К такому повороту событий я явно был не готов.
Первый порыв — набрать Розу. Но я тут же отмахиваюсь от этой затеи. Нечего ей портить праздник. Если узнает, что я еду домой и собираюсь куковать в эту ночь один — точно примчится. А мне, кроме своей угрюмой рожи, больше и предложить ей нечего.
Парням с работы тоже звонить не стал. Все семейные. А Фомин наверняка поехал к предкам в область. Три выходных на праздник — шутка ли. Но и стоять на обочине посреди трассы — не вариант…
Ладно, для начала совершу «налет» на супермаркет, а там посмотрим.
Смирившись с неизбежным, завожу движок. Включаю поворотник и выруливаю, пристраиваясь в плотный поток машин. С той только разницей, что теперь я ползу с черепашьей скоростью в пробке не «из» города, а «в».
Долбаный квест какой-то.
Вика
Когда такси тормозит у знакомого подъезда, мне требуется еще десять минут, чтобы решиться и выйти. Таксист удивленно косится на меня в зеркало заднего вида, но ни слова не говорит. Еще бы. У меня же на лице написано: осторожно, злая соб… Вика!
Чем дольше я сижу, тем страшнее мне становится. Внутренности скручиваются узлом, и паника накатывает волнами. В голове остаются сплошные: а что, если. Не простит, не пустит, не захочет видеть. Что я буду делать тогда?
Нет, лучше об этом вообще не думать, Морозова.
Я старательно заталкиваю «поток сомнений» в ту дыру, откуда они выползли, и покидаю теплый салон. Такси тут же срывается с места и скрывается за поворотом. Сто процентов на следующую заявку торопится. Праздник же. Да и время уже…
А сколько, кстати, времени?
Шарю по карманам и вспоминаю, что у меня с собой только ключи от квартиры Рената. Телефон остался дома, в спальне. Сумочка с документами и кошельком там же. Будет смешно, если Красавчик выставит меня за порог. Я элементарно не смогу даже вызвать такси до дома. У меня с собой нет ни-че-го, кроме фантастической самоуверенности.
Б-р-р, холодно…
Переминаясь с ноги на ногу, растираю озябшие ладони. Торможу пробегающего мимо долговязого парня в красном колпаке и с зеленой мишурой на шее:
— Простите, не подскажете, который час?
— Так половина одиннадцатого уже.
— Ого…
— Девушка, — улыбается молодой человек, — вы бы потеплее оделись, — скептически ведет бровью, пробегая взглядом по моим голым синим на морозе ногам. — Не месяц май, все же. У вас вообще все хорошо?
Я виновато улыбаюсь, киваю:
— С наступающим!
Тороплюсь скрыться в подъезде.
Да, дурында. Выскочила из дома в осеннем пальто. Кашемир, к слову, совсем не греет в минус двадцать. Надо запомнить. Собственно, как и летние кроссовки. Про отсутствие шапки и шарфа на голой шее — вообще молчу. Ренат увидит — хорошенько отчитает.
Надеюсь…
В подъезде приветливо киваю консьержке. Дородная тетка с колючим взглядом неодобрительно зыркает в мою сторону. Судя по звукам, доносящимся из ее «комнатки» — уже вовсю идет один из новогодних концертов на центральном телеканале.
Долго не задерживаясь, топаю к лифтам. На мое счастье, двери одного открыты. Там сталкиваюсь с соседями Красавчика по лестничной площадке. Приятные на вид мужчина и женщина в возрасте. Как-то разок я к ним за солью бегала…
Обмениваемся с парочкой поздравлениями и расходимся. Я ныряю в кабину, а муж с женой выходят под ручку. Мило. Наверное, поехали к детям или внукам? Провожаю их взглядом до выхода и щелкаю на кнопку нужного этажа. Двери закрываются. Прислоняюсь затылком к холодной стенке лифта, прижимая ладонь к груди.
Все будет хорошо, Вика.
Когда двери с характерным звуком раскрываются на этаже Рената, я чувствую себя уже чуточку уверенней, чем пару мгновений назад. А шагая вдоль длинного коридора на ватных ногах, всего на мгновение одного вздоха замираю у нужной мне двери.
Жму на звонок. С той стороны раздается трель. Ответа нет. Движения в квартире я тоже не слышу.
Тогда решаюсь и стучу. Тишина. Может, Роза что-то напутала и Ренат все-таки улетел?
Достаю из кармана ключи изрядно трясущимися руками. Не с первого раза попадаю в замочную скважину. Совладав с собой, открываю. Квартира встречает меня темнотой и тишиной. Пусто. Красавчика дома нет.
Все падает. О том, что он мог поехать к друзьям встречать Новый год, раз представился такой случай, ни я, ни Роза даже не подумали. Ну, разумеется! Не будет же он один сидеть в такую ночь!
Что теперь делать?
Ждать до утра?
