Автор: Екатерина Игнатенко.
Какие поведенческие «механизмы» включаются в экстремальных условиях, чтобы обеспечить выживание основной массы преобладающего сельского населения страны? В преимущественно аграрной стране, каковой являлась Российская Империя, именно стремление крестьянина обеспечить свое существование обуславливало его отношения с государственной машиной: крестьяне были убеждены, что государство и помещики, изымающие часть их продукции, не должно это делать так, чтобы возникала угроза самому существованию крестьянских хозяйств. Непосредственной причиной голода обычно становились два и более неурожайных года подряд, но подобная схема отнюдь не отрицает роли властей в голоде. Продразверстка столь чувствительно ударяла по крестьянским хозяйствам, что крестьяне начинали есть семенное зерно. Трудоспособные мужчины покидали голодающие семьи и уходили на поиски заработков и продовольствия в районы, не пораженные голодом. Начиналась «голодная миграция» населения. «Население стихийно бросает деревни, бредет в города, где медленно умирает на скудных подаяниях и уличных отбросах; родители бросают детей на произвол судьбы». Спешно распродавался скот и имущество (швейные машины, сепараторы, сбрую и т.п.) теми, кто оставался на месте, в целях получения хоть каких-то денег на покупку хлеба. Засуха усугубляла и без того бедственное положение деревни. Резкое сокращение привычной для человека пищи толкало его на поиск и употребление в пищу суррогатов - вынужденной замены традиционных продуктов питания. Неизменной составной частью «голодного хлеба» была серая «питательная глина», главным достоинством которой считалось то, что она размазывалась на языке черной безвкусной массой и не хрустела на зубах. Корреспондент из Казани сообщал, что «в пищу теперь не только взрослыми, но и детьми употребляются: липовая и ольховая кора, желуди, травы и дикий лук. Желудок к голоду подготавливался постепенно: сначала вместо хлеба шла лапша и крупно нарезанные и сваренные куски хлеба, затем - овсянка, болтушка из муки, картофель, а уж потом - разнообразные суррогаты. Но суррогатов не хватало, и население начинало есть собак, кошек и даже падший от сибирской язвы ранее зарытый скот. Вот свидетельство очевидца: «Одни перестали есть мясо, другие, ошалевшие от голода, пристрастились к падали. Отупевшие голодные иногда жрали падаль даже тогда, когда могли получить кусок хлеба или тарелку супа. Это был своего рода психоз. Сидит женщина и тупо грызет дохлого котенка, даже не содрав с него шкурки; сидит мужик и так же тупо грызет дохлую, не ощипанную курицу». В Самарской губернии в Бузулукском уезде был поставлен своеобразный рекорд: некто П. Чернышев съел 20 кошек и 15 собак. В силу вышесказанного неудивительны достаточно массовые случаи воровства продуктов. Нехватка продовольствия и суррогатов приводила к настоящей волне преступности, которую не могли остановить никакие репрессивные меры. Тем не менее, жители голодающих областей традиционно продолжали надеяться на помощь со стороны государства и предпринимали действия, направленные на ее получение. Для выживания крестьяне и их общины занимались взаимопомощью: организовывали столовые, следили за справедливым распределением продуктов, организовывали экспедиции в более благоприятные губернии. Земства также способствовали открытию детдомов, убежищ для голодающих, пытались организовать фонды для борьбы с голодом. Но голод не только усиливал апатию, но также и подавлял инстинкт самосохранения (феномен массовых самоубийств), репрессировал «пищеварительный инстинкт», деформировал психосоциальное «я» индивида. В большой степени было распространено поедание трупов, которые похищали из сараев, где их складировали перед захоронением. В селе Пестравка Пугачевского уезда людоедки признались, «что они до этого ели трупы людей, которые, по их словам, по вкусу одинаковы с поросятиной». Однако рискованным становилось и пешее передвижение (особенно в одиночку), так как не было никаких гарантий не быть зарезанным и съеденным или в дороге или на ночлеге в каком-нибудь селе. Так как власти самоустранились от борьбы с этими явлениями, то население предпочитало думать о безопасности самостоятельно, с наступлением темноты наглухо запираясь в домах. Голод ослаблял жизнеспособность выживших, резко изменял психику и поведение русских граждан, особенно молодого поколения: происходила нравственная и социальная деградация, проявлявшаяся в росте преступности, вымогательства и взяточничества.