В книге Уильяма Сомерсет Моэма «Узорный покров» мы видим типичных героев, представителей аристократических кругов (хотя скорее в их «нижнем слое») откуда родом героиня книги и фильма и представителей новой научно-технократической интеллигенции откуда родом ее муж Уолтер и видим представителей колониальной администрации (Чарли). Поэтому книга воспринимается нами как своего рода срез тогдашнего английского общества. А фильм добавляет к нему и добротно сделанную реконструкцию китайской глубинки середины 20-х годов прошлого века.
Сам Сомерсет Моэм в качестве писателя формировался в поздневикторианской атмосфере, когда британская империя была еще на подъеме. Но зрелым писателем (все еще викторианского стиля) он становится уже после 1 Мировой войны, когда Империя начинает медленно но неуклонно вступать в период своего заката.
У истинных викторианцев это не могло не вызывать в душе определенных ностальгических эмоций. И эти эмоции вполне обоснованно находили свое выражение в желании запечатлеть викторианство и викторианцев. Ведь среди них были поистине выдающиеся личности как Сесил Родс или маркиз Солсбери, покоритель Судана генерал Китченер, лорд Керзон и премьер-министры как Дизраэли, Гладстон и капиталисты-инноваторы как лорд Астор. А вместе с ними масса выдающихся инженеров типа Брунеля и художников как Габриэль Россетти и такие писатели как Киплинг, Конан Дойль, Бернард Шоу и Оскар Уайльд.
Также людям типа Моэма было чуждо и ощущение упадка, упущенных возможностей «потерянного поколения» как у писателей новой волны, прошедшей через горнило окопного ада. Таких, например, как Ричард Олдингтон. И потому людям типа Моэма, Эллиота, Киплинга и Уэллса хотелось сказать новому поколению что все не так уж и плохо. Что в стране есть люди не утратившие надежды на будущее, способные действовать на благо страны в том числе и в системе колониальных отношений.
При этом сам автор романа «Узорный покров» по которому спустя 80 лет после его создания и был снят фильм «Разрисованная вуаль» Уильям Сомерсет Моэм прожил долгую жизнь. Годы его жизни 1874-1965гг. практически совпали с годами жизни Уинстона Черчилля. Хотя прожил от почти на 1,5 года дольше чем Черчилль. Родители предрекали ему судьбу адвоката, но он стал писателем.
Интересная деталь из его биографии заключается в том, что во время первой мировой войны он сотрудничал с МИ-5 и в качестве агента британской разведки был послан в Россию с целью не дать ей выйти из войны. Прибыл туда на пароходе из США, во Владивосток. Находился в Петрограде с августа по ноябрь 1917 года, неоднократно встречался с Александром Керенским, Борисом Савинковым и другими политическими деятелями. После провала своей миссии в связи с октябрьским переворотом покинул Россию через Швецию. Однако это не было такой уж редкостью среди британских литераторов 20 века. Достаточно вспомнить создателя образа Агента 007 - Яна Флеминга или классика интеллектуального детектива 2 половины 20 века Джона Ле Карре. Они тоже были в разные годы сотрудниками британской разведки.
Как уже отмечалось фильм «Разрисованная вуаль» режиссера Джона Кёррана был снят в 2006г., то есть спустя 81 год после того как была написана легшая в его основу книга «Узорный покров» Сомерсет Моэма. И конечно фильм не может не содержать в себе свой взгляд и свою интерпретацию текста, а значит и событий романа. Это прежде всего интерпретация режиссерская, актерская, но не в последнюю очередь и исторический контекст. Можно говорить и о культурном бэкграунде фильма, поскольку это все же фильм американский, а не английский.
Много исторической воды утекло между написание романа и созданием фильма. Отгремела 2 Мировая война, оставив долго заглаживавшиеся рубцы на теле человечества, до сих пор присутствующая в его глубинных психологических архетипах и в культурном подсознании народов. Не говоря о политическом устройстве, которое до сих пор во многом определяется решениями, принятыми в далеком 1945г в Ялте и в Потсдаме.
