Спектакль "Ауэрбах"

Я была на премьере, хоть и безбожно опоздамши.

Режиссура - Алёна Муратова: 1. У спектакля есть послевкусие на несколько дней. Про него можно вспоминать и пробовать на зуб, тасуя эпизоды местами и разглядывая детали. 2. Я - как всякий родственник - была в напряжении, "лишь бы не испортили сюжеты и образы". Не испортили! Уважительно, бережно, деликатно, буквально - дрожа, лишь бы не ошибиться, никакой "жареной клубники" и домысливания. 3. Интервью как каркас спектакля, в который вложены рассказы, иногда похоже на вежливый допрос: а Изюмка знала, чтО это такое (уютно усевшись, подогнув ноги под себя, см. ее рассказ "На Лубянке" об аресте).
Между сценами "Стремительный майор" и "Я помню вас, фрау Квитман" я почти разревелась, но втянулась обратно.

Актеры. Их двое: Анна Цанг и Роман Керн. Роман - ох. Боюсь, что Изюмка непременно стала бы кокетничать с таким "главным героем". А он, как настоящий мужчина - стоически выдерживает: журналист "при исполнении", Константин Сергеевич Станиславский на вступительном экзамене, "стремительный майор" из рассказа, муж и даже пёсик Бобка, о котором мне столько рассказывала бабушка... Роман Керн, у вас - получились все. Спасибо (чуть ниже есть немного штрихов к портрету "Капитана Смирнова", то есть мужа).
3. Анна Цанг. Изюмка явно что-то ей шепнула!

Что касается исторической правды... Елизавета Борисовна была экстравагантной, но не эмоционально экспрессивной. Очень у нас была принята в семье женская сдержанность, почти чопорность - это меня буквально душило. Быть в "застегнутом мундире" - харАктерная черта Ауэрбахов: переживания мгновенно закапывались внутрь, мускул не дрогнет, причем чем страшнее и тяжелее были обстоятельства, тем глубже закапывали Ауэрбахи свои чувства по их поводу, перерабатывали и возвращали "в мировое пространство" в виде спокойной самоиронии.
"А лицо мое видели, когда я абсолютно спокоен"?

А дедушка Сева был как раз довольно эмоциональным, реагировал ярко и сразу. Я думаю, что брак дедушки и бабушки развалился не только из-за "чрезмерной увлеченности" Изюмки театром и женолюбия Севы, у которого потом было еще три брака, и каждую последующую его жену старший сын, мой папа называл "Моя первая мачеха, моя вторая мачеха, моя третья мачеха". Разница темпераментов не всегда дает крепкие брачные узы. Бабушка по семейной традиции, всегда "держала спину", и как она умела это делать - в рассказе "Я помню вас, фрау Квитман" видно очень выразительно... Не умела она по-женски поскандалить, метнуть тарелкой, хлопнуть дверкой-крышкой. "Я вышла к мужу и помогла ему признаться, что он любит другую женщину" - не про слезы "скажи мне всю правду", никогда в Изюмке не было надрыва. Был надлом - еще с развода ее родителей, а надломленные люди не плачут. Я никогда не видела бабушкиных слез. При сообщениях о тяжелом, она замирала, вежливо просила мою маму "Зоинька, налей-ка чаю", медленно размешивала сахар, без звука, потом откладывала ложку, делала глоток. Вставала, шла к двери, бросив мне "Проводи меня, деточка, всегда провожай своих гостей до двери с добрым напутствием" и исчезала в себя. В такие моменты на ее лице была маска Герцогини.

А резюмируя всё вышеизложенное, так сказать-с, мною принято следующее решение: спектаклю быть, помидоры в хозяйстве нужнее. Спектаклю быть в культурном сезоне 2024-2025 Международного Союза Немецкой Культуры как общественной организации с его подразделениями исключительно в постановке режиссера Алены Муратовой в исполнении Анны Цанг и Романа Керна. Аплодисменты. Занавес.