КАТАСТРОФИЧЕСКИЕ ЦИФРЫ
Статистика от Российской академии наук ужасает: на конец прошлого года дефицит рабочих кадров для национальной экономики составлял 4,8 млн человек, или свыше 5% всего трудоспособного населения России. И это, по большей части, не «простые» профессии наподобие водителя или курьера-самокатчика (их-то хотя бы можно — другой вопрос: нужно ли? — заместить массовой миграцией). А — рабочая элита: станкостроители, робототехники, операторы лазерный сварки…
Таких при всём желании не импортируешь с «глобального юга»: мастеров подобного ранга выращивают годами, на дорогущем учебном оборудовании, а самое главное — в атмосфере индустриальной цивилизации, когда старые производственники делятся секретами ремесла с молодыми.
Ещё цифра: в Китае — 2,5 тысячи вузов, в России — около 1 тысячи. Разница в 2,5 раза! Притом, что население Поднебесной — в десять раз больше нашего, а экономика — №1 в мире. Откуда диспропорция? А всё просто: у нас переизбыток гуманитарных специальностей. Готовить их проще, инструментальная база, как для техникумов, не нужна — вот и понаплодились в девяностые чуть не в каждом райцентре «Международные Академии Маркетинга и Креативного Тараконоводства».
И если без псевдоинтеллектуальной образованщины типа «экспертов по гендерным теориям» западного толка мы обойтись легко можем, то без высококлассных рабочих — вся промышленность встанет! Не говоря уже о квалифицированных врачах. Тут не до выигрыша во «второй холодной войне» — самым бы выжить. Что делать?
В ВУЗАХ НЕ ЗНАЮТ, КОГО ГОТОВЯТ…
Недавнее воспоминание. Сентябрь 2024, мы как парламентские журналисты освещаем визит Председателя Государственной Думы Вячеслава Володина вместе с депутатами в некий регион (не буду уточнять тут, в какой: не в субъекте дело, а в объективных проблемах, для каждого общих). Вячеслав Викторович общается с ректором крупного университета — где учат на технические и медицинские специальности:
— Сколько у вас целевиков? — спрашивает Председатель («целевики» — как раз способ закрыть потребность в квалифицированных кадрах: когда государство оплачивает обучение парням и девушкам по профессиям, которые будут нужны экономике через 5-6 лет — прим. ред.).
— 70% от всех студентов, — отвечает ректор.
— А сколько из них после обучения трудоустраиваются по специальности? — продолжает спрашивать Володин.
— Около 50%… — И тяжкий вздох.
Новые вопросы от Председателя Думы:
— Хорошо, 70% бюджетных мест у вас — места под целевиков. А сколько из них — конкретно от региона [где находится этот вуз — ред.]?
Ректор едва может ответить...
Все, конечно, в лёгком шоке. Ведь целевики — это не только перспективные рабочие кадры, но и врачи для региональных больниц, например. Без новых втулок и транзисторов мы, хоть и очень плохо, проживём. А без врачей — просто не выживем!
— Когда вы нам достижения своего региона презентуете — хорошо было бы взять и сказать: когда у вас будет закрыт дефицит врачей? — строго говорит Володин. — Потому что мы в рамках всей страны этот вопрос обсуждали вместе с профильным министром — и видим, что ситуация не меняется. Увеличение количества бюджетных мест [для молодых специалистов] идёт, а при этом назад — и в регион, и в отрасль — целевики не возвращаются!
Действительно: государство деньги даёт — где же результат?! Засим, кстати, и существует парламентский контроль — когда депутаты ездят по регионам и проверяют, как реализуются поручения Президента Владимира Путина (о необходимости «профориентации молодёжи и повышения статуса человека труда» российский лидер говорит регулярно).
Кульминация поездки — Володин общается со студентами-медиками из того же университета. Те сетуют на неясное будущее: порой, даже если ты — «целевик», тебе после выпуска некуда податься, да и своего угла нет…
— Молодым специалистам надо помогать с получением жилья! — требует Вячеслав Викторович. И добавляет: ориентировать такого студента нужно на работу в той больнице, которая его и посылает в вуз как «целевика» — чтобы именно там он проходил и практику, и стажировку. Чтобы оторванности от будущей работы не было!
— Все учебные планы вы должны с учётом этого готовить, — подчёркивает Володин. И обещает взять проблему дефицита медицинского персонала на парламентский контроль.
Но более глобальный вопрос — всё равно остаётся. Что делать? Как реформировать систему подготовки квалифицированных молодых кадров?
А КАК ТАМ С «РАБОЧИМ ОБРАЗОВАНИЕМ» В КИТАЕ И СССР?
Ещё воспоминание. Ноябрь 2023, мы, журналисты, сопровождаем Володина в парламентской поездке по КНР. В программе — посещение школы «Шицзя». Она считается лучшим учебным заведением Пекина, хотя за партами — обычные подростки. Весь секрет — в широчайшем выборе специализаций для старшеклассников здесь же, в её стенах. Хочешь — занимайся актёрским мастерством или музыкой. А хочешь — постигай те самые рабочие специальности.
