Дима слабый. Он понял это ещё в школе. Мальчишки смеялись над странной для русского уха фамилией, а он не мог себя защитить. Одно за другим прилипали обидные прозвища. Учёба давалась плохо. Да и не хотел Дима учиться там, где классный руководитель намеренно меняла ударение в его фамилии на потеху всему классу. Возмущаться и протестовать он не умел, лишь плакал. Дима научился бояться людей. Страх преследовал его постоянно.
Травля – вот с чем пришлось столкнуться в школе. Но он не знал тогда этого слова, хоть и жаловался иногда матери на то, что его обижают. Жили без отца – он рано умер. Некому было воспитать мужественность и бойцовские качества, так популярные за пределами их квартиры. Мать работала уборщицей. Она приходила в школу защищать Диму прямо с работы, в резиновых сапогах и спецодежде. Это не помогало, напротив, насмешки лишь усиливались. Эти резиновые сапоги стали общешкольной дразнилкой.
Можно лишь предполагать, но кажется, что Дима сломался именно тогда – понял, что никто и никогда не сможет его защитить. Он оказался жертвой в мире охотников, но самое страшное, такое положение стало казаться нормой. Дима чувствовал, что не достоин жить так, как живут другие мальчишки, что ему нет места среди других, таких чужих сверстников. В его представлении о жизни появились "они"— этим термином он обозначал буквально весь окружающий мир. Он и себя понимал как "тот, кто не они".
Теперь любое взаимодействие с людьми казалось ему опасным. От каждого человека веяло враждебностью. Хотелось оказаться "в домике", защититься выдуманными стенами от всех: хороших и плохих, добрых и злых – все чего-то хотели от Димы, чего он дать не мог. И даже мама, которая видела, что творится с сыном, ранила его вопросами, полными тревоги: "Как прошёл день, никто не обижал тебя?". "Не обижал, мам", – Диме уже не было обидно, – "но пожалуйста, не спрашивай больше". Он сдался, не прошёл "испытание обществом".
Жизнь последующая промелькнула как 25-й кадр. Что было, чего не было, почему так стало – Дима не задумывался. Женился по любви, думалось ему. Почти поверил, что достоин счастья "как у них". Но жена оказалась не той, кто хотел оставаться в мире беспомощности, в его мире слабого человека. Сказала, что он не умеет жить и выгнала "тряпку" из их общей квартиры при помощи нового "мужа". И тут Дима не смог себя защитить. Он не пошёл жаловаться в полицию, он пошёл в никуда.
Нигде было холодно, а жалость к себе не согревала. Согрел алкоголь. Другие люди, похожие на Диму, тоже жили нигде и знали, как можно выжить в холодную зиму. Они поделились дешёвым пойлом. Зелёный змей не стал для Димы чем-то знаковым, определяющим его дальнейшую жизнь — его личность была подавлена и без влияния спиртного. "Списан заранее", – так он говорил о себе. Кем списан, предопределением? Злыми мальчишками? Да разве же они виноваты в том, что лёгкое подзуживание (включающее в себя побои) Дима так близко воспринял к сердцу?! Конечно, нет! Он сам виноват, что не был сильным. "Не будь слабаком, соберись! Вот, Стёпу тоже дразнили, а он известным спортсменом стал"...
Как-то ночью Диме проломили череп с целью завладеть его дневным доходом от сбора металлолома. Дима не умел жить, но умел выживать и выжил. Трепанация и инвалидность. Фрагментарная память и спутанное сознание, невнятная речь. Государственные выплаты – стало полегче. Но однажды он не сумел вспомнить, в каком городе находится. Дима не пил алкоголь с тех пор, как-то не хотелось, да и не согревал он больше.
Люди раздавали горячую пищу на улице. Это помогало выжить. Эти люди из сытого мира делились едой и одеждой. Однажды отвели в место, где Дима смог помыться и переодеться. За обедом расспрашивали обо всём. Потом ещё и ещё. Дальше долго возили по разным больницам. Говорили, что он нужен живым. "Зачем, почему, чем таким я нужен этим чужим людям? Что они от меня хотят?" – задавался вопросами Дима. Ответов он не находил.
В последней больнице Дима поселился навсегда. Туберкулёз лёгких и травма головного мозга оставили его на попечении врачей. Грустно, но как-то спокойно, Дима живой. Он "не умеет жить", не совершил подвига, не постиг смыслы, не пришёл к Богу. Дима просто живёт – слабым людям тоже должно быть место в этом мире. И сейчас, глядя в больничное окно на осень, пожилой мальчик улыбается – он наконец-то "в домике":
– Мой день прошёл хорошо, мама, никто не обижал!
фото: Оля Гусева
