К монастырю вернулись рано утром, когда солнце ещё только-только начало вставать. Шли быстро и очень тихо, «как злобные привидения в доспехах, — хихикнула про себя Майя. — И вооруженные до зубов...»
Часовых сняли лучники, практически одновременно — во всяком случае, не завопил ни один. Потом — веревки-секиры-забор... Застыть на мгновение, осмотреться — и врассыпную! У каждого — своя задача.
Шервинская вместе с данами и неразлучной троицей — Асгримом, Вигмундом и Хродгейром — целенаправленно искала пленных. Не забывая, само собой, реагировать на происходящее вокруг — или просыпающееся в кельях. Несколько монахов, разбуженных скрипом открывшейся двери, сбились в кучку. Один выставил перед собой деревянный крест. Будь в их глазах страх — возможно, Мьёлль и пожалела бы святых братьев. Но все они смотрели на Шервинскую ненавистью.
Из соседней кельи вышел Хродгейр, тоже с обнажённым мечом.
— Здесь искать бесполезно, только время зря потеряем, — Майя несколько раз провела ладонью по лицу, не столько вытерев, сколько размазав по нему брызги крови. — И во дворе их нет — Рольв бы уже сигнал подал.
— А где тогда? — подошел к ним Асгрим, а за ним Вигмунд.
— Возможно, где-то в подвале. Или... — Шервинская прикрыла глаза и наморщила лоб, вспоминая планировку здешних монастырей. — Или в...
Лязг металла и громкие крики возвестили о том, что викингам можно уже не таиться.
Вот и отлично!
Из келий начали выскакивать ошалелые монахи. Они метались в коридоре, как перепуганные ворóны, мешая норманнам двигаться. Эту проблему решили с помощью оружия, причем, как заметила Мьёлль, более радикальным способом, чем обычно.
Впрочем, Шервинская и сама к здешней братии жалости не испытывала.
Выцепив одного из чернорясых, Майя «уточнила», где заперли вчерашних пленников. Коротко хмыкнула услышав про подвал, и убедительно «попросила» сопроводить её туда. С друзьями. Монах чего-то вякнул на латыни, попытался закатить глаза, но после животворящего пенделя от Хродгейра бодренько зарысил сперва куда-то влево, а потом — вниз.
Шум боя караульные услышали. Но, к счастью, у них не было ключей от двери — иначе случилось бы то, чего Мьёлль очень боялась. Ну а, не имея возможности добраться до плеников, стражники хотя бы попытались сопротивляться. Недолго, правда.
В четыре топора — в подвал спустился Торальд Бычья Шея — дверь разделали на мелкие щепки за пару минут.
Асбьёрн с Эйнаром облегченно вздохнули. Рагнар криво улыбнулся.
***
На верху лестницы валялось несколько тел — Майя чуть не споткнулась о чью-то отрубленную руку. Впереди, похоже — во дворе — все ещё кипел бой.
Появление живых спасенных товарищей норманны встретили ликующими возгласами. Рагнар при виде англов оживился и потребовал себе топор, обещая нортумбрийцам все мыслимые кары. Вигмунд и Асгрим со смешками усадили его на ступени и поспешили присоединиться к Торальду, Хродгейру и Мьёлль, уже добивавшим противника вместе с остальными.
***
— Хельги, — подошла Майя к викингу, стоявшему возле запертых в овечьем загоне уцелевших монахов, и внимательно их разглядывающему. — Покажешь мне, как допрашивать?
Скьёльд удивленно посмотрел на Шервинскую. От пыток она до сих пор шарахалась.
— Рагнар сказал, Гуннар тоже был живой... Но их лекарь сказал, что до утра он не дотянет. Поэтому его сразу...
Хольд на мгновение изменился в лице, припомнив тело... нет, освежеванную тушу... без рук и ног.
— Сразу — это в смысле: не дожидаясь утра, — добавила Мьёлль. — А вообще — по кускам. Ну и...
От выражения лица Хельги монахи шарахнулись в стороы — как те овцы от волка. Крепкой дружбы Скьёльд с вестфольдцем не водил, но такой смерти, пожалуй, и злейшему врагу бы не пожелал. Хотя...
— Вон тот, — викинг указал на мужчину средних лет, державшегося более спокойно и уверенно по сравнению с прочими братьями.
— Угу, — Шервинская легко перемахнула через жерди.
***
«Ещё на ком-нибудь потренируюсь — и сама не хуже смогу», — Майя ополоснула лицо водой из бочки — дождевой и попахивающей затхлостью, но какая разница?
