Толпа людей, но он один, Кругом веселье, грусть в душе, Висит давно сей господин, Тоской распятый внегляже. Глаза с истоптанным огнем, Почти потухшим и ничтожным, Он неприметен ясным днем, Лишь ночью лик открыт тревожен. Открыт, но есть кому то дело? Когда с иронией судьбы, Роптал за всех с порывом смелым, На свет ведя из темноты. Порыв велик, итог печален, Стоит один в толпе людей, Сказать бы всем, что измочален, Но не изменит ход вещей. И как избавиться от гнета, Что ненавидишь все вокруг, Поспи, оставь другим заботы, Порви дурной Сизифов труд. Приняв суть дела господин, Нашел решение в отрешении, В себе причину очертил, Ушел в прекрасное забвение.
Толпа людей, но он один,
Кругом веселье, грусть в душе,
Висит давно сей господин,
Тоской распятый внегляже.
Глаза с истоптанным огнем,
Почти потухшим и ничтожным,
Он неприметен ясным днем,
Лишь ночью лик открыт тревожен.
Открыт, но есть кому то дело?
Когда с иронией судьбы,
Роптал за всех с порывом смелым,
На свет ведя из темноты.
Порыв велик, итог печален,
Стоит один в толпе людей,
Сказать бы всем, что измочален,
Но не изменит ход вещей.
И как избавиться от гнета,
Что ненавидишь все вокруг,
Поспи, оставь другим заботы,
Порви дурной Сизифов труд.
Приняв суть дела господин,
Нашел решение в отрешении,
В себе причину очертил,
Ушел в прекрасное забвение.
