. Вообще, я чувствовала себя чуть ли не маргиналом - не мыться почти двое суток, неприятное ощущение. Ещё и костром вся пропахла. Остальные дискомфорта не испытывали.
На вокзале в Петербурге стали прощаться - всем в разные стороны.
Глава клуба спросил меня:
-Ну что, Василиса, запишешься к нам в клуб? Тогда махнём летом в Карелию! Не пожалеешь! Такая там красота!
Марина возьми и ляпни:
-Так Василиса сама из Карелии!
Лицо паренька, травившего мне байки у костра о моей северной республике, явно передавало всё, что он обо мне подумал в тот момент.
-Прикалывалась надо мной, да? - прошипел он.
Ну да. Должна же я хоть как-то компенсировать бездарно проведённые выходные.
Я вежливо поблагодарила руководителя за возможность побывать в их обществе и также вежливо отказалась от посещений этого байдарочного клуба.
Не моё. Скучно, тошно, неинтересно.
Мужчина сухо кивнул - видимо, любой, кто не вдохновился, не восхитился, не проникся, не пищал от восторга, более того - осмеливался испытывать негативные эмоции, был не достоин его дальнейшего внимания. (Рождённый ползать...)
Петербургское метро, конечно, не благоухает французскими духами, но, пока мы с Мариной ехали до общежития, мне казалось, что все пассажиры вагона смотрят на нас, как на бомжей - грязные, уставшие, вонючие, с какими-то котомками и красными от дыма глазами. Бррр.
Родная общага, душ, горячая вода. Кровать с бельем. Вот так вот и начинаешь радоваться обыденным мелочам.
Марина стала встречаться с Ришатом, соответственно, посещала занятия в этом клубе. Мы с ней не то чтобы раздружились совсем, но стали общаться гораздо меньше. Конечно, ведь её мужчина считал меня обывательницей, не понимающей их байдарочной экзотики.
На втором курсе Марина забеременела. Ришат жениться не захотел - какой-то грезил поход по рекам Сибири или Урала, сидеть с женой и ребёнком дома - как можно! Ни романтики, ни адреналина.
Марина перевелась на заочное отделение и уехала рожать ребёнка домой, в Ивановскую область.
Я видела её потом несколько раз, когда она приезжала на сессии. У неё родился мальчик. От Ришата не были ни слуху, ни духу, видимо, всё сплавлялся где-то на байдарках.
Кому-то адреналин, а кому-то - детские пелёнки.
А вообще я, как обыватель, восхищаюсь людьми, которые без пафоса, громких фраз и цитат из песен ежедневно выполняют свой долг - перед страной, людьми. Помогают старикам, больным, бездомным животным. Их жизнь гораздо более яркая и полезная, чем у этих адреналинщиков.