….А я попала в пед случайно. Никогда не мечтала. Мечтала стать стюардессой-и начала с французского. Первый полёт поставил точку. Я и сейчас стараюсь сразу заснуть, настолько укачивает.
Любовь к французскому осталась, появилась новая мечта - переводить. Но мама, намучившись с языком, всё твердила: у тебя не будет работы.
Чтобы поступить на журфак, нужны были публикации, и у меня были заметки в местной газете. Но.. Отец постоянно был в командировках, у мамы болело сердце. Я осталась в городе. В технический я тоже ходила подавать документы. Подала в пед. На экзаменах меня валили, соседок тянули. Пожилая дама брезглив бросила: «Вы не знаете Пушкина», надеясь, что я, как и моя одноклассница, убегу в слезах. Одноклассница ушла и стала программистом. А я осталась и спросила даму: «Это я не знаю Пушкина?» И начала сыпать комментариями Лотмана к «Евгению Онегину». Наизусть.Когда я сдавала русский, она молчала. Смешно, за Лотмана она выдавила из себя тройку, к русскому придираться не стала. Девочек, которых она тянула, икоторые спрашивали у меня,кто написал «После бала», она оценила на «пять». Их отчислили после первого семестра.
Дома ахали. Я никогда не спорила с учителями. А тут справилась сама. Отцу не пришлось»включать» связи.А мама радовалась литфаку, приговаривая: «Теперь у тебя всегда будет работа». Хотя меня прямо на экзамене по языку звали на иняз. Да, жалею. Но трудно говорить «нет» в семнадцать лет матери с больным сердцем.
У меня не было иллюзий, что я поменяю профессию. Всё складывалось так, что у меня не было такой возможности. Слава Богу, учусь, Слава Богу, живу. Я не о болезнях. Бывают разные ситуации.
Периодически поминая тихим незлобным словом мамины слова о работе, я постоянно ощущаю, что она есть и что её много. Много при любом количестве часов. Но её можно брать домой. И почти всё лето свободно. Можно было расти. Но у меня появились свои дети. А лишних рук не было. Так, благодаря моим детям, я осталась в профессии.
Я почти привыкла. Самым первым ученикам было семнадцать, а мне –двадцать один. Помню нескольких. Всегда приветливо здороваюсь в ответ, отвечая на вопрос детей «а кто это?»-«не знаю». Но не это важно. Важно чувство, которое есть в слове «здравствуйте». И открытые улыбающиеся лица.
С первым классом у нас была разница в десять лет. Это любовь навсегда. На последней встрече я сидела и через гром музыки слушала Андрея, Володю, которых после выпуска увидела впервые, и Костю, который приходит всегда. Взрослые состоявшиеся мужчины- и слова благодарности мне, случайно оказавшейся в этой профессии. Честно, поразили. Тронули так, что пишу и выступают слёзы. Я и подумать не могла, что тогда, после института, уворачиваясь от всяких своих «коллизий», сыграю роль в чьей- то жизни.
Потом были ещё классы. Тоже очень хорошие. Часто мальчиков было больше и они были разные. Трудные. Сильные. Даниил и Слава. Вадик, мой Вадик. Он и после выпускного спросил: «Может, что-то нужно?» А я стояла и думала, будет ли у меня ещё такой чудесный помощник? Разные были мальчики. А девочки нет- просто хорошие. Когда мы прощались, я расплакалась, сказав: «Моя Катя. Моя Лена».
Неожиданным подарком оказался класс айтишников, половина которого была набрана со всего города. С теплом вспоминаю каждого. Выступать - «я», копать-«я» и на всё только согласие и приятие. Прекрасные девочки, а мальчики - просто стена и плечо. Самый лучший, Вова, с нами всегда. Быть воином - жить вечно.
Последние пять лет пронеслись. Я реально так думаю, глядя на моих девятиклассников. Мне повезло. Это большая история дружбы, уважения и взаимной любви.
Глядя на вчерашнее фото с моими учениками, я, почти привыкшая к своей профессии, думаю, что счастье учителя - находиться в настоящем рядом с будущим. Вот оно, будущее, сидит рядом, стоит вокруг. Это счастье. Оно есть.
