Костя Батищев - один из самых противоречивых персонажей фильма. Он пижонист, циничен, любит "подкалывать" других, но при этом знает границы, выход за которые чреват неприятностями. Не самые положительные черты... Но есть у него и другая сторона, в которой часть тех же самых черт смотрится по-иному, более положительно.
Вот, к примеру, история с сочинением. Как известно, ученикам были предложены три темы на выбор:
1. Образ Катерины в драме Островского "Гроза".
2. Базаров и Рахметов (сравнительная характеристика).
3. Мое представление о счастье.
Батищев выбирает вторую тему. Решение было абсолютно правильным. Потому что первую и третью тему лучше было не брать. Вспомните, что случилось с Надей, написавшей свое представление о счастье. Да и вообще, очень сложно писать на подобные темы - "душевный стриптиз" или "прикалывание кнопкой солнечного зайчика" получается.
А вот какой была реакция на Надино сочинение со стороны ее одноклассников - главных героев:
– Записывай! – прокричал ей Костя. – Мероприятие первое: все идем к Надьке Огарышевой... на крестины!
Надя с ненавистью посмотрела на него, схватила в охапку свой портфельчик и выбежала.
– Взбесилась она, что ли... Шуток не понимает... – в тишине огорченно и недоумевающе сказал Костя.
– Ну зачем? – вступился за Надю Михейцев. – Человеку и так сегодня досталось зря...
– А пусть не лезет со своей откровенностью! – отрезал Костя. - Мало ли что у кого за душой,– зачем это все выкладывать в сочинении? Счастье на отметку! Бред...
– А сам ты что написал? – спросил Генка угрюмо.
– Я-то? А я вообще не лез в эту тему, она мне до фонаря! Я тихо-мирно писал про Базарова...
– Кончай, – сказал ему Генка. – Батищев прав: из-за этого сочинения одни получились дураками, другие – паскудами...
– Почему? – удивилась Черевичкина. – Чего ты ругаешься-то?
– Ну мы же не для этого собрались, Шестопал! – продолжала метаться Света Демидова. – Не для этого!
– Сядь, Света, – морщась, попросил Генка. – Ты хороший человек, но ты сядь... Я теперь все понял: кто писал искренне, как Надька, – оказался в дураках, об них будут ноги вытирать... Кто врал, работал по принципу У-2 – тот ханжа, "редиска" и паскуда. Вот и все!
– Что значит У-2 ? – заинтересовалась Рита.
– Первое "у" – угадать, второе "у" – угодить... Когда чужие мысли, аккуратные цитатки, дома подготовленные, и пять баллов, считай, заработал... Есть у нас такие, Эллочка? – почему-то он повернулся к Черевичкиной, которая мучительно покраснела:
– Я не знаю... Наверно...
– Что ж ты предлагаешь? – обеспокоенно спросила Света.
– Разойтись, – усмехнулся Генка. – Все уже ясно, все счастливы... – видно было: с головой накрывала его печаль оттого, что к таким и только таким оценкам с неизбежностью подводила жизнь...
Первую тему тоже лучше было не брать. Потому что случится похожая ситуация. Либо повторить известную мантру про "луч света в темном царстве", которая, если немного подумать, к Катерине не имеет никакого отношения, а также другую - про "жить не по лжи" - т.е. опять же "угадать и угодить". Либо написать об истинном отношении к героине, что повлечет за собой конфронтацию со Светланой Михайловной, не терпящей отклонений от мантр и догм. Как в случае с Надиным пониманием счастья.
Заметьте, что при всей своей осторожности, Костя не стал брать первую и третью темы, т.е. те, на которые, во избежание неприятностей, нужно было писать нечто "цитатно-плакатное". Такое для него было уже слишком. А вот взять "компромиссного" Базарова - в самый раз. Умение и черту дозволенного не перейти, и не скатиться в "угодничество" - очень полезный навык.
Еще одна ситуация, высветившая неоднозначность Костиного характера - спор с учителем истории о действиях лейтенанта Шмидта во время восстания. Исходя из информации в учебнике, он сделал вывод, что Шмидт пострадал "от своей политической наивности и близорукости". И не только сам, но и "подвел под монастырь" матросов крейсера "Очаков". Учитель истории Илья Семенович Мельников, конечно, таким ответом остался недоволен. На аргумент Кости "в учебнике о нем всего пятнадцать строчек" историк ответил: "В твоем возрасте люди читают и другие книжки!". И добавил: "Пятнадцать строчек. А ведь это немало. От большинства людей остается только тире между двумя датами...". И начал более подробный рассказ о лейтенанте Шмидте, прерванный, правда, на самом интересном месте.
