Ведьма в алой мантии кротко вошла в шатёр. Мрак скрывал обстановку внутри, но страха не было. Эхо шагов гулко отдавалось, будто она шла под аквариумом, а не под тканью. Прошептав заклинание на латыни, лёгкий свет озарил место. Вокруг оказалось куча хлама, всё наставлено друг на друга. В основном это всё было колдовская атрибутика: шары, доски, травы. Запах стоял спёртый, душный, повеяло старыми вещами на чердаке.
После того как появился свет, простор помещения пропал и пришлось аккуратно прокрадываться среди вещей. По мере того как ведунья пробиралась вперёд, ощущение опасности нарастало.
— Пришла...— прошипел голос.
Ведьма обернулась в поисках источника. Прибавив к зрению чутьё, она нашла виновницу своего прибытия. Среди обломков стояла яркая женщина, худое лицо обрамляли белокурые волосы. Она была также покрыта мантией. Она закрывала полностью владелицу, включая кончики пальцев рук.
— Я знала, что ты придёшь, ждала.
— Ты наследила, было легко найти это место.— парировала ей ведьма. — Закончим всё здесь и сейчас. Ты должна быть наказана. Ты взяла не своё и продолжаешь брать.
Владелица шатра пришла в бешенство и завирищала что есть мочи:
— Я уже заплатила сполна. — она начала трясти руки перед ведьмой, точнее, тем, что от них осталось. Вместо аккуратных кистей были кости, где-то висела подгнившая кожа и мышцы. Рук не было, осталось лишь их подобие.
— Не всё оплачено, ты взяла больше, чем можешь унести и тебя постигнет кара — сказав это, алая ведьма вскинула руки и начала шептать заклинание разрушения договора. С каждым словом интонация нарастала, и в конце её голос раскатывался словно гром по шатру.
Женщина, что нарушила баланс сил, начала бледнеть и уменьшаться. Она старела на глазах. Волосы из красивого блонда превратились в серую седину, ногти пожелтели. А суставы начали размягчаться, принося боль. Глаза впали так, что казалось, что они закатятся внутрь черепа. Шатёр зашатался и постепенно складывался.
Ведьма схватила костлявую кисть старухи и потащила за собой из шатра. Стоя на улице, под лунным светом была отчётливо видна разница между ведьмами.
Алая была высокой, статной, она дышала силой и распространяла её вокруг себя. Теперь уже седая колдунья еле дотягивала до пояса оппонентки. Её конечности настолько согнулись и ослабли, что от былого роста ничего не осталось. Волосы истончились, и был виден сморщенный скальп. Всё это существо выглядело жалко и мало походило на человека.
— Что мне теперь делать?— спросила старуха.— Куда податься? Верни мне мой шатёр, это всё, что у меня было.
Молчание в ответ не сулило ничего хорошего. И будто в подтверждение этого, ведьма подняла руку ввысь и проговорила чётко и громко.
— Nihil igne vacuum. — и всё, что осталось от шатра, возгорелось. Языки пламени с охотой лизали ткань и внутренности шапито.
Жалкая старуха упала на колени, отчего они треснули. Но эта физическая боль не шла ни в какое сравнение с той, что испытала она от утраты своего убежища. Этот огонь давал ей очищающую боль, с одной стороны, всё было закончено, а с другой — старые законы отпускать всегда тяжело.
— Теперь ты свободна и можешь начать всё заново. А как, это уже тебе решать.— ведьма развернулась на пятках и пошла прочь, оставляя после себя лишь холодный ветер.
И только деревья были свидетели сегодняшнему, мотая ветками. А плачь старой колдуньи слился с воем ветра.