Мне говорят, что всякая вера имеет свой предмет, объект, субъект. Человек не просто верит, а верит во что-то или кого-то. Это «что-то» не может выступать предметом веры в виде независящей от человеческого сознания объективной действительности. Чудо – это всегда за гранью объективной данности (окружающий меня мир — есть всегда «становящаяся реальность». Вспомним Гераклитовское «все течет, и все меняется», «нельзя войти в одну и ту же реку дважды». «Мир» не мертвая, статистически-данная величина ... в отличии от мира веры).
Нельзя верить в объект/субъект как таковой, а можно верить только в те или иные наши представления об этом объекте/субъекте. Иначе это не вера, а точное знание.
Таким образом, вера является непосредственным элементом человеческого сознания, воспитания, культуры, образования. Крещение, обрезание и т.п., в младенчестве – неосознанный «выбор» без выбора, яркий пример этого.
Этот мировоззренческий «системный свод» и формирует «мир веры» с его сакральными культами, понятиями, образами, символами и т.д.
Для того, что бы открыть дверь, я, прежде всего, должен верить, что:
а) это принципиально возможно;
б) меня за этой дверью что-то или кто-то ждет.
Степень противоречивости, архаичности других «вер» или сакральных систем будет говорить в пользу той, которая наиболее точно отвечает современным потребностям в цельности, законченности, стройности и конкретно-обоснованной современной мировоззренческой системы.