Олег начал ходить в качалку еще в десятом классе, ровно после того, как был осмеян той самой одноклассницей. Хотел доказать ей, да и вообще всем без разницы, что никакой он не «ботаник», на которого тогда реально походил, а нормальный такой пацан. До этого подросток пробовал курить и пытался вставлять в свою речь нецензурные словечки, которые, как ему тогда казалось, характеризовали его, как крутого парня и из-за чего он выглядел уже не на свои шестнадцать-семнадцать лет, а гораздо старше. Но у него все это не прижилось. Тогда Олег увлекся спортом, сначала как бы между делом и поэтому первые два года результата было минимум. Девчонки как не воспринимали его всерьез, так и продолжали не замечать.
- Армия сделала из тебя мужика! - любил восклицать отец Олега, Николай Сергеевич, невысокий седовласый геолог. Его не стало почти полгода назад, боль утраты еще не утихла и молодому человеку было сложно вспоминать все, что связано с дорогим ему человеком.
Мама же непременно добавляла:
- Хорошо, что ты выше отца вымахал, девочки таких любят.
- Интересно в кого? – непременно подтрунивал Николай Сергеевич, подмигивая то матери, то сыну. Все дружно смеялись.
Мама... Мама, Елена Викторовна, осталась жить с его старшей сестрой в родном городе Олега - Новосибирске, она сильно переживала, когда сын только собрался ехать в эту «глухомань»:
- А как же ты там? А как мы без тебя? А что ты будешь есть? А где будешь жить? Да ты там замерзнешь! А там точно нет медведей?
Но после того, как Елена Викторовна освоила интернет и, в частности, социальную сеть «одноклассники», ей стало немного спокойнее. Они каждый день связывались с сыном, и она уже знала, что в этой самой «тмутаракани» не холоднее, чем в большом сибирском городе, снега, правда, побольше будет, но на дворе ноябрь и пока дома не занесло вместе с крышами. Медведи, возможно, и обитают где-то неподалеку, но по городу не разгуливают. И вообще: ее «малыш» не голодает и не бедствует…
Тем временем урок физкультуры под началом Олега Николаевича был в самом разгаре. Играли, шутили, смеялись. Классный руководитель одиннадцатого «б» ощущал себя в ударе: на время ему даже показалось, что он ничем не отличается от своих подопечных, такой же молодой, легкий, беззаботный. Основной силой обеих команд на площадке, естественно, являлись парни, но девушкам тоже давали поиграть, время от времени отправляя лидеров на скамейку запасных, таким образом, в командах постоянно происходили замены. Лучшим среди парней заслуженно считали Диму Маштаева, худощавого и очень высокого парнишку, который на целую голову был выше классного руководителя. Он вот уже пять лет серьезно занимался волейболом и даже входил в сборную города, именно поэтому ему с легкостью доверили бразды правления во время игры в одной из команд. Из девочек лучше всех играла, конечно же, Женька Филатова, она мало походила на низкорослых сверстниц, достойно держала удар и неизменно занимала в своей команде лидерские позиции, но серьезно о карьере в волейболе не задумывалась.
- «Мисс Мира» и волейбол - вещи несовместимые, - заявляла она, задирая кверху голову, как бы стараясь удержать несуществующую корону.
«Какая же ты смешная, Женька Филатова! Да, а где же наша Аленушка? - Олег Николаевич поискал ее глазами, та уже минут пять, как сидела на скамейке запасных. - Волейбол - это точно не ее,- подметил он, - мелковата, да и слабовата, зато как старается, злится сама на себя, когда не получается и как радуется, когда ее команда выходит вперед, но чертиков в глазах я у нее сегодня так и не заметил…»
Глава 4. Родной человечек.
Целую неделю Ленька «пропадала», как ей казалось, и никто, ни одно живое существо, этого не замечал. Родители с утра до позднего вечера работали. Семья Вишневецких считалась достаточно обеспеченной, они жили в большой, просторной квартире, состоявшей из четырех комнат и кухни. Каждой дочери досталось по комнате, весь дизайн и обстановка в которых полностью зависели от пожеланий и предпочтений папиных принцесс, маме пришлось с этим смириться, для самореализации своих дизайнерских амбиций в ее распоряжении оставались довольно большой зал, родительская спальня и кухня. Внешний облик санузла также был выполнен по видению Светланы Юрьевны. Папа Алены, Виталий Леонидович, считался бизнесменом среднего звена, крутился, как мог. «То густо, то пусто», - отшучивался он, когда его спрашивали о делах. Но денег хватало не только на безбедное существование и капризы папиных принцесс, каждый год они всей семьей ездили отдыхать то на море, то в горы, короче, по самым знаменитым туристическим местам.
Вклад мамы в бюджет семьи являлся не менее весомым, но практически все заработанные ею деньги она откладывала на персональные счета дочерей: на свадьбу, приданное и на черный день. Светлана Юрьевна работала директором одной из фирм, расположенной на другом конце города, и садик, в который ходила маленькая Ларочка, она выбрала специально рядом со своей работой. Каждый вечер Виталий Леонидович забирал жену и дочь, и домой они приезжали не раньше семи часов, поэтому практически весь день Алена оставалась предоставлена самой себе. По воскресеньям же вся семья Вишневецких отправлялась в деревню к бабушке: отдыхать от городской суеты, дышать свежим воздухом и наедаться до отвала бабушкиных пирожков, солений и варений.
Каждый будний вечер, зайдя домой и раздевшись, маленькая Ларочка прямиком направлялась в комнату старшей сестры.
- Пливет, Ленька! Можно к тебе? - спрашивала она, заглядывая в слегка приоткрытую дверь.
- Можно, только не мешай.
- Я тихонечко, сестлуха.
- Пойдет, - кивала ей та, оторвав взгляд от учебника или тетради.
Младшая дочь Вишневецких любила сидеть рядом со старшей, когда та делала свои бесконечные уроки, иногда рисовала, лепила из пластилина или просто рассматривала картинки в книжках, пытаясь читать, беззвучно шевеля губками, стараясь при этом не мешать сестре, поэтому в комнате, где находились обе девочки, стояла обычная рабочая тишина.
То, что с Аленой что-то не так, Ларочка заметила сразу: та вдруг стала какой-то задумчивой и грустной, смотрела в учебник и долго не переворачивала страницу.
- Ленька, ты Лолу любишь? - спросила озабоченно сестренка. Как все маленькие дети она решила, что все дело в ней.
- Очень люблю, Лолочка! - та притянула к себе сидящую неподалеку малышку и поцеловала ее темные волосики.
- А маму любишь?
- Люблю.
- А папу?
- Конечно, милая. Ты почему об этом спрашиваешь?
- Пележиваю.
- Не переживай, Лолочка, все хорошо.
Продолжение следует...