Идём по школе — и прямо при нас детки собирают радиоприёмник, чтобы принять сигнал от удачно пролетающего по орбите китайского спутника. В соседнем классе — программирование роботов. Затем — биохимическая лаборатория. И так далее…
Володин и депутаты осматривают чудо-кабинеты, подмечают тонкости. Вот вы знаете, что профессионально-техническое образование в Поднебесной для юношей и девушек — бесплатное? Больше того: теперь при поступлении в вуз баллы за «язык американской гегемонии» — английский — «весят» совсем мало. А хорошие оценки по прикладным дисциплинам наподобие физики или химии — наоборот, дают абитуриентам повышенный коэффициент. Ведь в Китае для подростка из глубинки попасть в университет — мечта и космическое ускорение карьеры; то есть тем самым Партия и Правительство мотивируют молодёжь постигать производственные навыки.
Стимулируется и инициатива на местах: если китайский завод создаёт «подшефное» техническое училище — государство поощряет его льготами. Больше того: ещё в 1996 году Китай принял специальный закон «О профессионально-техническом образовании» (в России такого отдельного документа нет — только одна не очень большая статья в общем Законе «Об образовании в РФ» — прим. ред.). Результат всем известен: за последние десятилетия Поднебесная стала главной индустриальной державой мира…
При этом очень многое китайцы взяли из советского опыта. Плохое — наподобие уравниловки или запрета изучать генетику — конечно, не заимствовали. А вот хорошее — очень даже.
Сейчас многие уже и не помнят — а как школьников приобщали к техническим специальностям при СССР?.. Но, благо, можно спросить у очевидцев эпохи.
— Я учился в старших классах при позднем Брежневе, на рубеже 1970/80-х, — рассказывает мой старший товарищ, блогер и историк железных дорог Сергей Сигачёв (известный в Сети как Перископ). — И вот в конце 8 класса нас всех записали в УПК…
— Куда-куда? — округляю глаза я. — В уголовно-процессуальный кодекс?
— Нет. Нынешнее поколение той аббревиатуры не знает — «Учебно-производственный комбинат». И с девятого класса мы раз в неделю эти УПК посещали. Девочки шли в швейные цеха, мальчики — учились на электрика (престижный II разряд по этой специальности можно было получить к 18 годам и сразу идти на работу); а ещё — на токаря, водителя, повара, столяра… хотя последнее почему-то у нас считалось «отстоем».
Сам юный Сигачёв выбрал профессию токаря, работал на легендарном металлорежущем станке «1К62» (они до сих пор кое-где в строю). Токарем он, правда, не стал — судьба сложилась иначе. Но зато до сих пор имеет чёткое понятие об обработке металла и сути рабочей профессии.
— И самое главное — ещё совсем пацаном я так заработал первые серьёзные деньги. На летних каникулах надо было две недели отработать в УПК — я вкалывал у токарного станка даже больше, целый месяц, и нарубил аж 115 рублей. Это с учётом того, что подросток до 16 лет мог работать только 4 часа в день. И ещё, жил я тогда на Камчатке, там действовал повышающий коэффициент на зарплаты, то есть в Москве или Ленинграде в моём случае вышло бы 64 рубля. Поездка на метро в те годы стоила 5 копеек… — вспоминает Сергей Сигачёв.
ИТОГО: НЕТ РАБОЧЕЙ МОЛОДЁЖИ — НЕТ БУДУЩЕГО
Кстати, действовала профориентация — хотя подобный термин тогда не употребляли — и в Российской Империи. Одним из самых известных таких учебных заведений было столичное РУЦН — Ремесленное училище имени цесаревича Николая (в наши дни его прямым потомком является Балтийский государственный технический университет «Военмех» — прим. ред.).
Основано это училище было в 1875 году на деньги меценатов при петербургском «Доме призрения и ремесленного образования бедных детей» (название говорит за себя). Материальная база — мастерские с новейшими зарубежными станками, слесарня, кузня, литейная…
Благодаря этому с началом Первой мировой небольшое училище сразу стало выполнять стратегические военные заказы. Например, в 1915 году воспитанники РУЦН разработали и внедрили в производство бомбардировочные прицелы (!) для большой высоты — да, у России уже тогда имелась эскадрилья бомбардировщиков: знаменитых самолётов-гигантов «Илья Муромец».
Так и вспомнишь нынешние «небесные глаза» — дроны, которые в некоторых школах с недавних пор умеют собирать и пилотировать вчерашние подростки…
И заключительное воспоминание. Сентябрь 2024 года, Вячеслав Володин даёт большое интервью для Радио «Комсомольская Правда»:
— Среднее профессиональное образование — это вопрос развития нашей экономики. Получение рабочей профессии должно быть обязательно доступно и бесплатно! — призывает Председатель Думы.
Помнится, раньше, в девяностые, парламент — может, и из лучших побуждений — любил принимать популистские законы. Где закладывались народные блага… которые просто не могла потянуть тогдашняя экономика.
Сейчас — всё иначе. Каждый закон тщательно проработан, согласован с исполнительной властью — например, профильным министерством: чтобы не вразнобой мы действовали, а вместе.
Так что и рабочее образование, как обещают наши депутаты, скоро получит достойную базу: сначала: законодательную, а затем — и материальную. Ведь без квалифицированных кадров — нет будущего!
Автор: Эдвард ЧЕСНОКОВ