Ему снился кошмар. Как он впервые зашёл в барак — в хорошем тёплом свитере, который ему подарил отец. Посмотрел на грязный пол, залапанные стены. Втянул в себя отвратительные запахи места, где двадцать мужиков ютятся в небольшом помещении. Как к нему подошёл уголовник, чьи руки украшали фиолетовые татуировки, и настойчиво просил поделиться.
— Я сказал, мне отдай, — потребовал блатной, тыча пальцем ему в свитер. – Отдай, а то пёрышком пощекочу.
Он не знал, что это значит, а потому не подчинился. А потом — смотрел, как по свитеру расплывается красное пятно… Виктор проснулся в поту. Сразу он не мог понять, где находится, и почему-то подумал, что по-прежнему сидит в колонии. Аккуратно, чтобы не разбудить Эльзу, встал и пошёл на кухню. Приготовил себе чай.
— Ты чего не спишь? — спросила девушка, зевая. Он всё равно её разбудил. — Пять утра!
— Кошмар приснился, — ответил Виктор. — Чая хочешь?
— Мне бы чего покрепче, — улыбнулась Эльза. — Ты там что, Тик-Ток смотришь?
Она заглянула в его телефон. Виктор смотрел список участников прошлого «Евровиденья».
— Не слышал про Тик-Ток, — ответил он. — Помню только «Тик-Так». Было такое драже для свежего дыхания.
— Там уже три года все залипают! — сказала Эльза. — Как инста, только круче. Хотя сразу говорили, что Тик-Ток — это для школьников. Сейчас все селебы там.
— Кто? — спросил Виктор. — Слушай, говори со мной, как со стариком.
— Хит о мисс — это знаешь?
— Конечно, — ответил мужчина. — Попал или нет, на русский можно перевести как «пан или пропал». Причём тут это?
— Это песенка такая из Тик-Ток! — улыбнулась девушка. — Её уже года два все поют.
— Тоже не слышал, — пожал плечами Виктор.
— Чем это ты таким занимался последнее время? — игриво спросила Эльза. — Что вообще ничего не знаешь?
— Сидел в тюрьме, — ответил Виктор. — Вернее, в колонии.
— Шутишь что ли?
— Нет.
— Расскажи, — попросила Эльза.
— Не сейчас. Если тебя не пугает моё криминальное прошлое, то я бы предпочёл сменить тему.
— Ну что ты! — улыбнулась девушка. — Ты на уголовника не похож. А я тебе говорила, что у меня отец — прокурор?
— Говорила.
— Представляешь, у него есть пистолет. Настоящий! Ему самому лень его чистить, и он просит меня. Правда, весело?
— Обхохочешься, — ответил Виктор с сарказмом.
— Слушай, какой ты злой сегодня. Это потому, что не выспался. Пойдём доспим?
— Уговорила.
У прокурора было феноменальная интуиция, и любую опасность он всегда чувствовал. Тем утром он проснулся и подумал: что-то не так. Медленно встал из кровати, накинул халат, засунул ноги в тапочки и побрёл к сейфу. Именно там полагалось хранить оружие. Хотя его бы никто проверять не стал, в этом вопросе прокурор был щепетилен. Посмотрел на пистолет — на месте. Надо бы почистить.
На кухне уже вовсю хозяйничала жена. Она напекла блинчиков — целую гору. Всё-таки с супругой ему повезло. Хотя у них было много денег, она со всем справлялась сама. Конечно, генеральную уборку раз в неделю проводили люди из клининговой компании, но остальное тянула Ирина.
— Где это Эля? — вместо приветствия сказал прокурор. — Хотел её попросить пистолет почистить. У неё руки аккуратные, а то мои пальцы с такой работой не справляюсь.
— Эли нету, — улыбнулась Ирина.
— Что, уехала куда? — зевнул Степан и подумал, что дочка отправилась в спортзал. Какая всё-таки молодец, следит за фигурой!
— Нет, — ответил жена. — Она не возвращалась.
— Не ночевала дома? — взревел Степан. — Это неслыханно! Ну, попадётся она мне на глаза…
— Чего ты нервничаешь? — спросила Ирина. — Ну, влюбилась наша девочка. Ей уже двадцать два года, на секундочку.