С передачей Гонконга Китаю в 1997г. практически окончательно сошла со сцены Британская империя. Однако то, как она это сделала (особенно в контексте 2 уходов ее главного геополитического конкурента на протяжении всего 19 и начала 20 веков - Российской империи – сначала в 1917г. а потом в своем гибридном формате в виде СССР в 1991г.) не перестаёт во всем цивилизованном мире вызывать восхищенное изумление в смеси с завистью.
Кстати, на счет роли Британии сегодня многие серьезные эксперты в вопросах геополитики полагают что США по-прежнему вторичны, хотя и обладают с середины 20 века собственной харизмой. А вот Британия с той же середины прошлого века дала миру мастер-класс политического искусства самого высокого уровня. Почти без выстрелов суметь превратиться из мировой империи в осевую державу - "центр сборки" евроатлантической цивилизации, и, по сути, сохранив и даже приумножив свое всемирное влияние, уведя его при этом в тень.
Впрочем, политический момент на поверхности, а под ним финансовое, а еще под ним культурное преобладание. И самый нижний слой — это то самое - почти магическое преобладание в сфере того, что называют фундаментальной мифологией («трансмифы» по Даниилу Андрееву), которого, британцы в свое время начисто лишили своих конкурентов на континенте (единственными среди них значимыми в Европе были как раз немцы. т.к. у романских народов все построено на real politic).
Новые исторические реалии и новая роль Запада в целом и Британии в частности в контексте двух совершенно различных эпох и предполагает различие прежде всего ключевых месседжей книги и ее кинематографического парафраза. В книге и Уолтер – по-видимому вполне осознанно и Китти – до какого-то момента, конечно, совершенно бессознательно ощущают то что Киплинг называл «бременем белого человека». То есть необходимость для представителей белой расы и бенефициаров колониальной метрополии подать руку помощи своим "приручённым". А вот месседж фильма в чем-то соотносится с посланием таких фильмов как «Счастливого рождества мистер Лоуренс», «Империя Солнца» и «Последний самурай». Это фильмы примерно одной эпохи.
В своем предисловии к роману «Узорный покров» сам Сомерсет Моэм, указывая на его дантовские корни пишет что это единственный из его романов. который он писал «исходя не столько из характеров, сколько из фабулы». А уж потом он постепенно собрал в качестве персонажей книги самых разных людей (как реальных так и выдуманных), не имеющих в реальной жизни между собой ничего общего. И тут во весь рост встает ограниченность самого повествовательного стиля Моэма, который так и не смог перейти на уровень внутреннего монолога ("потока сознания") героев, который был уже освоен к тому времени Джойсом в его «Улиссе», Кафкой в его повестях и активно развивался Прустом в его «В направлении Свана».
В КНИГЕ:
В ней мы имеем строго классический поздневикторианский сдержанный стиль длинных и логически выверенных диалогов, эмоционально, по динамизму и по темпераменту не дотягивающий даже до конан-дойлевского уровня и при этом лишенный уайльдовской самоиронии и шовианского полуюмора-полусарказма. И это придает героям весьма ходульные черты а сюжетные ходы делает банальными и действительно подчиняет их общей – «возвышающе-гуманистической» - идее книги – преодолевая трудности, человек взращивает в душе лучшее, «то что нас не ломает, делает нас сильнее» - вобщем: «Per aspera ad astra». И это делает романы Моэма (и тот что мы тут рассматриваем не исключение), лишенные имперской пассионарности Киплинга, сюжетной остроты того же Конан Дойля и смысловых горизонтов Уэллса, почти столь же дидактически скучными, как романы и пьесы Максима Горького.
В книге Китти показана средней избалованности и средней глупости девушкой, не выходящей за рамки привычек и взглядов своего общественного круга и своего семейного мирка, заботливо обустраиваемого ее своекорыстной и амбициозной маменькой с одной целью поскорее хорошо пристроить в замужестве дочерей и самой иметь с этого соответствующие дивиденды.
Поэтому, когда Китти во время ключевого разговора в кабинете Чарли сказала ему в минуту прозрения какой он, Чарли, бездушный эгоист и трус, этот разговор опустошил ее и ничего не оставалось как ехать вместе с малопонятным ей мужем в холерный район внутреннего Китая. И все же она была уверена, что Уолтер простит ее. «Она была слишком уверена в своей власти над ним, не могла допустить и мысли, что этой власти пришел конец».
