-Я ща! Поближе подтяну! Тут у берега мелко - перепрыгивая через борт, успел крикнуть Вадим.
Брызг было немного...
Прям так - буль и всё.
На соревнованиях по прыжкам в воду за это дали бы высшую оценку!
Аа, ну звук ещё:
-Пшшш...- как раскаленным железом в воду.
На поверхности остались круги, кепка Речфлот и немного ряски.
Черный, на соседней лодке, икнул и начал снимать пальто.
Все снова увидели его сгоревшие плечи. Вовка на солнце нещадно горел.
А Карагодин, почесав свои кудряшки, заметил:
-Очки остались... Ыыы, чур мои...теперь.
Остальные, побросав весла, засуетились:
-А я тогда тельник ВДВшный заберу!
-А я...Мне! Мне место в палатке освободилось!
-Может я теперь меньше стоять в нарядах буду. И ножичком перед лицом некому теперь размахивать - сказал кто то негромко...
Вадим - наш старшина. Старшина по всем правилам и с большой буквы Сэ.
Это вам не какой то слесарь 6-го разряда, пусть и с золотыми руками!
Вадим это... Вадим!
В меру справедлив,
В рамках разумного кровожаден.
В пределах терпимого доставу́ч...
Он с нами с самого первого курса.
Сначала был назначен заместителем, позднее на карьерном лифте обстоятельств, унёсся в небо, до старшины роты.
А это, знаете ли, ответственность.
Ведь что такое рота в специфике Мурманской высшей мореходки начала 80-х?
Это чуть меньше ста дерзких, уверенных в себе и убежденных в своей миссии молодых людей, в стадии расцвета половой продуктивности...
Каждый из них - полная амбиций личность.
Личность эта только и ждёт, когда командир роты уйдет домой, что бы начать творить шабаш вокруг себя...
Кроме них, в роте присутствовала группа подготов, тех, кто уже отслужил в армии.
Эти вааще отдельная ветка в развитии человечества - Хомо Подготиус.
Они держались отдельно от всех, постоянно что то жарили, жрали, пили и ходили в самоволки, находясь в наряде, как здасте. Некоторые офицеры в училище были не старше этих подготов.
Да что там!
Одни усы Беса, например, были старше половины его одногрупников.
Бесу и говорить ничего не надо, достаточно просто сидеть и молчать, многозначительно шевеля усами...
Ну добавит иногда:
-И чё..?
Так вот, подготы наши были совершенно уверенны, что мореходку построили для них или вокруг них.
-Два командира в одной роте не уживутся...- заявил подгот, по фамилии Антонов, на первом курсе командиру роты. Заявил прямо перед строем, одним недобрым утром.
Командир, как только поймал свою упавшую челюсть, сразу же сделал вывод: не уживутся!
И быстренько включил режим естественного отбора.
Антонов до второго курса не доучился.
Вадим - он умнее и выдерженнее. Говорил по делу, делал по плану, дрючил в меру, но строго и конкретно!
Был у него, правда, один тренажёр, по фамилии Куевда. Нелепый и непо́нятый никем добрый парняга.
Звали все его просто - Куй.
Этот Куй часто стоял: на тумбочке, на камбузе, на постах охраны. Стоял он за себя и за того парня, по своей безотказности...
Вадим на нём отрабатывал навыки будущего старшины роты.
Бывало, если Вадим видит, что на тумбочке стоит Куй, даже если есть другие неотложные дела, обязательно подойдёт и прочитает ему лекцию, коротенько так, минут на сорок. Лекция сопровождалась демонстрацией навыков размахивания ножичком перед лицом дневального. И попробуй дёрнись, эрегированная стойка на тумбочке - залог здоровья.
Так что Куй стоял. Почти всегда.
Стоял он и тогда когда подготы притащили бабу....
ну ладно - женщину, с низкой социальной ответственностью для утех плотских.
Один из них -
Прокоп, тогда решил угостить её стриптизом и вышел с красной рожей и в одном тельнике.
И когда я говорю "в одном тельнике", то это буквально всё, что было надето на Витька, а не оттого, что мне лень описывать весь остальной его гардероб.
- Витя, ты чего без трусов?! Фуу, бля! – оценил вид Вадим, не привыкший к голым мужикам с задранной тельняшкой в своей роте.
-Так я бабе...
-А почему в роте то, удот?! Кто дневальный? Куй, ты что ли? Два наряда в неочереди!
И Куй стоял снова и снова...
Вадим тоже стоял... стоял он на своем, выбранном им, пути.
Он не егозил на этом своем пути, не елозил. Не принимал спонтанных эмоциональных решений.