— Пока замуж не выйдет — должна дома ночевать! — прокричал прокурор и хлопнул кулаком по столу.
Ирина хотела сказать ему, что дочь предупредила её о своём отсутствии. Но после столь бурной реакции от Степана решила промолчать.
— Выросла наша девочка, — сказала Ирина. — Что поделать, все растут! Ты угрозами ничего не добьёшься.
— Говори, с кем она там, — потребовал прокурор. Посмотрев в его звериные глаза, супруга по-настоящему испугалась.
— Ну с этим, — ответила жена, и голос её задрожал. — С Виктором. Помнишь, что она нам рассказывала.
— А, — зевнул Степан. Со стороны могло показаться, что он успокоился.
Но на самом деле гнев в его сердце буквально клокотал. Долгие годы двойной жизни научили его скрывать эмоции. И как ни хотелось ему высказать всё жене, прокурор решил промолчать. Буквально вчера он проверил по базам — этот Виктор Гросс действительно вышел из колонии по УДО. Надо бы шепнуть, кому следует, чтобы его вернули досиживать. Или…
— Я — в домик охотника, — сказал прокурор. — Как Эльза вернётся, скажи ей, чтобы мой пистолет почистила. И пусть магазин зарядит. У неё пальчики аккуратные — не то, что мои сосиски.
Домиком охотника Степан называл свою секретную дачу. Ту самую, с пилоном (в простонародье — шестом), финской сауной и турецким хамамом. Русскую баню прокурор не любил: от горячего пара он быстро начинал задыхаться. Отсюда действительно можно было отправиться на охоту, но сам он давно не пользовался собственной винтовкой. К охоте он потерял вкус несколько лет назад.
Остановив «Гелендваген» на обочине, прокурор достал свой телефон и создал секретный чат в Telegram’е. Нужно было связаться с самым преданным полицейским — одним из тех, кто знал про его двойную жизнь.
— Ты мне нужен, Фёдоров, — написал он. — Бросай все дела и пулей лети ко мне.
— С девочками? — увидел прокурор сообщение.
— Без! Бросай всё и лети.
Эльза пыталась выкинуть Виктора из головы — и не могла. Однажды она не звонила ему целый день, и к вечеру буквально сходила с ума. Должно быть, ни разу в жизни девушка никого не любила. Она смотрела на мужчину и пыталась понять, чем он её зацепил. Старше её на одиннадцать лет, какой-то грустный, задумчивый. Особенно её удивила история с тюрьмой. За что он мог оказаться там?
Эльза и Виктор виделись почти каждый день. У неё возникло ощущение, что он ничем не занимается, а просто живёт в своё удовольствие. Вместе они пили кофе в разных кафе, гуляли по паркам, а один раз — сходили в театр. Он оказался прекрасным любовником, хотя и не пытался затащить её к себе при первой же возможности. Наоборот, она сама ему намекала, что не против опять попасть в гости.
От родителей она отдалилась. Папа смотрел на неё как-то странно, в их общении пропала былая теплота. Мама по-прежнему при каждом удобном случае напоминала ей, какой выдающийся у неё отец.
— Он очень умён, — повторяла она. — Самый умный человек. Ты только посмотри, какой он мне браслет подарил.
Эльза хотела спросить у отца, пытался ли он собрать информацию о Викторе. Но решила не напоминать: вдруг её мужчина действительно зек? Она решила поискать сведения самостоятельно, и тут ей улыбнулась удача. Оказывается, про её ухажёра в интернете была огромная статья-разоблачение.
В ней какой-то журналист рассказывал, что начинающий бизнесмен, который буквально за год создал небольшую сеть кофеен, оказался наркоторговцем. И что само название места — «ДУЙ», должно было натолкнуть на определённые мысли. В конце заметки автор выражал сомнение в беспристрастности правосудия, которое отмерило столь серьёзному преступнику всего четыре года колонии.
В статье говорилось, что приговор вынес суд Заводского района. Там у Эльзы трудилась знакомая: раньше они вместе ходили на какие-то курсы, и теперь изредка общались. Теперь Вика работала секретарём суда и каждую встречу плакалась, как много у неё работы.
— Слушай, можешь мне одно дело поднять? — попросила Эльза. — Старое. Я к тебе зайду вечером, кофе попьём. И ты мне аккуратно покажешь.