Началом преображения Китти, уже приходящей к пониманию, что любовь Уолтера не вернется «сама собой», стало посещение ей католической миссии в городке за рекой, где она жила. Она почувствовала, что стоило ей переступить порог монастыря, как она словно перенеслась в другой мир, существующий вне времени и пространства. В этих аскетически строгих голых комнатах и белых коридорах словно веяло чем-то далеким, мистическим. А методичность, с какой монахини продолжали свою работу вопреки эпидемии, внушала ей глубокое уважение. Одновременно с этим она почувствовала к себе только презрение за то, что когда-то предала Уолтера. А в целом в монастыре она почувствовала что взрослеет. А потом она узнала о своей беременности и когда рассказала об этом Уолтеру думала, что это растопит лёд между ними. Однако этого не произошло. По-видимому, потому что на его ключевой вопрос «чей ребёнок» - она ответила «не знаю».
В итоге, когда Уолтер узнает о беременности Китти, непонятно, что он хочет делать. Он не прощает Китти как это показано в фильме. Возможно, прощение могло бы стать его шансом вырасти как личность, но он им не воспользовался. В то время как Китти как раз удается личностно вырасти .
Китти возвращается в Англию. Но на пути туда ее еще ждет краткое продолжение отношений с Чарли после ее возвращения в Гонконг (который в фильме изменен на Шанхай), когда она временно останавливается в доме Чарли. Этот краткий эпизодный рецидив их романа на фоне «еще свежей могилы Уолтера» в очередной раз дал почувствовать Китти ее унижение и ту силу ее животной сущности, ее внутренней «похотливой свиньи» с которой она решила наконец полностью и навсегда расстаться. С этим же связан и ее скорый отъезд в Англию поскорее и подальше от Чарли и его «забот».
Вернувшись в Лондон, Китти встречает отца. Открывает его для себя с другой стороны и понимает, что семья была всегда грузом для него, что ему было скучно с дочерями так же, как и им с ним, но он продолжал содержать их. Китти хочет снова завоевать любовь отца. Она хочет, чтобы ребенок, который должен родиться, была девочка. Хочет вырастить ее далеко от тех ошибок, которые совершила она сама.
Ее разговор с овдовевшим отцом – их первое откровенное по сути дела объяснение передано в романе как старомодное и трогательное общение стерновских героев с экспрессией «Юного Вертера». Но их диалог при этом полон шекспировской драмы и вместе с тем прост, и трогателен:
«Он достал платок, вытер ей глаза. И улыбнулся такой улыбкой, какой она никогда у него не видела. Она опять обняла его.
- Нам с тобой будет так хорошо, папочка. Ты даже не знаешь, как славно мы с тобой заживем.
- А ты не забыла, что скоро будешь матерью?
- Я рада, что она родится где-то там, близко от моря, под широким синим небом.
- Ты уже твердо решила, что будет девочка? - спросил он с легкой, сухой усмешкой.
- Я хочу девочку, потому что хочу вырастить ее так, чтобы она не повторила моих ошибок. Когда я оглядываюсь на свое детство, я себя ненавижу. Но у меня и возможностей не было стать иной. Я воспитаю свою дочку свободной, самостоятельной. Не для того произведу ее на свет и буду любить и растить, чтобы какому-то мужчине так сильно захотелось с ней спать, что он ради этого согласится до конца жизни давать ей кров и пищу.
Она почувствовала, что отец весь сжался. Он никогда не говорил о таких вещах и был шокирован, услышав эти речи из уст родной дочери.
- Дай мне хоть раз высказаться откровенно, папа. Я была глупая, скверная, отвратительная. Я была жестоко наказана. Мою дочь я хочу от всего этого уберечь. Хочу, чтобы она была бесстрашной и честной, чтоб была личностью, независимой от других, уважающей себя. И чтобы воспринимала жизнь как свободный человек и прожила свою жизнь лучше, чем я.
- Дорогая моя, ты говоришь так, точно тебе пятьдесят лет. У тебя еще вся жизнь впереди. Не унывай.