Оказывается, пытка — это не так уж и противно. И вовсе не страшно. Конечно, если пытают не тебя. Шервинская ещё раз прокрутила в голове весь «мастер-класс» от Скьёльда. Вначале было неприятно смотреть — и слушать. А затем вспомнился Гуннар — и то, что от него осталось.
— Вам же, тварям, сказано: «Ударили по одной щеке — подставь другую»! — сквозь зубы процедила Шервинская, наклоняясь к растянутому на опрокинутой телеге монаху — Хельги как раз дал ему передышку, чтобы ощущения «не приелись». — Где в вашей проклятой Библии написано, что с язычников нужно сдирать кожу и разрубать их на куски?
— Как отбросы ты устранишь всех нечестивых земли… — едва шевеля губами прохрипел монах.
— И христианство после этого смеет называться мирной религией? — оскалилась Мьёлль. — Хельги, что дальше?
Хольд протянул ей раскалённый докрасна нож.
От одежды противно воняло горелым мясом, кровью и дерьмом, но руки не дрожали и в груди ничего не ёкало. Майя в своем-то времени особо верующей не была. Ну, так, отмечала праздники типа Рождества или Пасхи, знала две молитвы: «Отче наш...» и «Богородице, Дево...». Но не верила истово и всерьёз, что кто-то там «еси на небеси». А попав сюда, в прошлое — какой же это век все-таки, а? — и наглядевшись на зверства «агнцев божиих», Шервинская и вовсе стала шарахаться от креста не хуже черта пекельного.
Не, бывают, конечно, и нормальные святые отцы. Вон, наш жрец Ульвстейн... Но их, к сожалению, очень мало.
***
— А я всегда думал, что девы-воительницы бывают лишь в сагах.
Мьёлль повернулась, обтирая лицо влажной ладонью.
В двух шагах от неё, заложив большие пальцы обеих рук за пояс, стоял Бьярни Рысь.
Вчера вечером (а, точнее — ночью) рассмотреть неожиданного союзника Шервинской не удалось. Да и не до того было: всех мыслей — поесть да уснуть. А сейчас, глядя на мускулистого, гибкого викинга, в самом деле похожего на пёструю лесную кошку, Майя подумала, что этот воин, пожалуй, будет даже поопаснее убитого когда-то ею берсерка.
— И что, ты и вправду так хороша, как о тебе говорят? — продолжил норманн, пристально разглядывая молодую женщину, практически раздевая её глазами.
Мьёлль невозмутимо пожала плечами.
— Я не знаю, кто и что тебе обо мне рассказывал. А люди всегда много болтают.
— Это верно, — согласился Бьярни. — Поэтому лучше удостовериться самому, — он похлопал ладонью по рукояти меча и чуть качнул головой, приглашая на поединок.
Вот твою-то дивизию! — как говаривал дедушка, прошедший Афганистан и захвативший Первую чеченскую. Сражаться — даже в шутку — сейчас ну абсолютно не хотелось.
«А если бы это были враги?» — вкрадчиво поинтересовался внутренний голос.
— Весьма разумно, — широко улыбнулась Шервинская, выходя на относительно свободный участок монастырского двора.
«Так: меч при мне, топор при мне. Кольчуга... Без щита обойдусь — не в первый раз. Шлем зря сняла. Можно, в принципе, сходить, взять... Нет, ладно, так сойдет.»
— До первой крови? — Бьярни вытащил меч — примерно на ладонь длиннее Майиного и где-то на палец шире.
Шервинская отстегнула пояс с ножнами, сунула его подошедшему Хельги, одновременно бодро улыбаясь: всё, мол, нормально, всё под контролем — и развернулась к противнику.
— До первой крови.
«Ну, давай...»
Рысь прикрылся щитом, чуть отвел руку с мечом, готовясь ударить хоть сверху, хоть снизу, хоть сбоку...
Майя и не пошевелилась, выжидающе глядя на него.
Викинги (и когда только собраться успели? Минуту ж назад никого вокруг не было!) громко захохотали, глядя на растерянное лицо Бьярни. Ну откуда бы ему знать, что Мьёлль первой атакует крайне редко...
Сообразив, что смеются над ним, Рысь кинулся вперёд, как бык на тореадора. Шервинская, этого и ожидавшая, отскочила вправо, тут же, в движении, скрутившись и хлестнув топором...
...по щиту, который Бьярни успел подставить.
Норманны одобрительно зашумели. Все — и те, что «болели» за своего предводителя, и те, кто был за Шервинскую.
Рысь затормозил, крутанулся на месте — и тут же выбросил вперёд щит, одновремено нанося удар мечом.
От колющего уклониться было бы сложнее. Ну, а рубящий просто соскользнул по кольчуге.
