Незаметно наступил май, а потом и июнь. В лагеря! Опять в лагеря. Погрузившись в «людские» «Уралы», личный состав отправился в уже знакомые места. Ряды палаток, плац, спортивный городок, туалет типа «сортир» – всё уже выглядело привычным. И воспринималось совершенно по-другому. Тяготы и лишения военной службы переносились стоически, как и велит устав. Времени на обед хватает, армейская фляга сзади на ремне наполнена водой – что ещё надо для счастья? Чтобы скрасить серые армейские будни, народ развлекался, как мог. Особенно отличился курсант С. из третьего взвода.
Набор товаров в чепке стандартный – сок в стеклянных трёхлитровых банках, вафли, печенье, сливочное масло, хлеб да молочные продукты. Иногда, сбросившись, брали мы на троих банку виноградного сока, но никогда её не допивали – слишком приторно сладким был тот напиток. Наш герой вознамерился выпить трёхлитровую банку один. Не бесплатно, конечно, а на спор – за пятнадцать рублей. Последние глотки давались ему с трудом! Допив сок, курсант тут же сунул два пальца в рот, вызвал рвоту и исторг жидкость наружу, но спор выиграл. Он же чуть позже съел пачку сливочного масла, без хлеба, откусывая и глотая куски качественного жирного советского продукта, с тем же итогом в конце. Ну, и за ту же цену. Но апофеозом был спор одного курсанта из соседней роты, что он всю ночь просидит на турнике. Ставка оказалась ошеломляюще гигантской – сто пятьдесят рублей. История умалчивает, чем закончился тот спор.
Наряд по роте уже не вызывал никаких сложностей. Но один из них запомнился, можно сказать, навсегда. Приказ дежурного по летнему лагерю – выделить по одному дневальному из каждой роты. Куда выделить, зачем – толком никто не знал. Всё по-честному – потянули спички. От нашей роты пришлось идти мне.
– Задача следующая, – объявил дежурный, – очистить от пищевых отходов территорию, куда свозятся отходы из столовой. Срок – до вечера.
Это был сущий кошмар. Накопившиеся отходы горами лежали на траве и жутко воняли. Над смрадными кучами в мареве горячего воздуха роем клубились навозные мухи и стаей кружились белые «благородные» птицы – чайки. Так иногда неожиданно открывается правда жизни – воспетые поэтами птицы оказались грязными падальщиками. Обливаясь потом и задыхаясь от вони, принялись мы за работу. Шесть представителей от шести рот, впрочем, работали только пятеро. Шестым оказался прапорщик из числа курсантов – да, были и такие, обучающиеся на общих основаниях. Фамилия прапора врезалась в память – Зайка. Зайка избрал роль командира и вещал про необходимость «чётко исполнять распоряжения командиров и начальников». Тяжёлая слизь вперемежку с наполовину гнилыми ошмётками забрасывалась в подъезжающий грузовик. После обеда наши ряды внезапно поредели. Трое, во главе с прапорщиком Зайкой, дали стрекача. Нас осталось только трое молодых ребят. Под вечер, измученные и вонючие, мы отправились на речку. Летнее солнце ещё ярко светило и пригревало прибрежный песочек. Отдраить покрытые липким слоем яловые сапоги! ХБ долой и тоже драить речным песком – на солнце оно высохнет быстро… Увы, но при виде чайки перед глазами всегда возникает та смрадная помойка, облепленная этими птицами.
Построение батальона на плацу. О чёрт, а у нас сапоги не начищены. Мы с Юрой Д. нырнули к палатке, быстренько пройтись по сапогам щёткой и бежать в строй – по аллее уже шёл комбат. Через мгновение появился дежурный по роте: «Комбат вас заметил, вызывает, дуйте в строй».
– Так мы туда и собираемся.
Но было поздно.
