11.
Решила заново познакомиться с двоюродными – не была в станичке лет 35. Обидно было узнать, что дедушка и бабушка были еще живы, когда появились мои мальчишки, что лиман практически высох, что Люда живет в Тюмени и сильно болеет, а у Николая была какая-то операция на легком. В 35 лет вместилось много всего.
Перебирая старые фотки, я окунулась в воспоминания. Как пацаны, подбирая бычки курили и предлагали мне, а Колька гордо говорил: «Она не курит». Как не досталось билетов (очередь была в кассу, как в Мавзолей в советские времена) в клуб на «Свадьбу в Малиновке» и двоюродные рыдали, а я взросло рассуждала, что посмотрим в какой-нибудь другой раз.
Как стыдилась ходить «колядовать» на Рождество, а двоюродные потом хвастались всякими вещичками и сладостями передо мной. Как дед, услышав, что я выучила всю таблицу умножения, когда Людке не давался столбец умножения на 2, сказал: «Вот из Ирки толк будет».
Как Людка сломала свою куклу, а потом переодела мою в одежки своей и не признавалась в содеянном, а Колька устроил целое расследование и вывел родную на чистую воду. Как дед отстреливал воробьев из дробовика, чтобы сохранить урожай, а тетя Тося (родная сестра отца и мать двоюродных, с жесткой кожей на ладошках и усиками над верхней губой) варила из них суп (не пропадать же добру).
Как обнаружили мышиную нору со слепым выводком, и, зная, что грызунов надо уничтожать, раздавали нам по мышонку, двоюродные безжалостно убивали мышат, ударяя оземь, а потом кидали в огонь летней печки. Я не смогла так – держала своего единственного мышонка долго в ладошках, а потом, чтобы ни казаться слабачкой все-таки бросила в печь.
Как мы любили играть под яблоней, ветви которой опускались до земли, образовывая естественный «домик». Как каждый день я за квартал до дома встречала двоюродных, чтобы нести их портфели. Как вечерами усаживались на лавках в летней кухне ужинать за большой деревянный стол, и взрослые обсуждали свои дела, а иногда и нас – «Ирка ест медленно и как она будет в школу ходить голодной?».
И там же вслух читали письма от моих родителей с далекого Приморья. Как визжала свинья, которую резали и как умело делались разнообразные колбасы. Как в нас впихивали ломти хлеба с паюсной икрой, так как считалось, что это очень полезно для растущего организма.
Вдруг на глаза попалось черно-белое фото, раньше которого я не видела. Мужчина в полупрофиль, бережно неуловимым движением руки поправляет прядь волос красивой женщины,смотрящей ему в глаза. Видно, что никто не позировал, что фотограф, просто поймал очень обыденный и в то же время трогательный момент.
На фото были они – мои родители. Я даже вспомнила цвет папиного пуловера и маминого платья. Привезла фото домой, сходила в ателье – реставрировала в цвете, увеличила, показала маме, спросив: «Так что я родилась в любви?».
В ответ услышала много историй, которых я не могла помнить, так как меня еще просто не было, историй про этих двух людей, историй красивых и нежных. На фото мама была беременна мною, их единственной дочерью.
Как важно знать, что ты была любима теми, кто дарил тебе эту жизнь. И как больно было осознавать, что все остальные их истории очень мало напоминали истории любви.