А если он от друзей прямо в аэропорт завтра и уедет?
Ох, как не помешал бы мне сейчас мой телефон!
Раз Красавчика дома нет, мне бы стоило развернуться и уйти. Вот только я так дико замерзла, что позволяю себе остаться и выпить кружку горячего чая. Отогреюсь и уже потом подумаю, как возвращаться домой к разъяренным родителям. Не насовсем. Баста! Хотя бы за сумкой с документами.
Делаю шаг внутрь, прикрывая за собой дверь. Щелкая выключателем, зажигаю свет в коридорчике. На плечи обрушивается лавина из жарких, ярких, потрясающих воспоминаний, пережитых нами в этой уютной студии. Вдвоем. Только я и он. До этого момента я даже представить не могла, насколько сильно по этому месту скучала.
Осматриваюсь, в груди щемит. Тут все в точности так же, как и две недели назад.
Вот пальто Рени, висит в прихожей. Как всегда, на своем месте. Он редко его надевает, предпочитая спортивный стиль классике. А чуть дальше его черная спортивная сумка стоит. В углу примостилась. Он возит ее с собой на базу, со сменным комплектом вещей.
Разуваюсь и прохожу.
Дверь в ванную открыта. Полочка, на которой Швец обычно держит бритвенные принадлежности, пуста. Полочка, на которой стояли мои баночки-скляночки, тоже. И полотенце всего одно на полотенцесушителе. Только Рената. Мое всегда висело на нижней трубе. Сейчас его нет. Почему-то это особенно больно «бьет». Будто этот дом смирился с моим уходом из жизни хозяина. Глупости, конечно, но все же…
Скидывая пальто, сначала ставлю чайник и только потом прохожу в комнату, примыкающую к кухне. Тут тоже все так, как я и запомнила. Казалось бы, две недели — разве это срок? По моим же ощущениям я не была здесь целую вечность и еще немного сверху.
Оглядываюсь. Елки нет. Ренат так и не украсил квартиру. Даже захудалой мишуринки нигде не видно. И собирался, видимо, второпях. Покрывало на кровати сбилось.
Провожу рукой по залому, поправляя. Присаживаюсь на подлокотник дивана. Взгляд падает на знакомую прозрачную коробку, одиноко стоящую на кофейном столике. Гирлянда. Та самая штора, которую я так и не успела повесить на окна.
Беру в руки, сдувая приличный слой пыли. Ренат о ней будто напрочь забыл. Или намеренно оставил стоять на месте, как напоминание себе о том, какая я злыдня? В голову пролезает идея. Взгляд мечется с окна на коробку и обратно. Я ведь обещала украсить квартиру. Ну и что, что до праздника остался всего лишь час, правда?
Ренат
Единственная радость за весь сегодняшний день — за час до поздравления президента супермаркеты пусты. Совсем. Никаких тебе очередей на кассах, никакой толкучки и народу, сметающего с полок все подряд: от сувениров до алкоголя.
Официально — счастье есть.
Покидав в корзину еды, особо не запариваясь, в начале двенадцатого наконец-то заруливаю во двор своего дома. Снег до сих пор валит крупными хлопьями, засыпая дороги. Щетки работают не прекращая. Погода сегодня и правда «нелетная».
Во дворе уже тишь да гладь. Все соседи рассредоточились по квартирам, заняли места поближе к телевизору.
Припарковавшись на свободном месте, глушу мотор. Сумку с вещами оставляю в багажнике. Смысла таскать ее туда-сюда, на каких-то десять часов, не вижу. Сгребаю только мобильник и ключи от квартиры, выползая из салона, в котором провел последние шесть часов своей жизни. Почти безвылазно.
Вытаскиваю два пакета с продуктами и ставлю тачку на сигналку. Бэха задорно подмигивает мне своими неоновыми фарами. Прячу ключи от машины в карман парки и удобней перехватываю пакеты, машинально поднимая взгляд на окна своей квартиры.
Не понял…
Притормаживаю посреди дороги. Как баран, веду взглядом с первого этажа, пересчитывая окна.
Да нет, точно мои. И в них переливается белый свет гирлянды.
Откуда она там взялась?
Осеняет. Роза! Не успел уехать, эта мелочь уже хозяйничает? Но какого черта она торчит у меня дома, а не с предками на вечеринке мэра? Отец не сказал, что я никуда не лечу сегодня? Или наоборот — Цветочек узнала, что не лечу и примчалась скрасить мой досуг?
Временами ловлю себя на мысли, как сильно меня задолбала ее гиперопека. Носится со мной, как с маленьким, не способным утереть себе нос пацаном. Хотя в нашей семье старший брат вообще-то я. По крайней мере так говорит паспорт.
Недовольно поджимаю губы.
Цветочек… держись!
В подъезде киваю консьержке. В ответ меня одаривают скупой улыбкой. Это тетка даже в такой день сидит угрюмая. Закатываю глаза и прохожу мимо.