«Вот зараза! Бок-то все-таки болит!»
Ну да — синяком больше, синяком меньше...
«Однако, заканчивать надо побыстрее. В настоящем-то бою меня, случись что, давно бы уже прикрыли...»
Наплевав на принципы, Мьёлль атаковала, резко и сильно, вынудив Бьярни сделать шаг назад.
И едва не улетела кувырком через голову — тычок щитом заставил её практически на «мостик» встать.
«Спасибо Хельги!» — мельком подумала Майя, вспомнив несколько уроков Скьёльда, когда викинг показывал ей, как оборонительное средство «легким движением руки» превращается в наступательное.
Выпрямившись (в спине что-то подозрительно хрустнуло), Шервинская танцевальным пируэтом, на одной ноге, ушла от меча, летевшего ей в плечо, и тут же ударила сама — по руке, державшей тот меч.
Бьярни охнул, скривился и разжал пальцы.
«А вот интересно, почему у всех здешних, средневековых, кольчуг рукава — максимум до локтя? — отстраненно подумала Майя, наблюдая, как Рысь, что-то бурча себе под нос, рассматривает довольно глубокий порез, ладони на полторы выше правого запястья. — Удлинить же несложно. И стоить оно будет ненамного дороже. Вон, рыцари... тоже, кстати, средневековые... помню — как щас, ага...».
В голове и в самом деле всплыла картинка из какого-то древнего манускрипта. Воин (вроде бы — рыцарь) во всем кольчужном, буквально с головы до пят: капюшон, собственно кольчуга — до земли и с рукавами до запястий! — кольчужные штаны (ну, серьезно!) и такая же обувь... Интересно, это уже «прошлый сезон» моды, или ещё только будущий?
Викинги, тем временем, разделились на два лагеря. Одни пошли утешать своего предводителя, другие — поздравлять Мьёлль.
— А с ним-то ты что не поделила? — вопросил Торгейр, хлопая Майю по плечу.
— Он захотел удостовериться, что я знаю, с какого конца браться за меч, — невозмутимо хмыкнула Шервинская.
— Удостоверился! — хохотнул Скьёльд, на правах дядьки-воспитателя сгребая Майю в охапку. — Я слышал, кое-кто называет этого Бьярни Непобедимым...
Со всех сторон посыпались смешки — мол, Непобедимого порезала девка. К ним добавились восклицания, что такая девка, как наша Валькирия, и двоих Непобедимых «пополам порвет, а потом ещё надвое».
— Давайте собираться, — велел хёвдинг, все ещё улыбаясь, довольный победой Шервинской — Мьёлль раз за разом показывала себя куда лучше, чем он о ней думал.
Викинги заторопились. Делить награбленное они предпочитали поближе к своим кораблям, дабы если что — быстренько запрыгнуть на борт, и только их и видели. Да и раненых как следует перевязать надо. Хотя жрец Ульвстейн так и так ругаться будет...
***
— ...что ж вы, нехристи языческие, делаете?! Да чтоб за такое святотатство Фенрир ваш богопротивный вас всех до одного покусал... А некоторых — и по два раза!! Мало того, что обложку с корнем оторвали, так ещё и листы попортили! Ни мозгов у вас нет, ни совести! Ведь это ж житие святого Кутберта!
Время от времени норманны притаскивали отцу Вульфстану ненужные им диковинки. Вот, к примеру, серебряное распятие можно переплавить или попросту разрубить. А деревянное, но искусно вырезанное... ну куда его? Только на дрова. Или, вон, жрецу Ульвстейну.
В этот раз толстяку перепала книга.
Не целиком, конечно. Обложку, украшенную золотом и драгоценными камнями, викинги отодрали мало не с «мясом». А листы с непонятными чёрными закорючками и — кое-где — картинками (тоже непонятными) притащили монаху.
После чего огребли ругани за некультурное обращение с культурными ценностями.
Но ничуть не устыдились и не раскаялись.
Майя отца Вульфстана понимала очень хорошо. В душе ему даже посочувствовала. Но всё-таки тихонько посмеялась вместе с друзьями. Порванные три листа можно и заменить, тем более, что рисунков там нет — сплошной текст. А что до красивой обложки... Хех, если бы всех по одежке судили, не было бы в хирде Торгейра-хёвдинга ни словен, ни Эйнара, ни Халльдора... Ни её, Мьёлль.
***
Костры хирдманны Рыси и Сигвальдссона развели отдельно. Так удобнее и привычнее. После ужина, когда некоторые воины уже начали разбредаться и укладываться спать, к Мьёлль, ещё сидевшей у огня с Хельги и данами, подошел Бьярни.