Вика очень дорожила дружбой с богатой москвичкой, а потому не смела ей отказать. Вообще-то в суд не должны пускать посторонних: всё-таки, режимный объект. Но она сказала охраннику, что к ней придёт практикантка — и он поверил.
— Привет, — улыбнулась Вика, встречая Эльзу. — Слушай, такая странная просьба…
— Ты уж прости, — ответила девушка. — Это мой знакомый. Вот хотела узнать, за что его судили.
— Любопытство, — согласилась Вика. — Блин, вот у тебя жизнь интересная. Слушай, я сейчас тут быстро всё допишу, и сгоняем в какое-нибудь кафе? Умираю, есть хочу.
— Конечно.
Эльза взяла в руки старое дело, и тут же поранилась о торчащую скобу. С пальца капнула кровь.
— Аккуратнее, — сказала Вика, когда услышала вскрик своей приятельницы. Она тут же приложила к её пальцу какую-то бумажку.
— Всё нормально, — ответила Эльза, хотя ей было больно. — Прости, неуклюжая я.
Фамилия, имя, фотографии — всё сходится. Это действительно он, Виктор. Но когда Эльза полистала пыльные страницы старого дела, её аккуратные брови взлетели вверх.
— И долго мне с ней общаться? — спросил Виктор во время очередной встречи с мужчинами, которые даже не называли своих имён.
— Не знаю, — пожал плечами короткостриженый. Второй по-прежнему молчал. — Наш продажный прокурор вот-вот что-нибудь предпримет. Долго он ждать не будет.
— Поскорее бы! — сказал Виктор. — Мне вся эта комедия уже надоедает.
— А чем тебе плохо? — подал голос второй мужчина. — Что не нравится-то? Красивая девушка, катает тебя на своей машине…
— Вот это и не нравится! Что вы постоянно за мной следите. Я же совсем не могу расслабиться.
— Потерпи совсем чуть-чуть, — попросил короткостриженый. — Тем более, раз уж мы на этот эскалатор влезли — надо ехать до конца. Спрыгнуть не получится. Он недавно интересовался твоим досье. Вряд ли это случайность.
В это время план созрел в голове прокурора, и самым невыносимым оказалось проявлять терпение. Сама мысль о том, что бывший зек спит с его дочерью, казалась ему отвратительной. И ведь права Ирина: начни он показывать свой характер, сделает только хуже. Эля назло ему не откажется от этого отброса.
Нет, он сделает всё красиво и аккуратно — именно так, как умеет. Тем более, нечто подобное Степан проворачивал уже не раз. Единственное, раньше он смотрел на вещи более спокойно и даже безучастно. Теперь же жажда мести застилала ему глаза. Всё труднее было сдерживаться.
Да ещё и время такое напряжённое — разгар профилактической работы. В такие дни нужно было контролировать себя ещё лучше, чем обычно. Выступать на заседаниях по борьбе с коррупцией Степан не только любил, но и умел. Он искренне изображал человека, который не возьмёт в руки чужое подношение. Даже под страхом собственной жизни!
— Коррупция, — увлеченно говорил прокурор, выступая на очередном собрании, — суть та самая ржавчина, что разъедает государство изнутри. Вот представьте: приходите вы к государственному врачу, истекая кровью, а он требует смазать ему лапу. Абсурд, не правда ли? То же самое можно сказать про любую сферу. Коррупция не только вредна, но и неприемлема.
Выступая перед аудиторией, Степан был ярким и убедительным. В такие редкие моменты он носил видавшую виды форму, казённую рубашку и туфли. Возили его на служебном автомобиле — старенькой «Ладе».
— Но мы не снимаем ответственности и взяткодателей, — продолжал прокурор. — Как говорится, кто взял — на том один грех, кто дал — на том сто.
— Началось, — сказал Первый. Тот самый мужчина с короткой стрижкой.
— Не спугнуть бы, — ответил ему Второй. — Они матёрые. Если что заподозрят — быть беде.
«Мерседес» Фёдорова петлял по московским улицам. Вскоре оперуполномоченный выехал на загородную трассу и взял курс на северо-восток. Первый, сидя за рулём, двигался максимально свободно. Он то приближался, то отпускал преследуемую машину. Впрочем, и Первый, и Второй прекрасно понимали, куда едет Фёдоров.