- А я не унываю. Я надеюсь и не боюсь.»
В ФИЛЬМЕ:
Если сам роман является произведением сугубо авторским то в создании фильма принимают участие как минимум 3 ключевые фигуры: сценарист, режиссер и актеры. Под актерами будем в первую очередь понимать играющих главные роли, но и иных важных для общего понимания фильма в контексте рассматриваемой в данной работе темы. Кстати экранизация 2006г. была не первой. Впервые этот роман Моэма был экранизирован в 1934г. и у него было оригинальное название «Узорный покров», а роль Китти в том фильме сыграла Грета Гарбо.
И если со сценаристом фильма «Разрисованная вуаль» Рональдом Нисуонером – известным голливудским сценаристом и продюсером – в целом все ясно – он просто произвел достаточно типичную адаптацию текста романа под сценографические и кинематографические возможности голливудских студий, то вот режиссуры стоит коснуться отдельно.
Режиссер фильма Джон Кёрран относится сегодня к числу уже немолодых мастеров Голливуда он 1960г. рождения и на момент съемок «Разрисованной вуали» ему было 45 лет. Это разножанровый режиссер который помимо «Вуали» снял такие фильмы как «Мы здесь больше не живем» (2003г. - мелодрама), «Стоун» (2010г. – тюремная драма с тем же Эдвардом Нортоном в одной из главных ролей), «Тропы» (2017г. – приключения, мелодрама), и «Чаппакуиддик» (2017г. – семейная драма из жизни Эдварда Кеннеди). Как видим по своей творческой манере этот режиссер больше тяготел к расстановке акцентов на мелодраматической трактовке сюжета.
Фильмография Эдварда Нортона огромна. Им сыграно в кино так много ролей что их тут просто не имеет смысла перечислять (лучший фильм с его участием лично на мой взгляд это «Иллюзионист»). И во всех своих фильмах он играет сильных, волевых мужчин непростой судьбы. Или погибающих в борьбе (что реже) или достойно выпутывающихся из самых трудных жизненных ситуаций и помогающим выпутываться из них тем, кто с ним рядом. И потому такой актер просто не мог сыграть тот ноуменальный по сути персонаж (всегда «застегнутый на все пуговицы»), которым является Уолтер в книге. Именно потому роль Уолтера в фильме расширена за счет образа Чарли, которого сыграл во многом «второстепенный» актер (Лив Шрайбер). И который морфологически и содержательно сильно расходится с образом Чарли у Моэма.
Наоми Уотс тоже великолепная разножанровая актриса с прекрасными внешними данными (что весьма подходит для данной экранизации). Она много снималась и в мелодрамах, и в триллерах, и в фильмах ужасов и в биографических драмах. Одна из последних и на мой взгляд самых лучших из ее ролей это роль принцессы Дианы в фильме «Диана: История любви» (2013г.) и роль матери главной героини в киноэпике «Дивергент» (2015-2016гг.). Такая актриса в свои 37 лет (столько ей было на съемках фильма) тоже никак не могла сыграть ту пустую светскую «дурочку», которую так убедительно показывает нам Моэм в первой части своего романа. И конечно же фильм получился другим чем роман и назван он был не экранизацией романа, а фильмом «по мотивам» романа Сомерсет Моэма.
В фильме мы с самого начала видим Китти более «взрослой» и «умной» чем в книге. Уолтер ей нравится, но скорее, как человек (по фильму намного более обаятельный чем в книге). Но по-настоящему она его не любит. Возможно надеется полюбить в дальнейшем. Сцены ее адюльтера с Чарли даны в фильме гораздо короче, чем в книге, где в ее первой части они являются чуть ли не центральными. Это связь длится в фильме конечно не год как в книге, а намного короче и очень скоро Китти начинает чувствовать, что это ошибка.
И сцена «разоблачения» Чарли в качестве самовлюбленного труса происходит в фильме быстрее – без растянутых как у Моэма диалогов и без «соплей» со стороны Китти. Уже после нескольких минут объяснения, когда становится ясно что Чарли никогда не намеревался на ней жениться Китти заявляет ему все что о нем думает и уходит, приняв решение ехать с мужем.
