- Это твоё воспитание! Твоё влияние, - высказывался Степан, по телефону, несколько месяцев спустя, когда Максим отправился служить. Он не мог успокоиться, не мог простить, не мог… Без его разрешения, не посоветовавшись с отцом Максим сделал по-своему. Степан не хотел, чтобы сын служил, по крайней мере, вот так, без образования и диплома. – Безголовый, упёртый баран.
- Он вполне самостоятельный человек.
- Самостоятельный? – ругался Степан. – Я оплатил ему первый год учёбы, полностью второй, а он взял и бросил. Но когда ты думала о деньгах?
- Он сможет восстановиться потом.
- Если последние мозги не отобьют. Это же Максим, он там не выживет.
- Прекрати, - умоляла его бывшая жена, - ты говоришь о собственном сыне.
- Ему же наплевать на отца, на мое здоровье, деньги.
- Часто ты стал о деньгах говорить, не хватает? – будто сквозь сон, интересовалась Влада. Она совсем не хотела об этом говорить, не хотела опускаться до колкостей – это унижает только её.
- Чем он вообще думал? Вряд ли он думал мозгами, принимая такое решение. Вот Аля…
- Что Аля?
- Аля, самостоятельная девочка.
- Если она не мешает тебе, не попадается на глаза – она умница? Откуда ты знаешь, каково ей? Где она? С кем? До фига она перед тобой отчитывается? Это несамостоятельность, она избегает нас. Мы оба достали своих детей.
- Мы созваниваемся регулярно, - мрачно ответил Степан.
Влада, убрала трубку от уха, положила телефон на стол и не отключив, вышла из дома во двор.
Они созваниваются - думала Влада, выходя за двор. Надо было листья смести у калитки, у забора. На их улице чисто соседи следят за участками перед дворами, одна Влада немного запустила мамин дом.
Книги автора: "Из одной деревни" (новинка) и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
Она приехала сюда, сразу же, как продала квартиру и они со Степаном разделили деньги пополам. Сначала сестра приехала к Свете, мало ли, вдруг дом продан или там квартиранты живут. Но дом пустовал со дня смерти Лидии Алексеевны, его будто заговорили, сглазили. Егор винил во всём Владу, даже к бабкам-ворожеям бегал, отливать сглаз или порчу – не помогло. Посуточно, по очень хорошей цене он не мог найти постояльцев. Дом без хозяйки словно умер. Потихоньку ветшал, выгорали с солнечной стороны пластиковые панели на фасаде. Сад за домом зарастал бурьяном, в доме слоями тихо укладывалась пыль на идеальный порядок. Не приносящий пользу домишко не нужен был Егору, но когда приехала Влада, у него засверкали глаза – вот кто им будет платить за тёщин дом!
Влада поначалу не претендовала на жильё, планировала ехать дальше. На вопрос сестры: куда? Пожимала плечами.
- Домой.
- Куда домой? Ты что дура? – прямым текстом выругалась Света.
- На Север, в свой любимый город. Он маленький, холодный, люди сейчас уезжают оттуда стремительно, а я хочу вернуться. Там я прожила самые счастливые годы своей жизни.
- Да, давай, езжай! И через годик тоже на погост.
Влада умиротворённо улыбалась, стоя у окна, любуясь маминым домиком.
- Ты забыла у тебя астма. Куча болячек, так что не только счастье тебе там привалило, но и пухлая, разнообразная медкарта с диагнозами.
- Город тут не при чём. А про астму ты права, она меня не беспокоила, я и забыла о ней, курить даже начала.
- Всегда ты была безголовой!
- Степан сейчас так о Максиме говорит, - безобидно посмеивалась над собой Влада.
- Нет, ну, правда! Всё у тебя было: смазливая мордашка, - загибала Света пальцы, - упрямый характер – мужем вертела как хотела. Деньги, тряпки, поездки, машины, квартиры.
- Случалось и ничего не было, на еду не хватало.
- Ага, расскажи! Никогда не поверю, вы всегда так жили, так жили со Степаном, месяцами по стране катались.