— Максимальная готовность, — сказал короткостриженый обращаясь к группе поддержки. — Без моей команды ничего не предпринимать.
Лёжа на полу «Мерседеса» в неестественной позе, Виктор начал приходить в себя. Тело страшно затекло. Болели и руки, и ноги. Самое главное – он не мог понять, как тут оказался. Каждая ямка, каждая выбоины отзывалась в теле, как удар. Вскоре машина остановилась. Он услышал скрежет металла: как будто кто-то открывал ворота. Глухой стук. Снова завёлся мотор — машина поехала дальше.
— Проснулся.
Виктор услышал мужской голос, как будто смутно знакомый. Кто-то грубо схватил его за ноги и выволок из машины. Он ударился головой о твёрдый пол. Те же самые руки посадили пленника и сдёрнули с головы мешок.
— Точно, - сказал похититель. — Тот самый. Ты смотри, как хорошо сохранился.
Виктор без труда узнал полицейского, который задерживал его три года назад. За три с лишним года лицо опера если и изменилось, то незначительно. Морщины стали глубже, а индивидуальных черт — ещё меньше. Они были то ли в гараже, то ли в мастерской. С потолка свисал крюк — за него Фёдоров завёл руки Виктора и принялся крутить лебёдку. От этого браслеты ещё сильнее вгрызались в запястья — боль была просто невыносимой.
— Чего молчишь? — спросил опер. — Никакой радости в глазах.
— Что происходит? Где я?
— Ничего не знаю, — улыбнулся похититель. — Сейчас старший подойдёт — все вопросы к нему.
Где-то за спиной хлопнула дверь. Виктор хотел развернуться, но его движения были сильно ограничены из-за наручников. Он услышал стук каблуков о кафель, а через секунду — ощутил сильный удар по рёбрам.
— Ну привет, — сказал полноватый мужчина. Глаза его бегали, а лицо покрыл пот.
— Кто вы? — спросил Виктор, хотя он уже и сам догадался. Тот самый таинственный прокурор. Оказывается, он действительно ему понадобился. На этот раз хотя бы понятна причина.
— Тебе мало было, да? — орал прокурор, глядя на связанного пленника. — Мало? Три года, значит, ничему тебя не научили. Ну хорошо. Ну хорошо.
Он нанёс ещё несколько ударов — по туловищу, по лицу. Виктор сморщился от боли. В этот момент оживился полицейский. На его лице появилось недоумение.
— Петрович, — сказал опер, глядя на избиение пленника. — Мы так не договаривались. Мы так не делали никогда.
— С сегодняшнего дня начинаем! — ответил прокурор. Он поймал кураж, и теперь никто не смог бы его остановить. — Так сказать, выходим на новый уровень. На чужую кучу нечего глаза пучить. Ты думаешь, я этого дилера ещё раз пущу через суд? Да никогда. Мы ему прямо сейчас приговор вынесем. Прямо здесь, веришь?
— Петрович, — сказал опер, и в его голосе был неподдельный испуг. — Вы что такое говорите, Петрович? Вы же сказали — для беседы. Ну так беседуйте. Бить его зачем? Как мы отмажемся, если что?
— Ты помолчи, - потребовал Степан, но избиение пленника прекратил. — Я тебе денег столько отвалю, что отмажешься… Типа, вы так не делали?
— Как? — спросил полицейский.
— Вот так, — кивнул прокурор на Виктора. — Не выносили приговоры.
— Нет, — ответил опер. — Одно дело — вес закинуть. А то, что ты хочешь, Петрович… Даже и не знаю.
— Всё ты знаешь, — ответил Степан, доставая из кармана пистолет. Из другого он вытащил глушитель и начал прикручивать его к стволу, приговаривая. — Всё ты знаешь, оперок. Ничего, будешь хорошо себя вести — начальником станешь. Это я тебе говорю, я.
Прокурор посмотрел в глаза своему пленнику:
— Ну, что хочешь сказать на прощание? —спросил он и посмотрел на часы. — Так, времени мало остаётся. Меня дома жена ждёт, дочь… На которую ты позарился…
— Что вы творите? — закричал Виктор и посмотрел на опера. — Эй, ты! Чего стоишь? Он же сейчас выстрелит!