На этаж поднимаюсь быстро. У дверей вожусь с ключами чуть дольше. Пакеты тяжелые, пару раз чуть не выскальзывают из рук, норовя раскидать содержимое по всему коридору. Но я оказываюсь проворней.
Открываю дверь и ныряю в тепло квартиры, взгляд тут же цепляет стоящие на коврике у двери светлые легкие кроссовки.
Эта мелкая бестия еще и полураздетая шляется в мороз?
Разуваюсь. В комнате горит свет. Не выпуская из рук пакеты, заруливаю в гостиную, бросая на ходу:
— Цветочек, надеюсь, у тебя есть железобетонный аргумент, почему ты здесь, а не…
Проглатываю остатки фразы, тормозя на пороге.
Нет. У меня дома не Роза.
— Вика?
— Привет…
***
Вики
Коленки дрожат. «Привет» — все, на что хватает моего словарного запаса. Я до боли стискиваю потные ладошки за спиной, сцепляя пальцы в замок. Только бы не прогнал! Пусть кричит, ругается, обвиняет и злится. Но только не прогоняет…
Ренат молчит. Каждый вздох — пытка. От его взгляда становится жарко и неловко. Хочется спрятаться от него и бежать к нему же и все это одновременно!
Я понимаю, что нужно что-то сказать. Или хотя бы улыбнуться. Но от волнения забываю даже моргать. От чего глаза режет, будто в них насыпали песка. Рассматриваю его, уже такого родного, с трудом проталкивая вставший в горле ком. За две недели, что мы не виделись, Швец подстригся. Короче, чем обычно. Побрил виски почти наголо. А еще разлет бровей стал смурнее. Взгляд острее. Как и у его отца — прожигает насквозь.
Давай же, Вика!
Мысленно пинаю себя.
Надо что-то сказать…
— Я боялась, что ты уедешь встречать праздник к друзьям…
— Надо было позвонить, — звучит с ноткой раздражения. — Или что, ясноглазая, номера нет? Удалить успела?
— Я помню его наизусть, — признаюсь, краснея. — Но забыла телефон.
Я соскучилась. Я страшно, сильно, безумно по нему соскучилась! Я уже и не надеялась, что между нами что-то может быть. Боялась надеяться.
Но мы здесь. Ренат здесь. И снова молча проходит по мне взглядом. Колючим, как и он весь. Ощетинившийся еж…
— Ключи откуда взяла?
— Роза.
— Прекрасно. Она все-таки сунула свой нос и сюда.
Ренат проходит на кухню, оставляет пакты на столе. Куртку бросает на кровать. Взгляд мне за спину кидает. Туда, где отвратительно задорно перемигиваются лампочки злосчастной гирлянды, которую я только что закончила вешать. Даже стремянку не успела убрать. Выдает новое, резкое:
— А теперь давай серьезно, Вика. Что ты здесь забыла?
— Вспомнила про свое обещание — нарядить квартиру…
— Чего?
— Не хотела заходить в Новый год с незакрытыми гештальтами, — пытаюсь свести все к шутке и даже улыбаюсь робко. Красавчика это не трогает:
— Молодец какая. Закрыла?
— Д-да…
— Теперь давай на выход.
— Ренат, послушай, — делаю шаг, он взглядом меня останавливает.
— Не хочу больше слушать. Наслушался, — срывается его голос на рык. — У меня, блть, тоже есть гордость. И ты по ней уже изрядно потопталась. Хватит. Обещала она квартиру украсить… А ты помнишь единственное, что я тебя просил пообещать мне? Не бросать! Как быть с этим гештальтом?
— У меня не было другого выхода, клянусь.
— Выход есть всегда!
Я молчу. Ренат знакомым жестом ерошит шевелюру. Дергано проходится по комнате, резко оборачиваясь:
— И вообще, просто интересно, вот на что ты рассчитывала? Приедешь, прицепишь эту долбаную гирлянду, и мы оба сделаем вид, что ни хера не случилось? Что не было гребаных двух недель, когда я жил как в аду, потому что вот тут, — упирает палец в висок, — в башке только ты! Что не было того дурацкого разговора, когда ты мне навешала на уши такой херни, что до сих пор вспоминать тошно? На что ты, мать твою, рассчитывала, Вика?!
— На то, что ты дашь мне шанс объясниться, — говорю тихо, стараясь не повышать голос в ответ. Вполне осознавая, что Ренат имеет право на меня злиться. Сама виновата. Самой и расхлебывать. Но это не отменяет того, что изнутри меня начинает мелко потряхивать.
— Сыт я твоими объяснениями по горло, ясноглазая.
— Я еще даже не начинала. Да, я повела себя ужасно, Ренат! Я наговорила отвратительных вещей. Но я… ты никогда не был для меня развлечением. Я…
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Алекс Коваль