- И такое случалось.
- Вот и добегалась! Ни мужа, ни… - Света не решилась продолжить, сестра вдруг вязалась за сумочку, собралась уходить. – Погоди ты! – взяла её за руку Света. – Оставайся, живи в материном доме.
- Мне нечем платить, я всё перевела Але.
- Ой, дура! – скрестив руки под грудью, качала головой Света. – Как была ненормальной, так и осталась. Зачем? А сама теперь бомжевать? Вы же ей и так всё на блюдечке с голубой каёмочкой предоставили. Вот где она? Вся в тебя, один в один! Ты тоже такая была с юности, как умотаешь куда, и всё!
- Все дети в меня, - улыбалась Влада, - ты так говоришь, Степан. Она на стажировке в городе Е… Ничего мы ей кроме квартиры не дали.
- Мало? Поди сейчас купи квартиру! Мы всю жизнь с Егором собирали, копили, во всём себе и детям отказывали, и что? Инфляция сожрала наши сбережения, даже машину сыну не можем купить, Ленке на первоначальный взнос дать, - делилась Света и себе не верила. Егор ей внушает всю эту туфту. -
- А чего злиться?
- Чего, чего? Из-за дома.
- Он по-прежнему верит, что много возьмёт, продав его? Продавайте, я подпишу отказ.
- А теперь я несогласная! – оглядываясь по сторонам, взглянув во двор, через окно, говорила Света. – Детям денег не перепадёт – жадный Егор! Ух, какой жадный, - сжала она кулаки перед собой, - даже на себя жалко. Продаст, спрячет деньги или в банк положит на счёт, и опять ни я, ни дети ничего не увидят. Пусть стоит, кому-нибудь из них достанется потом. А так, - махнула она рукой, - ни копейки им не даёт.
- Всё у нас с тобой не слава богу, из крайности в крайность, - улыбалась Влада.
- А чего ты лыбишься?
- Да так. Мой Степан всегда транжира был, не считал, не ценил денег, даже не задумывался о них. Сейчас, конечно, изменился, дело к старости или новая, - тут она закашлялась, - молодая жена…
- Он уже женился?
- Да сразу же после развода.
- Вот гад!
- Пусть живёт. Так вот, теперь он совсем по-другому к деньгам относится. Думала, шубы и дублёнки мои пополам делить начнёт, таких уже не может купить, на Севере не работает.
- А правда, зачем тебе столько барахла? Где они?
- Пока в контейнере все мои вещи лежат, ждут отправки. Куда не знаю.
- Это ж сколько платить надо за хранение? – всплеснула руками Света.
Сестра, улыбаясь, пожимала плечами.
- Короче, живи тут! На Север тебе никак нельзя, не пущу. Ты ж задохнёшься там сразу.
- А Егор?
- Что Егор? Поорет и перестанет. Ты, главное, его осади покрепче, ты сможешь. Это и твой дом, я поддержу.
- Он же тебя съест потом.
- Не съест, - улыбалась и бодрилась Света, - костями подавится, ха-ха-ха.
Вот и вступили в сговор сёстры: одна против мужа, другая против себя. Ведь большую часть жизни и в последний раз, когда приезжала сюда Влада, клялась себе, что никогда больше сюда не вернётся И вот, похоже, это её последнее пристанище, тихое место. Очень тихое.
Света стала обладательницей нескольких дорогих обновок к зиме, когда приехал контейнер сестры. Влада готова была всё отдать, но Света оглядывалась на мужа - злой, к тёщиному дому на десять шагов не подходил, со своего двора выглядывал, как там обустраивалась Влада. С женой ругался по три раза на день, чтобы платила родственница за проживание, они много вложили в этот дом, а Влада приехала на готовое, своё всё прогуляла.
До самой Влады скандалы, их отзвуки не доходили, сестра не имела привычку жаловаться. Света и Егор всегда делали это тихо, за закрытыми дверями собственного дома. Поругались, разошлись по комнатам, через час уже нормально разговаривали.
