Дорога из Рязани в Тамбов пролегает всё больше по сёлам и полям, а если и по городам, то маленьким, хоть и с прошлым - таким, как Пронск и Скопин. Пожалуй, крупнейший между ними населённый пункт - это 90-тысячный город Мичуринск, столица советской и российской агрономии, о котором слагают легенды о гигантских растениях.
Несмотря на тесную связь с советской наукой, Мичуринск - город весьма почтенного возраста: заложен он был ещё старомосковскими воеводами в 1635 году в рамках кампании по продвижению в Степь, а кабы не Смута, появился бы ещё на двадцать лет раньше. Правда, жизнь он начал под куда менее почтенным именем - Козлов. Зато бодрячком! Едва успев отстроиться, в 1648 году Козлов взбунтовался, поддержав Соляной бунт в столице; в конце века он со своей рекой Лесной Воронеж стал судоверфью (!) для Азовских походов; при империи стал процветающим ярмарочным городом, где купцы в церковь через улицу ездили строго в парадном экипаже; а при коммунистах превратился в своеобразную сельскохозяйственную "кремниевую долину", став в конце концов наукоградом наравне с моим родным Жуковским.
К тому же для прадедов Негодяя (моя родня по материнской линии - из северной Тамбовщины) Мичуринск был центром местной вселенной, и поездка туда из родной деревни была равносильна поездке в Париж по делу срочно для москвича. А тут ещё и подоспел мой старший собрат varandej с тремя постами сразу о прелестях Города Большого Яблока - и так вопрос о промежуточной остановке по пути в Тамбов был решён.
Так исторически сложилось, что мы въезжали в Мичуринск с юго-востока, и первым пунктом на маршруте по городу у нас стал Боголюбский собор. Этот огромный, чисто зрительно тяжёлый храм XIX века мог бы включить в своё название гордое "от создателей храма Христа Спасителя" - строился он в 1847-1873 годах по типовому проекту Константина Тона, и в нём невооружённым глазом легко угадывается далёкий ХХС.
Когда-то при Боголюбском соборе организовался даже женский монастырь, в уцелевших постройках которого теперь, как говорят - самые забубённые в Мичуринске коммуналки.
Дорога от собора к ближайшему мичуринскому месту лежит, как говорится, "не в фешенебельной части города" - через разрушающиеся дома, разрушающиеся промышленные заборы, разрушающуюся школу и по разрушающемуся асфальту. Что называется, не в ту дверь зашли.
Но многие исторические дома в Мичуринске по крайней мере внешне благопристойны (при том, что остаются жилыми) - например, дом Воронова на улице Интернациональной, один из живописнейших:
Улица Гагарина приводит в один из важных естественно-научных кварталов Мичуринска - к огромному Коллекционному саду местного Государственного аграрного университета (в миру скромного Плодоовощного института). В нём должны были проходить практику будущие селекционеры, генетики и просто агрономы колхоза "Ответ Чемберлену". Но в постсоветскую смуту сад пришёл в совершенный упадок и сейчас постепенно встаёт на ноги.
Небольшая часть сада открыта для посторонних всегда - прежде всего потому, что в ней покоится важнейший для Мичуринска исторический персонаж:
Иван Мичурин (1855-1935) был похоронен в Коллекционном саду, открывшемся всего за две недели до его смерти. Вопреки народным преданиям, он не разбился, упав с клубники - 79-летнего селекционера прибрал рак желудка.
Мичурин вообще-то стал лицом города отчасти случайно - по рождению Иван Владимирович был рязанский дворянин, а в Козлов занесла его злая судьба в поисках места после изгнания из гимназии. Но дело жизни он выбрал совершенно закономерно - до него уже три поколения Мичуриных слыли знатными садоводами, а отец его был членом Вольного экономического общества. Опыты по разведению растений молодой Мичурин начал ещё в 1875 году, а уже в начале ХХ века завоевал международный научный авторитет - мичуринские коллекции пыталось перекупить министерство земледелия США, и сделка сорвалась не то из-за войны, не то из-за уговоров Николая II. Ещё при жизни Мичурина и с его подачи в Козлове появились нынешний Аграрный университет и ВНИИ садоводства, а ВНИИ генетики и селекции плодовых растений был и вовсе создан на базе его питомника - так что "человек-клубника" успел стать основателем всесоюзной аграрной "кремниевой долины". Не говоря уже о порождённом им меме "Мы не можем ждать милости от природы, взять их у неё - наша задача".
Так что прижизненное переименование города в Мичуринск в 1932 году было, в общем-то, предрешено и абсолютно оправдано. К сторонникам исторического названия вопрос: какую кличку носили бы сегодня жители города Козлова?!
Прямо напротив Коллекционного сада начинается большой конгломерат скверов и парков, в одном из которых - старом козловском городском саду - капельмейстером оркестра был отец Владимира Зельдина. Выводит он на, пожалуй, главный мичуринский променад - улицу Советскую.
Шпиль, высовывающийся из-за буйной майской зелени, принадлежит Ильинской церкви 1781 года - одному из самых оригинальных и самобытных памятников провинциального барокко. Ярко-вишнёвую "сахарницу" храма - чем не символ садоводческого города? - всё время приписывают маститым итальянцам, то Растрелли, то Адамини. Но никакие документы не подтверждают, что они что-либо возводили в Козлове.
На другой стороне Советской - кинотеатр "Октябрь" 30-х годов, времён становления аграрного наукограда в новонаречённом Мичуринске. Сам по себе "Октябрь" вполне типовой - такие киношки в духе конструктивизма, плавно переходящего в неоклассику, есть в Элисте и других городах. Но говорят, что у "Октября" есть оригинальная фишка - один из гипсовых работников культуры на крыше держит рамку с кадром из "Чапаева".
Цивильная променада на Советской начинается с огромного гранитного яблока - хотя оно издалека и похоже на Ту Самую Роковую Клубнику, но это именно яблоко, и именно их разводят в округе больше всего.
А кончается бульвар нестандартным Лениным, который с таинственным свитком в руках (не иначе как Декретом о земле) напоминает Дюка со второго люка.
К сожалению, до большинства описанных varandej красот обновлённого Мичуринска мы просто не дошли - потому что заезжали в город единственно передохнуть на полтора-два часа в дороге перед самым финишем, Тамбовом.
Но Тамбов уже - совсем другая история. А может, даже и две.