В той части фильма где Китти находится в глубине охваченного холерой района Китая мы видим высокий уровень соответствия фильма и книги. Она поначалу не находит себя в новой обстановке, где Уолтер продолжает избегать разговоров с ней, а потом находит наконец успокоение в той работе которую начинает делать для католического миссионерского приюта.Однако уже на этом этапе между книгой и фильмом относительно Китти начинают возникать расхождения, которые потом станут еще более существенными. В приюте, который посещает с патронажными целями и Уолтер они с Китти неожиданно встречаются и увидев, что она там работает (и достаточно самоотверженно), Уолтер впервые с момента отъезда из Шанхая (по фильму) начинает проникаться к жене внутренним уважением.
Далее в фильме на их сближение начинают работать «второстепенные персонажи», тоже показанные в книге и в фильме несколько по-разному. Во-первых, это Уоддинггон – местный представитель английской таможенной службы – человек очень неглупый, деликатный и с по-своему тоже с очень непростой судьбой, который в свою очередь раскрывает ей глаза на то чем в действительности является Чарли (это как раз лучше подано в книге). Уоддингтон что называется «на пальцах» показывает ей что Чарли никогда не сможет и не захочет оставить свою жену Дороти. Во первых потому что он без нее никто (даже в интеллектуальном смысле) и без ее поддержки и связей останется с одним своим «обаянием». Во вторых потому что жена вполне толерантна к его интрижкам на стороне, понимая что ее он никогда не бросит и лишь саркастически подшучивает над ним в свете по поводу того что мимолетными возлюбленными Чарли всегда становятся "такие второсортные особы". И наконец Чарли еще и просто привязан к своим детям, которых Дороти конечно отберет у него в случае развода.
Вторым персонажем фильма (как и книги, но в ильме он рельефнее хотя бы ввиду самих возможностей кинематографа), который способствует духовному выздоровлению, а потом и росту Китти как личности является настоятельница католического приюта для китайских сирот, где та стала работать. Именно она сказала Китти: «Не забывайте, дитя мое, душевный покой можно обрести не в работе или в удовольствиях; не в миру или в монастыре, а только в своем сердце».
А потом Китти узнает о своей беременности (и ей даже самой неизвестно кто отец – Уолтер или Чарли) и не знает, как об этом сказать Уолтеру. Но сама обстановка их совместного проживания в чуждом для них мире продолжает их сближать. В фильме показано как взаимное физическое желание уже начинает вполне ощутимо возникать в них, когда, будучи в гостях у Уолдингтона они становятся свидетелем любовной сцены между ним и его «маньчжурской принцессой». И когда они после этого возвращаются вместе от Уолдингтона, «вуаль» их разделяющая наконец падает, и они кидаются с объятия друг друга. И потом в фильме мы видим череду идиллических сцен путешествия Китти и Уолтера по реке, которую он изо всех сил пытается очистить от холеры (этого нет в книге) и мы становимся свидетелями возникшей наконец между ними гармонии влюбленности.
А потом наступает мелодраматическая кульминация фильма, показывающая, пожалуй, его самое ключевое отличие от книги. Китти признается Уолтеру в своей беременности и в том, что сама не знает точно отца ребенка. И здесь мы видим совсем другого - совсем не моэмовского Уолтера. Который не «застегивается» вновь на свои «пуговицы», не отделывается многозначительным «да уж и начудили мы», после чего вновь замыкается в молчании, а глядя Китти в глаза говорит ей: «Ну теперь это уже и не так важно». Неважно потому что они наконец полюбили друг друга.
И вот в этом кульминационном пункте фильма его мелодраматический режиссерский акцент проявляет себя в полный рост. Буквально через пару дней после того как Уолтер говорит, что это «уже и не так важно» и они вновь заключают друг друга в объятия, Китти сообщают что Уолтер заразился холерой. Он угасает в течение двух дней, как и в книге. Но в отличие от книги, когда она просит у него умирающего, за которым (опять же в отличии от книги) ухаживает до последней минуты, прощения, он слышит ее и с улыбкой в последнем усилии говорит ей что он ее конечно прощает.