Полицейский грустно взглянул на него — и демонстративно отвернулся. Пленник с тоской надеялся, что сейчас, как в кино, вылетят ворота, и внутрь хлынут люди в форме. Остановят беззаконие, восстановят справедливость. Но внутри был только продажный коп и Степан Петрович. Кажется, никто не мог им помешать. Прокурор поднял пистолет: его кураж немного прошёл. Он часто ходил на охоту, но в людей не стрелял никогда. Оказалось, что это немного страшно.
«Где же эти мужики? — думал Виктор в ужасе. — Неужели они обманули меня?»
Он смотрел прямо в дуло глушителя пистолета, который на него направил прокурор.
— Смерть не спросит, придет да скосит, — сказал прокурор.
Раздался щелчок курка.
— Мама, — сказала Эльза. — Я пришла попрощаться.
— Попрощаться? — с удивлением спросила Ирина. — А куда это ты уходишь?
— Не ухожу, а улетаю, — вздохнула девушка. — Я теперь всё знаю про папу. Знаешь, мне как-то противно стало. Вот это вот всё, — она обвела рукой обстановку их роскошной квартиры.
— Противно? — возмутилась мама. — А учиться в МГУ тебе было не противно? А экзамены сдавать на шару? А на машинке новой ездить?
Эльза тяжело вздохнула. В глазах у неё стояли слёзы.
— Мама, я сделала нехороший поступок, — сказала она. — Но знаешь, я спасла не только папу. И ещё одного человека.
— Что ты несёшь? — с ужасом спросила Ирина. — Что со Стёпой?
— Он в порядке, — с вызовом сказала Эльза. — Но вот если он захочет пострелять из своей пушки… Тут его ждёт неприятный сюрприз.
Она высыпала из руки патроны.
— Я всё знаю, мама, — продолжала Эльза. — Знаешь, плохо, что вы меня не спросили. Потому что я — против. Я не согласна, слышишь? Лучше уж жить на зарплату, зато никого не трогать. И никого не подставлять. Прощай, мамочка…
Виктор открыл глаза. Развязка его истории напоминала классический полицейский сериал, который крутят по телевиденью. Прокурор лежал на земле, а возле него валялся пистолет. Степан Петрович оказался неожиданно крепким. Завести руки ему за спину пыталось двое парней в масках.
— Не имеете права! — кричал прокурор. — Я государственный чиновник!
Силовики молчали. Наконец, им удалось надеть на Степана наручники. Первый долго колдовал над браслетами Виктора, приговаривая, «сейчас-сейчас». Это «сейчас» всё никак не наступало.
— Сейчас в больницу тебя отвезём, — сказал Второй. На его лице было недоумение — словно он общался с призраком. — Что болит?
— Всё… — ответил Виктор. — Вы в своём уме? Он же меня чуть не убил!
— Ты уж прости, — говорил Первый. — Ну правда, прости. Притормозили.
— Мы не к этому готовились, — подтвердил Второй. — Думали, он как всегда, закинет. А ты, видишь, перестарался. Переиграл.
Виктор всё ещё не мог поверить, что он жив. Ощупывал себя и искал след крови. Он ведь слышал щелчок!
— Больно? — спросил Первый. — Сейчас поедем в больницу. Ты уж прости, теперь по судам походить придётся. Зато потом — честное имя, компенсация. Заживёшь!
— Знаешь что? — сказал Виктор. — Я вам больше не верю. Никому. Вы ведь меня обманывали! Все обманывали. Все. Обманывали. И я всех обманывал. Я тоже такой!
И начал смеяться — громко, отрывисто, страшно. Первый и Второй пытались привести его в чувство, но он продолжал хохотать. И даже когда приехала «Скорая помощь», а фельдшер ввёл ему успокоительное, улыбка так и не пропала с лица Виктора.
— Слушай, он вообще показания сможет дать? — спросил Первый. — Я волнуюсь.
— Не дрейф, — зевнул Второй. — Слушай, ты ремонт на своей даче доделал хоть? Пошли посмотрим его турецкую сауну. Я себе тоже такую хочу.
Интересно ваше мнение, а лучшее поощрение — лайк и подписка))