Сёстры стали дружны. Влада увлеклась садом, цветами. Света бегала к Владлене, сидели, болтали часами в мамином доме. Сестра рассказывала о своих поездках, но уже не так, как раньше: сколько потратили, где отель или пансионат лучше, где что купила, какой бренд и т.д. А вспоминались сейчас места, люди, цвет воды в море в бухте и в портовом городе, как же они отличались. Взмывающие в высь сосны в горах, грязевые вулканы, горячие источники, красные холмы Алтая, реки, водопады. Ровные, будто отутюженные степи Калмыкии. Дворцы и площади Северной столицы, леса Карелии. Бесконечные дороги, придорожные забегаловки, аэропорты, гостиницы…
Света сидела и слушала, подперев рукой голову, и будто с нею гуляла по коридорам отелей, ела бурду из придорожных забегаловок, смотрела на достопримечательности и гуляла по ледяному городку в М…. В любимом городе сестры, откуда им пришлось уехать из-за её лёгких. Не обижалась Света на свою судьбу, на мужа, из-за которого ничего в жизни не видела и нигде не бывала. Зато её дети посмотрят, она на это очень надеялась. Вспоминали детство девчонки, подруг, друзей, школу. Тут, конечно, Света больше знала, почти про каждого своего и Владкиного одноклассника и одноклассницу.
- А Фёдор где?
- Какой? – морщила от напряжения лоб Света, пытаясь вспомнить фамилию.
- Иванов. Что с первого класса за мной бегал. У него вечно сопли зелёные под носом были.
Обе брезгливо поморщились.
- Так за границей, то ли в Индии, то ли Иордании.
Влада рассмеялась.
- А что смешного? Это не одно и то же?
- Нет.
- Я с родителями его общалась раньше, они уехали лет 10 назад. Врач он, хирург. Отучился в П…. и уехал.
- Ничего себе.
- Да.
- А Смирнов?
- Не помню я уже.
- Ну, как же, собак дразнил по улице, камни в них кидал, а ты его за уши таскала.
- А-а-а-а-а-а! – вспомнила Света. – Он директор на птицефабрике нашей. Как был живодёром, так и остался.
- Ну, ладно, птицефабрика – это не только головы цыплятам откручивать. Я вот на работу туда устраиваюсь, в бухгалтерию.
- Серьёзно?
- Да.
- Может, вы с ним, того, этого… - потёрла указательные пальцы друг о друга Света, и обе рассмеялись. – Ты его наверняка видела.
- Нет, я бы узнала.
- Не узнала! – продолжала смеяться Света. – Такой важный всегда, при галстуке и шляпе, лицо красное, видимо, галстук туго затягивает. Зато машина служебная с водителем и свои есть. Один раз в депутаты баллотировался директор птицефабрики.
- Выбрали?
- Не знаю. Но он симпатичный мужик, - заметила Света, видя интерес сестры. Наконец, она перестала грустить и упоминать своего Степана каждые три минуты. – Одинокий.
- Почему?
- Не знаю. Живёт в огромном доме один. Говорили, была жена, детишек двое, но как появилась, так и исчезла. А он на своём месте.
- Жаль.
- А чего жалеть? Так бы мотали друг другу нервы, как вы… - Света прикусила язык, не то хотела сказать.
Через полгода и Алина приехала к маме, да не одна, а с молодым человеком. На вид самый обычный парень, скромно одетый, светловолосый, по факту аспирант. Очень смешная пара: он спокойный, будто сонный, всегда задумчивый. Аля как ветерок мимо него носилась, он не успевал голову поворачивать, но если улавливал её хоть на несколько секунд, не сводил влюблённых глаз. А она смеялась над ним, прикалывалась, играла.
Когда пошли в магазин мама и дочь без него, Аля призналась, уже без смеха и шуточек, грустно так:
- А тебе здесь хорошо, мам. Классно выглядишь. А я замуж за Андрея выхожу.
- Поздравляю, - воодушевилась мама, но взглянув на дочь, серьёзно спросила, - зачем?
- Ну, как? Он Ответственный, умный, не пьёт, меня обожает. Ты видела, как он на меня смотрит?