— Ты действительно умелая воительница, — Рысь присел на бревно рядом с Шервинской и потеребил широкий серебряный браслет на правом запястье — удар Майи пришелся как раз чуть выше. — Мне не стоило сомневаться в тебе.
Мьёлль пожала плечами.
— Однако и всему подряд, о чём болтают люди, верить не стоит. Ты правильно сделал, что решил сам узнать правду. Ты, кстати, тоже хороший воин. Мне понравилось с тобой сражаться.
Бьярни откровенно повеселел.
— Возьми, — он сдернул браслет и протянул его Шервинской. — Может, мы ещё увидимся, может — нет. Кто знает... Но я хочу подарить его тебе и пожелать удачи.
— Благодарю тебя, Бьярни Рысь, — во-первых, отказываться от подарков здесь было не принято, а во-вторых — от чистого сердца же... вроде бы. — А это возьми на память от меня.
Широкое золотое кольцо, явно мужское, с бледно-зелёным камнем досталось Майе только что, во время дележа награбленного в монастыре, вместе с пригоршней монет. Их Шервинская ссыпала в кошель на поясе, а кольцо нацепила на гривну на манер подвески или кулона — так многие викинги делали — собираясь продать в Бирке или на Готланде.
Или, вот, отдариться тоже сгодилось.
На Рысь перстень сел, как влитой. Будто на него ковали.
— Благодарю, — улыбнулся викинг, разглядывая украшение. — Хотя эта памятка надежнее будет, — он коснулся заметной под рукавом повязки.
— Бьярни! — к костру вернулся Торгейр, отходивший куда-то то ли по естественной нужде, то ли ещё зачем. — Ты хотел ещё о чем-то поговорить?
— Я уже поговорил, — Рысь встал с бревна гибким текучим движением. — С твоей воительницей. Удача на твоей стороне, Вещий. Хотел бы я...
Он не договорил и быстрым шагом направился к своем кораблю. Торгейр проводил его удивленным взглядом.
— И чего он хотел? — перевел Сигвальдссон взгляд на Шервинскую.
— Признал, что я неплохо сражаюсь. Подарками обменялись, — та повертела в руке браслет и всё-таки нацепила его на запястье. Широковат. Не на её руку. Поверх куртки, разве что, вместо наруча? Парадного, хе-хе... А почему бы и нет?
Торгейр хмыкнул и отошел к Халльгриму, с которым весь вечер не мог о чем-то договориться. Скьёльд зевнул во весь рот и толкнул Майю в бок.
— Давай-ка спать, Валькирия.
— Давай, — согласилась Мьёлль, оборачиваясь и нашаривая позади свой плащ. — Прямо здесь? — усомнилась она, глядя на камни под ногами.
— Зато теплее, — кивнул Хельги на костер.
— Я на палубе все бока отлежала, — проворчала Шервинская, расстилая плотную шерстяную ткань поближе — насколько возможно — к огню и расстегивая пояс с оружием.
Раздевшись до рубах — верхних, шерстяных — они улеглись спиной к спине, укрывшись плащом Скьёльда. Викинг, как всегда, заботливо пожертвовал Майе большую часть. За что — опять же, как всегда — получил несильный тычок локтем.
«Вот, блин, кто бы знал...»
Додумывать Мьёлль не стала. Улеглась поудобнее — ага, на жестких-то камнях! — и закрыла глаза, слушая вечную колыбельную моря.
В которую скоро вплелся богатырский храп норманна.
Примечания:
Вестфольд — историческая область в Норвегии.
Как отбросы ты устранишь всех нечестивых земли… — Псалом 119:119, цитата по изданию 2008г (пер. с английского).
…какой же это век все-таки?.. — конец 820х годов. Примерно 827 — 830гг.
Интересно, это уже «прошлый сезон» моды, или ещё только будущий? — будущий, века, примерно, X-XI. А Майя, см. выше, в IX сейчас живет.
Св. Кутберт (Катберт, Cuthbert) — нортумбрийский святой, родившийся ок. 634г.
Гривна — шейное украшение, обычно из золота, серебра или меди, в виде витого шнура.
Бирка — поселение в Швеции, один из крупнейших торговых центров того времени.
Готланд — шведский остров, ещё один крупный торговый центр эпохи викингов.
Внимание! Все текстовые материалы канала «Helgi Skjöld и его истории» являются объектом авторского права. Копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем ЗАПРЕЩЕНО. Коммерческое использование запрещено.
Не забывайте поставить лайк! Ну, и подписаться неплохо бы.
Желающие поддержать вдохновение автора могут закинуть, сколько не жалко, вот сюда:
2202 2009 9214 6116 (Сбер).