Мало кто знает, но стиль работы и письма Хантера Томпсона, которым он пользовался при написании своих статей и художественных произведений, популяризованный в массовой культуре под словом “gonzo”, можно назвать ярким примером функционального подхода в антропологии культуры.
С началом первой мировой войны британский социальный антрополог польского происхождения Бронислав Малиновский, находясь под большим впечатлением от классической работы Фрезера “Золотая Ветвь”, уезжает на полевые исследования в африканскую Новую Гвинею. Там он начинает жить среди туземцев и разрабатывает свою инновационную методику “включенного наблюдения”, которая стала основой функционализма как метода исследования культуры.
По мнению Малиновского, задача антрополога состоит в том, чтобы понять мировоззрение аборигенов изнутри, что требует длительного вживания в их образ мыслей, чувств и мировоззрение, чего можно попробовать достичь, разделяя их быт и систематическое повседневное существование. В ходе своей работы Малиновский демонстрирует функциональную ценность различных взаимосвязанных между собой элементов жизни общины, поскольку каждый из них выполняет функцию по укреплению и сохранению связей между людьми и группами. Разнообразные феномены культуры гармонизируются между собой, чтобы сформировать сбалансированную систему, которая не исчезает со временем, а лишь укрепляет связь между членами общины.
В 1926 году Малиновский опубликовал книгу под названием “Миф в примитивной психологии”, в которой заявил, что понять истинное значение мифа можно, только присутствуя при его исполнении в архаической общине, видя, какие эмоции он вызывает, и зная, какие заботы волнуют племя в данный момент. Миф для дикарей “является не просто пересказываемой историей, а переживаемой реальностью”. Миф строго функционален и прагматичен: он определяет социальный порядок племени и обосновывает святость его ритуалов.
“Если миф изучать живым, то он оказывается не символическим, а прямым выражением своего содержания, словесным воскрешением первобытной реальности. Он пересказывается для удовлетворения глубоких религиозных потребностей, он является сводом моральных и даже практических предписаний, а также средством поддержания общественной субординации. В примитивной культуре миф выполняет незаменимую функцию: он выражает, укрепляет и кодифицирует веру; он оправдывает и проводит в жизнь моральные принципы; он подтверждает действенность обряда и содержит практические правила, направляющие человека”.
А чем же занимался Хантер Томпсон, проживая год в компании одной из самых лютых байкерских банд Америки “Ангелы Ада”? Или освещая предвыборную кампанию президента США Ричарда Никсона? Да тем же самым. Как самый настоящий полевой антрополог он погружался в ту среду, о которой хотел рассказать своему читателю, выбрав при этом наиболее глубокий метод – функциональную антропологию.
"Не знаю, насколько Томпсон был изначально заинтересован в Ангелах Ада, – заметил как-то один американский критик. – Но его подход в корне отличался от всего, что предлагала тогдашняя журналистика. Вместо того, чтобы погрязнуть в изложении популярных фактов из истории Ангелов Ада, он предложил новый скорректированный издевательский репортаж-препарацию домыслов истеблишмент-медиа, он писал о том, что они означали лично для него, и как они затронули его жизнь. Презрев так называемую журналистскую объективность, он написал эту книгу через призму своего «я» и умудрился остаться по-своему объективным".
Мог ли он вдохновиться функциональным методом во время своего обучения на факультете общих дисциплин в Колумбийском университете? Вполне возможно. Независимо от того, так ли это, но начиная со своего самого известного репортажа с лошадиных скачек в Кентукки, в котором о самих скачках не было сказано ни слова – вместо этого репортаж изобиловал впечатлениями от поведения зрителей и подробным описанием их внешности и поступков в ставшей позднее классической томпсоновской манере – так вот с самого этого репортажа Томпсон работает исключительно в стиле настоящего полевого антрополога, добавляя в репортажный коктейль безумного повествования свои классические ингредиенты – эклектичность, субъективность, разнообразные и всевозможные психоделические неологизмы и лексические выкрутасы. В общем, доктор Гонзо действует строго по заветам дедушки Малиновского, который призывал настоящих исследователей “покинуть свой удобный шезлонг на веранде миссионерского дома и отправиться в деревни, видеть туземцев за работой на огородах, на берегу моря, в джунглях, плавать вместе с ними к далеким песчаным отмелям и к чужим племенам, наблюдать за ними во время рыбной ловли, торговли и ритуальных морских экспедиций”. За что мы их обоих и любим.