- Но этого мало, - ответила мама.
Они шли по обочине пустой дороги, по своей улице, медленно не торопясь. Небо было ясное, но воздух холодный, от лёгкого ветерка становилось зябко.
- А холодно здесь, - призналась Алина, обхватив себя за руки, - даже у нас на Севере так не было.
- Да, влажность большая. Так зачем выходишь, если не любишь?
- А разве ты любила папу? Он тебя всегда обожал, а ты только пользовалась.
Обе продолжали молча идти. Аля смотрела на маму, ждала реакции, очень она изменилась без папы, спокойнее стала, вспыльчивость её куда-то делась. Влада даже бровью не повела, смотрела на дорогу.
- Всё совсем не так…
- Ой, мам, а то я не помню в детстве, как вы ругались. Ты постоянно за каждую мелочь к нему придиралась, а он терпел, терпел, а потом в запой уходил.
Влада хотела возразить, выкрикнуть: это не так! Всё было иначе. Но дочка видела маму и папу именно такими всё своё детство.
- Алина, можно спросить? – остановилась Влада и повернулась к дочери. Алина тоже остановилась, но чуть поодаль, обернулась. – Почему ты мне не сказала про Раду?
Аля побледнела, холодный ветер полетел между ними, бросив горсть ветхих, коричневых листьев. Где он их нашёл на такой чистой улице, непонятно.
- Ты же знала.
- Я боялась, - отвернулась Аля.
- Чего? Скандала?
- Нет, боялась, что у тебя опять какой-нибудь припадок случится. Вы так доводили друг друга всегда, ты себя истязала до больниц, он убегал куда-то. Мне было страшно, а вдруг опять… Знаешь, как нам с Максом было страшно, а папа врал, что ты отдыхаешь в больнице.
Влада смотрела по сторонам и плакать хотелось, и слёз нет.
- Прости меня, мам. Я предала тебя. Поэтому я не хотела приезжать к тебе, к вам. Долгие годы ждала, когда ты спросишь, упрекнёшь.
- Нет, нет, - подошла к ней мама и обняла, - ты не виновата. Мы бы всё равно расстались.
- Прости меня, мама. Прости, за то, что общаюсь с ним. Только с ним, только с папой, - оправдывалась Аля, - Рада мне не нравится совсем.
- Прекрати, - вытирала ей слёзы Влада, - он твой отец, ты имеешь на это право. Мы бы всё равно разошлись.
- Мне было так страшно, я так боялась, что из-за меня...
- Перестань.
Это был очень долгий поход в магазин, Андрей, оставшись один, подумал, что его бросили, не знал, куда девать себя. Мама с дочерью наговорились, Аля призналась, что не так уж всё складно у неё было все эти годы и в учёбе, и в личной жизни: урод за уродом попадались. А она любила, сгорала, бежала за ними, отдавала всё, что у неё было, потом просила у отца, у матери. Её бросали, обижали, делали больно, но она продолжала верить людям. Потом встретила Андрея, с ним невесело, но яснее, проще и понятнее. Он её не обманет, не обидит, будет рядом.
Алина с Андреем уехали через неделю. Отправились к его родителям знакомится. Аля пообещала позвонить, рассказать, как всё прошло, и, конечно, пригласить маму и… папу на свадьбу. Аля звонила чаще маме, они стали общаться ближе. Прошло полгода, а о свадьбе и речи не шло, Алина почти не говорила об этом. Влада не лезла к дочери с советами. Созваниваясь с сыном, и его не учила жизни, просто любила и ждала.
И дождалась, но не детей, а автомобиля с персональным водителем около старенького маминого дома. Это был тот самый мужчина с красным лицом, от туго затянутого галстука на шее. Влада видела его мельком на работе, но не задержала на нём своего внимания. Зато Виктор Иванович её узнал, он человек вдумчивый и строгий в рабочее время и на рабочем месте не стал себя компрометировать, решил заехать вот так, прямо домой.
Книга автора "Валька хватит плодить нищету!" на Литрес
продолжение __________