Но на чем основаны претензии Кости к Шмидту, а Ильи Семеновича - к Косте? Костя, опираясь на пятнадцать строчек из учебника, сделал вывод, что из-за действий Шмидта восстание было заведомо обречено, а потом и подавлено. Илью Семеновича, опиравшегося на свою осведомленность в данном вопросе, такая оценка исторического лица покоробила. Кто же здесь виноват? Виноваты те, кто так составил учебник истории, так подал информацию о данном событии, что ученик сделал подобные выводы. А на аргумент учителя "в твоем возрасте люди читают и другие книжки" можно ответить следующее. Во-первых, не все (особенно в этом возрасте) интересуются историей. Во-вторых, персонажей, так или иначе повлиявших на ход истории, много. Биографии каждого из них, если ты не профессиональный историк, должным образом изучить очень трудно, если вообще возможно (да и профессиональные историки достаточно часто "попадаются"). Тот же Илья Семенович не знает, например, достижения всех великих химиков (на это будет ответ, что он историк, а не химик), а ведь среди них были и такие, кто повлиял на ход истории (например, Фриц Габер). Этой категории исторических лиц, если они и попадают в учебник истории, обычно достается гораздо меньше пятнадцати строк. Другой пример - вызовет ли у него интерес статья из Большой Советской Энциклопедии про опунцию? Вряд ли. Скажет, что он не кактусовод. А ведь этот кактус в конце XIX - начале XX в.в. стал настоящим бедствием для Австралии. Так же и со знаниями Кости о лейтенанте Шмидте.
Также дело еще и в том, что Костя мыслит сугубо практическими принципами: нет шансов на успех (или потери и издержки его перевесят) чего бы то ни было - нечего и начинать ("Без всяких шансов на успех? – прищурился Костя, соображая. – А какой смысл?"). Это и хорошо, и плохо. Хорошо - потому что он не станет бросать силы (свои или чужие) на заведомо невыполнимое дело. Если он выберет карьеру военного, то он будет беречь солдат. Не потому, что "ощущает чужое страдание острее, чем собственное", а из практических соображений - что "побеждают не числом, а умением", и что "микроскопами гвозди не забивают". Плохо - потому что бывают ситуации, когда нужно сделать тяжелый выбор, про которые говорят "пан или пропал", "грудь в крестах или голова в кустах" и пр. На что Батищев может и не решиться, что приведет потом к тяжелым последствиям.
Насчет спора об ошибках исторических деятелей - тут в чем-то правы и в чем-то неправы и Костя, и Илья Семенович. Учитель считал, что те, кто оставил след в истории, действовали так, а не иначе, из-за обстоятельств времени и места их жизни и деятельности. А Костя (и не только) не брали это во внимание, а рассуждали о них в спокойной обстановке и часто обладая некоторыми знаниями о последующих событиях.
– Бедный Шмидт! – с горькой усмешкой произнес Мельников. – Если б он мог предвидеть этот посмертный строгий выговор...
– Что, неправильно? – удивился Костя.
Мельников не ответил, в проходе между рядами пошел к последней парте, к Наташе. И вслух пожаловался ей:
– То и дело слышу: "Герцен не сумел...", "Витте просчитался...", "Жорес не учел...", "Толстой недопонял..." Словно в истории орудовала компания двоечников...
И уже другим тоном спросил у класса:
– Кто может возразить, добавить?
– Но ведь ошибки-то были? – нерешительно вставил Костя, самоуверенность которого сильно пошла на ущерб.
На самом деле истина посредине. С одной стороны, не так-то просто принимать правильные решения, когда не обладаешь знаниями обо всех последствиях, и при этом находишься в обстановке, требующей незамедлительных действий. Но с другой - историю ведь творили не только "отличники", "хорошисты" и честно ошибающиеся из-за недостатка данных и давящих обстоятельств. В истории оставили свои следы и "двоечники", и "колышники". А бывало и так: в одних областях у "творивших историю" были "хорошо" и "отлично", в других - "плохо" и "ужасно", а по третьим вообще не были "аттестованы". Вот и "наломали дров". Мельников, как историк, должен был помнить о таких вещах, даже если наслушался несправедливых обвинений в адрес оставивших след в истории.
Но вернемся к Косте Батищеву. Каким он станет? Как повезет. Эти качества можно употребить как в "плюс" (тогда цены ему не будет), так и в "минус" (тогда окружающим от его деяний будет много проблем самой разной степени тяжести). Как оно будет, мы не знаем...