Как настоящий руководитель, выбрав курс, вел корабль жизни к цели, как бы не рассыпала жизнь обстоятельства на пути.
Ему даже кликуху не придумали, из уважения.
Он был просто - Вадим.
И вот он под водой...а мы сидим с вытянутыми лицами, смотрим на расходящиеся по воде круги и ... тишинааа.
В тишине этой уже и бродячие собаки, поджав хвосты, убежали узнавать, куда там делись чайки, которые только что кричали.
И солнце испуганно шмыгнуло за тучку.
Рядом, кажись, и музыка из фильма "Челюсти", зазвучала...
Аа, вот и рябь по воде пошла, как предвестник тревоги.
Черный сглотнул:
-Хоть бы пузыри пошли...- взмолился Щербович.
-С чего это?
-Идут же пузыри, когда шептуна пускаешь под водой...
-Та с кем ему там шептаться? - вставил Андрюха Кобец.
-Ну шептуны страха... Там же темно и сыро.
-Где Вадим, а где страх!
-Вадииим...Ты где? - крикнул Черный с соседнего яла.
Хотя, для ВДВшника что прыгать в воду, что купаться в фонтанах, разницы нет.
Вадим то из десантуры.
Причем реальной. В том смысле, что среди подгота у нас было несколько человек после службы в ВДВ. У всех были особые тельники и береты.
Но позднее выяснилось, что не все те, кто привез со службы берет с тельником от ВДВ, умеет десантироваться на вражеские головы.
Были и такие, кто на срочке в ВДВ только и делал, что выдавал в бане веники, в те самые помывочные дни. Но это по-любому лучше, чем служить на свинарнике.
Вадим отслужил достойно и с прыжками! Значок, на кителе в виде парашюта, не даст соврать.
А тут - бац! Точнее - бултых!
И парашют, вроде как, не пригодился...
А может это карма?
Еще недавно он сам чуть не выкинул одну княжну за борт.
Вадим тогда сидел кормчим, в своих ультрамодных солнечных очках, за которыми не видно было, спит он или нет.
Место это рулевого. Сидит себе на банке, а перед ним
простирается палуба Яла-10 и счастливые лица гребцов на галерах.
Я, наверное, первый, кто сказал "простирается" имея ввиду шлюпку-ял. От чего это произведение деревянного зодчества петровских времен невзрачного вида наверняка засмущалось...
Оно же еще и румянцем покрылось, когда Маня, бросив весло, собрался облегчаться прямо с борта.
-Э! Отвернитесь! - предупредил было он.
-Это ты кому кричишь? Людям на берегу? - очнулся Вадим.
- И чем же ты можешь нас удивить? Или мы чего то не знаем про тебя? Может нам выйти всем? - уточнял Вадим, поднимая очки.
-А вдруг есть чем?
-Ну ты же не Перес, который даже сидя, выше всех и трусы у него по колено...
-Так что коня своего подальше привязывай, что бы в лодку не попало и палубу нам не заливай.
-Та я коня не привязать хочу, а... напоить.
-Эээ, ты чего, штаны то снимаешь?Предупреждаю, сядешь тут лошадиные какахи скидывать, выброшу туда же...
-Куда, туда же?
-Туда же! Прямо к Му-Му! За борт. Раньше мин своих в воду полетишь!
Дааа уж, в умелых руках и бумеранг возвращается...
Ял вдруг дернулся и, против законов физики, сам направился в сторону берега.
Из воды появилась голова, загорелые плечи и обе лопатки...
-Вадим, ты?
Сначала он свободной рукой потрогал свои уникальные усы.
Как будто проверял - на месте ли.
-Та здесь мы, здесь, - ответили они.
Вадим успокоился и только тогда рявкнул, не оборачиваясь:
-Так! Ну ка очки мои вернули, и тельник на место...
-Ой, а как ты.. а мы думали...
-Думали они... Думай меньше - соображай больше.
-А как ты...? По воде...
Вид у Вадима был задумчивый, как будто его инопланетяне посетили.
-Дно там хорошее, ходить можно, аки по суху... - и, расталкивая прибрежных мальков, снова потянул лодку за фал.
Всё сразу вернулось на свои места.
Очки на тельник, тельник на банку.
Солнце августа вынырнуло из под тучки и продолжило радостно шпарить.
Вадим с нами, а бесконечный шлюпочный переход продолжается!
Любим мы нашего старшину, даже поднуходящего, мокрого и раздраженного.
Он у нас как Паганини, только наоборот: Паганини мог настроить скрипку так, что на ней и однорукий сорвет овации концертного зала!
А Вадим мог расстроить нервную систему так, что и Иммануил задумается о бесполезности своего существования.
Но Вадик берег этот свой дар и не злоупотреблял им!
***