– Вы, двое, выйти из строя! – скомандовал солидный седой комбат – полковник Пустовойтов. – Вот эти двое разгильдяев, увидев комбата, побежали прятаться от него в палатках! Это, как у нас говорится, никуда не годится – ни в пи***, ни в Красную Армию. Пять нарядов вне очереди! – Что-либо возражать было бесполезно, впрочем, младшие командиры понимали абсурдность наказания и из пяти ограничились одним нарядом.
Любил полковник в субботу проверить личный состав. Кто-то в лесу или на лавочках вокруг стадиона отдыхает с приехавшими родственниками, кто-то занимается спортом, попробуй-ка в субботу собери всех? Построение всему личному составу на плацу через полчаса! Поредевшие ряды выстроились напротив трибуны.
– Первый взвод шестой роты – сколько человек по списку?
– Двадцать восемь, товарищ полковник – отвечал высоченный капитан Колпаков –командир первого взвода, исполнявший обязанности ротного.
– А в строю сколько?
– Двадцать восемь! – При этом капитан уверенной рукой дёргал в задние ряды из второго взвода пяток человек, воспользовавшись паузой, пока комбат смотрел в список.
– Второй взвод? – Движение в задних рядах не было броуновским – капитан чётко знал, сколько человек и куда должны стремительно переместиться.
– Все на месте?
– Так точно!
– Молодцы, шестая рота.
Надо сказать, что капитан Колпаков не произносил пафосных речей и никогда не «сдавал» курсантов. Он интересно командовал строем, произнося не «раз», а «рез» или даже «рэз».
– Рэз, рэз, рэз, два, три, – раздавался голос.
Как-то раз, уже на третьем курсе, во время хождения строем по городу между взводами затесался некий поддатый мужик и начал выступать. Колпаков своими длинными ручищами толкнул его так, что мужик кубарем покатился по тротуару. На мгновение, обернувшись к строю, капитан пробасил:
– Конфликтов старайтесь избегать. В любом конфликте крайним сделают военного.
– Рэз, рэз, рэз, два, три.
Летняя сессия была не такой жёсткой, как зимняя. Получил тройки – гуляй на все четыре стороны! Пересдавать приходилось только неудовлетворительные оценки.
Зачёт по стрельбе. Ночью, трассирующими пулями.
– К бою! – скомандовал взводный.
Но бой не получился. Ночью стрелять трудно, да ещё, как назло, землю окутал лёгкий туман. Зачёт взвод провалил. Львиная доля троек – большинство поразило только одну мишень. К вечеру следующего дня Буров построил взвод.
– Так, товарищи курсанты, отстрелялись плохо. Что делать будем?
– А что тут можно сделать, товаррищ старрший лейтенант? – прокартавил «замок».
– Замкомвзвода, ко мне!
О чём-то коротко переговорив с «замком» Колей, командир удалился.
– Мужики, – объявил замкомвзвода, – сбрасываемся по 50 копеек, взводный сказал, что попробует решить вопрос.
В ту ночь в одном из офицерских щитовых домиков далеко за полночь горел свет. Старший лейтенант Буров мог рассказать преподавателям тактики и огневой подготовки применение их предметов на практике. К вечеру принесли зачётную ведомость. Взвод выполнил стрельбы в основном на «отлично», с редкими вкраплениями четвёрок.
Предметы сменялись. Народ изгалялся, как мог. Шпоры совались в щель между досками пола, благо под летние корпуса можно было подлезть. Свешивались с крыши в виде плакатов. Но вот, наконец, и последний экзамен – автодело. Успешно сдавшие теорию загрузились в кузов тентованного «людского» ЗИЛа. Уж, какие навыки вождения и знание правил дорожного движения можно проверить при управлении грузовиком на лесной дороге, было известно только преподавателям. Дождавшись своей очереди, ехал я уверенно.
– Ты в курсе, что тронулся с третьей передачи? – спросил по завершении маршрута препод.
– Вот ведь какой мощный грузовик ЗИЛ! – подсказало сознание правильную фразу.
– Ладно, четыре, внимательнее надо, – ухмыльнулся преподаватель.
Всё! Первый курс окончен, впереди – целый месяц отпуска.
Прим. Фамилии героев выдуманы автором.